Представляется вообще нецелесообразным заканчивать опусы, в которых авторской музыки меньше, чем «привнесенной». Но может быть, имеет смысл дописать первую часть сонаты? Учитывая, что в ее эскизах полностью воспроизведена экспозиция, а также намечена новая тональность и фактурное изложение побочной темы в репризе, работа по завершению части должна свестись в основном к созданию разработки, также начатой автором, к тому же разработки весьма непродолжительной, судя по размерам экспозиции и характеру музыки. Впрочем, разве сложность подобного труда можно измерить количеством тактов?

Сложность в том, что разработка в сонате Прокофьева не может не быть и высокопрофессиональной, и глубоко талантливой, окрашенной неповторимым (в том-то и дело!) дыханием музыки великого мастера.

Стоит напомнить в этой связи, что если известные реставрации В. Шебалина («Сорочинская ярмарка» Мусоргского, Симфония на две русские темы Глинки) и С. Богатырева (Симфония ми-бемоль мажор Чайковского) бесспорно удались, то объявленный в 1927 году международный конкурс на дописание «Неоконченной симфонии» Шуберта практически не дал ощутимых творческих результатов. Здесь все зависит от постижения образного мира музыки.

Время покажет, насколько реально завершение первой части сольной Виолончельной сонаты Прокофьева. Однако и в своем незаконченном виде это сочинение представляет большой исследовательский интерес для изучения эволюции инструментального стиля композитора.

ПРИМЕЧАНИЯ К НОТНОМУ ТЕКСТУ

1. Такты 9‒12 в авторском эскизе вынесены на свободную вышерасположенную нотную строку. Эта и последующие замены нотного текста видны на приводимом факсимиле и в дальнейшем специально не оговариваются.

Обычно в подобных случаях первоначальный нотный текст композитор либо зачеркивал, либо заключал в скобки. Однако в других прокофьевских эскизах вариант выписан строго над первоначальным, но без зачеркивания последнего или каких-либо ремарок в нем. Таковы, в частности, и поправки, обозначенные Прокофьевым в экземпляре данной сонаты, нотированном М. Ростроповичем.

2. Эти два такта записаны Прокофьевым на отдельной строке на второй странице авторского эскиза, с надписью «экспоз(иция) А» (в самом же нотном тексте фигурировал другой вариант двуголосия). Судя по тому что именно они были внесены без каких-либо примечаний в экземпляр М. Ростроповича, дополненный Прокофьевым, указанная ремарка была сделана композитором специально для записи окончательного варианта нотного текста. Штрихи в первых четырех тактах заключительной темы имеются в авторском эскизе.

3. Начиная с этого такта и до начала разработки (Tempo 1), все штрихи и другие специальные исполнительские обозначения (флажолеты, агсо, pizz.) внесены в нотный текст М. Ростроповичем.

4. Этот повторяющийся такт, начинающий заключительную тему, был выписан композитором на второй странице авторского эскиза.

5. Прокофьев четырежды вносит идентичное изменение в первоначальный вариант заключительной темы, заменяя ноту cis на fis (отмечено во всех случаях цифрой 5).

6. Приводимые отсюда и до конца динамические обозначения — единственные в нотном тексте сонаты.

7. Здесь возобновляется запись Прокофьева (начало разработки). В нотном тексте явно пропущено обозначение агсо; игра агсо предопределяется здесь как характером музыки, так и ее нотированием (наличие соответствующих длительностей). Перед Tempo 1 пропущены также три бекара, отменяющие предшествующие ключевые знаки альтерации, что очевидно из последующего нотного текста (наличие соответствующих внутритактовых — «случайных» — знаков альтерации, а главное — отсутствие ключевых знаков на двух завершающих строках прокофьевской записи).

В концертных залах

Письма из городов

ТАШКЕНТ

Печатных отзывов о выступлениях Н. Рецкер¹ пока еще немного (небольшие заметки в «Музыкальной жизни», «Советской культуре», «Вечернем Ташкенте»), но они удивительно единодушны. Их авторы высказывают мысль о незаурядной одаренности пианистки, обладающей яркой индивидуальностью, и недоумевают по поводу того, что она не ведет широкой постоянной концертной деятельности.

Да, действительно, у Рецкер есть многое: чистое и целомудренное отношение к искусству, собственное видение музыки, убеждающее и покоряющее слушателя, яркая эмоциональность, счастливо соединенная с интеллектуальностью, безупречный вкус, наконец, обширный репертуар. (Как часто мы не насчитываем этих качеств в игре дипломированных гастролеров!) Но нет одного — формального права на концертную эстраду. Ни консерватория, ни университет культуры, где в основном сосредоточены выступления пианистки, не являются по официальной терминологии «концертными организациями». И следовательно, деятельность ее проходит как бы в стороне от филармонии, единственного, как выясняется, центра, которому дано право вершить судьбами исполнителей. А там рассуждают так: «Чтобы играть у нас, нужно быть известным». А чтобы приобрести известность — нужно... играть.

Но самое парадоксальное заключается в том, что известность эта налицо. Рожденная без рекламы и широковещательных анонсов, она существует словно наперекор административному равнодушию. Те, кто слышал Рецкер, знают и любят ее, ждут встречи с нею.

Что же играет пианистка? Как это ни странно, на первый взгляд, у нее нет любимых авторов. «Вся хорошая музыка любима мною, — говорит она, — даже эстрадная, если это музыка». Артистка хорошо ориентируется в самых различных стилях, чувствуя себя одинаково свободно в музыке разных композиторов. Может быть, чуточку ближе ей романтики — Шуберт, Шуман, Шопен, из русских — Скрябин, Рахманинов. Важное место занимает в ее репертуаре и творчество советских авторов — Д. Шостаковича (24 прелюдии, Прелюдии и фуги), С. Прокофьева (Вторая, Третья, Четвертая, Девятая сонаты, сюита из балета «Ромео и Джульетта»), Д. Кабалевского.

В игре пианистки привлекает прежде всего свежесть прочтения. Будь то миниатюры Грига или Шопена, прелюдии Рахманинова или пьесы Чайковского — их давно знакомые интонации словно переосмысливаются в процессе исполнения и подчас самые «репертуарные» сочинения воспринимаются как «заново услышанные».

Одна из последних наиболее крупных рабо: Рецкер — цикл «32 сонаты Бетховена», прозвучавший в концертном зале Ташкентской консерватории.

Передать бесконечно богатый, диалектически сложный мир Бетховена — эта задача

_________

¹ Надежда Борисовна Рецкер окончила Московскую консерваторию по классу А. Б. Гольденвейзера и аспирантуру под руководством В. А. Натансона. Ныне она преподает в Ташкентской консерватории.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

В концертных залах

Письма из городов

Содержание