Венгрия

«КОНЦЕРТ ПРЕВЗОШЕЛ ВСЕ ОЖИДАНИЯ»

Таково суждение венгерской газеты «Дейл Мадьярорсаг» о выступлении в Сегеде Московского камерного оркестра Рудольфа Баршая.

«Этот ансамбль творил чудеса, а соло Евгения Смирнова, отмеченное невероятно благородной простотой, чистотой и безыскуственностью, по плечу только великим исполнителям».

Куба

«ЯРКИЙ КОНЦЕРТ СОВЕТСКОГО АРТИСТА»

«Те, кто следил по партитуре Пятой симфонии Прокофьева, могли заметить необыкновенную бережность, с которой продирижировал этим сочинением маэстро Д. Тюлин, могли оценить точность всех деталей фразировки, оттенков динамики, логики симфонической конструкции, равновесия оркестровых планов, ритмов, мелодий, наконец, выразительность контрастов и самих художественных идей.

Этот яркий концерт советского артиста контрастирует концертам западных дирижеров, которые обычно исполняют произведения русских композиторов весьма однообразно...»

Газета «Гранма»

Индия

ВО ИМЯ ДРУЖБЫ

Газета «Бенгали Дейли» убеждена: «Приезд советских артистов еще больше скрепил нашу дружбу, дал нам возможность лучше понять душу советского народа, которая воплощена в танцах, песнях, музыке братских социалистических республик».

ФРГ

Газета «Генераль-Анцайгер» самого высокого мнения о наших певцах. Она отмечает «мощный бас» Ивана Петрова, а также меццо-сопрано Валентины Левко, которое «своей свежестью напоминает журчание горного источника».

«Голос Зыкиной — это голос только Зыкиной, ее ни с кем не спутаешь. Только что звучавший глухо и нежно, этот голос вдруг приобретает почти металлическое звучание, а в следующий момент без резкого перехода вновь становится нежным и тающим, как будто поет уже другая певица».

Австралия

«Лучший из когда-либо существовавших, — так оценивает газета “Нейшн” мастерство Квартета имени Бородина. — Говоря об исполнении, полном такой страсти и такого совершенства, трудно удержаться, чтобы не объявить бородинцев лучшим струнным квартетом мира сегодня... Вместо этого, оставаясь в дозволенных ему рамках, критик должен ограничиться фразой “один из лучших”, хотя для данного случая не подходят обычные правила: рецензируя концерты этого ансамбля, нельзя пользоваться обычной терминологией... Аудитория была ошеломлена. Некоторые чувствовали себя не очень уютно, не понимая почему. А дело в том, что столь насыщенное, содержательное исполнение — серьезное испытание для воспринимающих: игра бородинцев — все, что угодно, но только не развлечение. Отвлечься нельзя ни на минуту. Можно либо участвовать в процессе исполнения, либо исчезнуть; воздействие их музыки следует сравнить с воздействием готического собора или “Моисея” Микеланджело...»

Финляндия

«ХОРОШО ТАНЦУЮТ НЕ ТОЛЬКО В МОСКВЕ!»

— констатирует газета «Этеля Суомен Саномат»: «Всеми признано, что русский балет принадлежит к классу избранных во всем мире. Однако хорошо танцевать умеют не только в Москве, но и в других городах Советского Союза. Наглядный пример — гастролировавший в Лахти балет Петрозаводска...»

Мексика

По мнению газеты «Эль Универсо», певческая манера синьоры Гаспарян совершенна: «Ее виртуозность несравненна, и кажется, что она как бы играет своим голосом, не совершая при этом ни малейших усилий... Мы, мексиканцы, очень гордимся выступлением такой знаменитости, как Гоар Гаспарян. Мы глубоко понимаем искусство далекой страны, а также и то, что оно сближает народы и укрепляет узы дружбы, которые существуют между нами...»

ГДР

О. Дзюбинская

ТЕАТР ГИЗЕЛЫ МАЙ

Мое первое знакомство с Гизелой Май состоялось в Берлине. В «Трехгрошовой опере» Брехта — Вайля на сцене Берлинского ансамбля Гизела Май играла госпожу Пичем. Вечно пьяненькую, с отсутствующими глазами: будто трущобы и притон ей только приснились, а живет она где-то в другом месте. Эта моложавая, светлоголовая Пичем то слонялась по своей лавке, механически выполняя будничную работу; то, надев набекрень шляпку, притворяясь деловитой, шла устраивать ловушку Мэкки Мессеру; то чинно, по-семейному, наслаждаясь своим гостеприимством, поила горячим кофе девиц, ввалившихся к ней табуном. Изящество и грация не покидали эту особу, была ли она в замызганном халате или в парадном черном платье — в знак траура. Это впечатление усиливали низкий, неповторимого тембра голос и особая, резко индивидуальная манера петь зонги.

