лишь старых рецептов и формул, затрепанных от частого употребления. Вы говорите, что они приносят прогресс искусства в жертву ограниченным требованиям массы. Но это неверно. Я Вам уже говорил: они живут и работают не в изолированном мире, вдали от бурь и тревог современности, и потому их музыка не похожа на часы, остановившиеся в тупике времени. «Быть современным — это не значит следовать той или иной программе или использовать те или иные приемы, — пишет крупный испанский музыковед Адольфо Саласар. — Прежде всего это значит добиться оригинальной интерпретации чувств, свойственных новой эпохе». Советская музыка, друг мой, глубоко современна, и не только в силу своей технической оснащенности, но и в силу того, что она верное отражение нашей действительности. Конечно, не все в ней совершенно, ее гении так же редки, как и всегда, — мы ведь знаем, что гении всегда редки, что творчество — тяжелый труд. Однако совершенно неправильно было бы считать советскую музыку законченной главой. Она живой, постоянно развивающийся организм. Вопреки каким бы то ни было тенденциозным суждениям! И пытаться воздействовать на нее, тенденциозно осуждая, — это все равно, что пытаться удержать руками речной поток. В нашей беседе Вы говорили о подчиненности советского композитора социальной тенденциозности. Если Вы послушаете хотя бы только музыку молодых — Родиона Щедрина, Гии Канчели, Валерия Гаврилина, Арво Пярта, Яна Ряэтса, Нодара Габуния, Виталия Губаренко, Андрея Петрова, Сергея Слонимского (многие из них используют новейшие технические приемы, подчиняя их своим творческим идеям), то увидите, как трудно совместить подчиненность, о которой Вы говорите, с такими блестящими результатами. Вы поймете наивность Вашего мнения. Вы, друг мой, пристрастный, недоброжелательный критик. Я советую Вам открыть глаза и уши. Так же, как Вы прислушиваетесь к звучанию дружеского голоса, прислушайтесь к советской музыке. И пусть Вас не пугает ее политическое содержание.

Вы, критик благородного искусства музыки, воспитатель публики, должны быть глашатаем правды. Если Вы фальсифицируете правду или изменяете ей, Ваша совесть не оставит Вас в покое.

Наши позиции различны, но они не непримиримы. Вы верите в прогресс жизни и искусства, и я тоже, но Вы движетесь вперед, неся на плечах мертвый груз структур, средств, систем, абстракций и холодных формул, которые — я в этом уверен — не позволят Вам дойти до земли обетованной, если им не привить верность жизни и человеку. «Не отделять технику, — писал Арам Хачатурян, — от живой музыки, которая должна затрагивать струны души слушателя и волновать его». Нет ничего более революционного в музыкальном произведении, чем присутствие в нем человека, его веры в счастье и будущее. Ведь искусство предназначается ему — этому слабому огоньку, неудержимой поступью идущему к свету из глубины веков и мрака, бренному и возвышенному в одно и то же время.

Перевела с испанского А. Пассек

Полемика

«ОТКРОВЕНИЯ» г-нa БУЛЕЗА

Публикуемое нами интервью с Пьером Булезом, которое напечатал западногерманский журнал «Spiegel», вызвало бурную реакцию в музыкальном мире. На страницах ряда зарубежных изданий (английского «Ореrа», западногерманских «Opernwelt», «Welt» и других) появились довольно резкие полемические материалы по следам этого интервью. Что же взволновало привыкших к сенсациям деятелей западной культуры?

Дело в том, что Булез — один из самых последовательных адептов авангардизма — на этот раз, кажется, превзошел сам себя, высказав вопиющие суждения об оперном искусстве, в которых претенциозность эстетических изысканий спорит с политической реакционностью. Эти суждения, как видно, не устраивают даже такой журнал, как «Spiegel», отнюдь не отличающийся прогрессивными позициями в какой бы то ни было области. Естественно, что, позволяя себе умеренно иронизировать над Булезом, «Spiegel» в свою очередь не выдвигает никакой сколько-нибудь убедительной художественной платформы, не говоря уже о том, что он оставляет, по существу, без внимания грязные политические выпады своего именитого корреспондента. Чего стоит, например, его утверждение, будто «Брехт сотрудничал с посредственными музыкантами» (имеются в виду Вайль и Дессау!) и что если бы он обратился к Стравинскому, то результат был бы куда выше: «он бы тогда меньше занимался народными песнями»!

Ответ на вопрос о художественных вкусах в коммунистических странах Булез начинает с «сакраментального» замечания: «Неужели Вы действительно верите, что еще есть коммунистические государства?» Разделавшись таким образом в од-

«Spiegel». Г-н Булез, Вы хороните современную оперу. Несмотря на то, что в одной только Западной Германии в этом сезоне впервые будет поставлено 20 опер современных композиторов, Вы заявляете, что такого понятия, как современная опера, не существует.

Булез. Я не позволяю себе впасть в заблуждение из-за бурной деятельности некоторых оперных театров. Я продолжаю утверждать, что со времени появления «Воццека» и «Лулу» Альбана Берга...

Вопрос. ...другими словами, с 1935 года...

Ответ. ...не написано ни одной оперы, достойной упоминания. И Берг, возможно, знал, что подводит черту.

Вопрос. Но, разумеется, среди нескольких сот опер, созданных после «Лулу», есть такие, о которых стоит вспомнить. Всемирный успех Ганса Вернера Хенце вряд ли может быть результатом чистой случайности.

Ответ. Произведения Хенце — не настоящие современные оперы. На мой взгляд, «Гомбургский принц» — это неудачное разжижение «Дона Карлоса» Верди, не говоря уж о других его операх.

Вопрос. Если Вы считаете Хенце несамостоятельным автором, Вы наверняка должны быть более высокого мнения о Гюнтере Шуллере. Первым из оперных авторов он соединил джаз с двенадцатитоновой системой в опере «Визит», премьера которой состоялась в прошлом сезоне и была одобрена в международном масштабе.

Ответ. Должно быть, в 50-й раз люди попытались сочетать джаз с серийной системой. Однако из этого ничего не получается. Существует музыка, которая записывается и которая основана на определенных правилах и особых рационалистических построениях; и есть другая музыка, опирающаяся на импровизацию. Опера Шуллера потерпела неудачу потому, что джаз в ней утратил характерную для него импровизационность. Шёнберг был совершенно прав, когда сказал: «Средний путь — это единственная дорога, не ведущая в Рим».

Вопрос. Но ведь существует достаточное число современных опер, которые полностью отвечают назначению жанра. Гамбургский оперный театр, культивирующий современный музыкальный репертуар больше, чем любая другая сцена в мире, каждый сезон ставит две совершенно новые оперы. И пресса очень высоко оценивает его спектакли, а визит этой труппы в США был встречен с энтузиазмом и одобрением.

Ответ. Не спешите, не спешите! Успех Гамбургской оперы в Америке — свидетельство слабости

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Полемика

«ОТКРОВЕНИЯ» г-нa БУЛЕЗА

Содержание