Потом возникли и новые впечатления — после «Покупки меди» Брехта, где Гизела Май сыграла Актрису; после «Швейка во второй мировой войне» — там она была хозяйкой трактира Анной, поющей и для гостей, чтобы отвести беду от неосторожного Швейка, и для самой себя, вкладывая в эти «вокальные монологи» свои раздумья о людских судьбах времен гитлеровского нашествия.

Если бы удалось посмотреть еще и «Дни Коммуны», где Гизела Май играет мадам Кабэ, список ее ролей в Берлинском ансамбле, ведущих ролей в пьесах Брехта, был бы исчерпан.

Четыре роли за семь лет, конечно, до обидного мало. Особенно для актрисы такого масштаба, как Гизела Май, владеющая секретом брехтовского театра, побеждающая и в его драматических сценах, и в его зонгах. Тем не менее, творческая жизнь ее оказалась насыщенной. Она выступает также на сцене другого театра Берлина, на Унтер-ден-Линден, в Государственной опере, где исполняет роль Анны Первой в балете с зонгами Брехта — Вайля «Семь смертных грехов мещанина». У нее много концертов в столице ГДР и других городах и странах, куда ее приглашают на гастроли.

Драма. Опера. Эстрада. Кроме того, телевидение и кино...

На первый взгляд, может показаться, что актриса разбрасывается. На самом же деле она целеустремленно, с одержимостью и последовательностью истинного художника, собранно и напряженно работает над Брехтом — над драматическим и музыкальным воплощением его произведений. Его драматургии. Его поэзии. Его зонгов. И потому справедливо назвать Гизелу Май актрисой Брехта.

Представительница Берлинского ансамбля, этого прославленного коллектива ГДР, она создала еще и свой театр — театр одного актера — и несет идеи и образы Брехта, преломленные через ее талант и индивидуальность, по городам и странам мира. За свое искусство Гизела Май удостоена национальной премии ГДР (в 1963 году) и Grand Prix «Международной грампластинки» в Париже (в 1968 году его получила пластинка с записью «Семи смертных грехов мещанина»).

Творческий путь актрисы начался с провинции: Дрезден, Гданьск, Герлиц, Лейпциг, Шверин, Галле. С 1961 года она в Берлинском ансамбле. А концертная ее деятельность началась в марте 1957 года, когда на утреннике, посвященном Брехту, она исполнила несколько зонгов и была замечена Гансом Эйслером. «С тех пор Эйслер стал моим учителем, — вспоминает Гизела Май. — Этому бесконечно талантливому и темпераментному человеку, убежденному коммунисту, я обязана всем — и своим музыкальным образованием, и пониманием высокого назначения искусства».

Программе, которую Гизела Май составила из произведений Брехта, положенных на музыку Куртом Вайлем, Гансом Эйслером и Паулем Дессау, десять лет.

Минувшей осенью вместе с Берлинским ансамблем актриса гастролировала в Москве. На сцене вахтанговского театра шли «Кориолан» и «Карьера Артуро Уи», «Мать» и «Что тот солдат, что этот». А среди этих масштабных постановок Берлинского ансамбля был вечер Гизелы Май. «Из четырех десятилетий» — назывался брехтовский концерт, включавший песни, зонги, стихи и сцены, созданные в разные годы.

Зонги на музыку Курта Вайля из пьес «Хэппи энд», «Величие и падение города Махагони» и «Трехгрошовая опера». Конец двадцатых годов. Жестокий мир западного империализма с его кричащими социальными контрастами. И в гуще этого мира — униженные и затоптанные девчонки. Поджидающие на набережной, у причалов свое счастье. Моющие посуду в кабаке с видом на море. Проклинающие и любящие; кипящие злобой и яростью; падающие, но карабкающиеся из последних сил, лишь бы не быть на дне; надорвавшиеся от горя, ищущие глазами белое облачко — хоть чему-то порадоваться! Завороженные грохотом моря и

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка