Выпуск № 1 (362) | 1969 - страница 48

И. Чейшвили

знакомы. Сюита — несомненно свидетельство поисков автора в сфере ритмов и тембров, а также свидетельство эрудиции в области стилей и манер многих современных мастеров. По-видимому, это последнее обстоятельство достаточно сильно довлело над индивидуальностью композитора. Как бы то ни было, цикл можно рассматривать как серию «Hommages» в честь Дебюсси, Прокофьева, Бартока, Булеза... Пожалуй, лишь финал с его экспрессией — наиболее тонко замаскированная стилизация — относительно «самозначим». Все же главное пожелание автору: добиваться большей протяженности музыкальной мысли, большей глубины эмоциональных состояний, в результате чего станет более щедрым и пианистический стиль, появится потребность в многоплановой, многослойной ткани...

В «Скерцо» Благого много движения, моторной воли. Но сама исходная мысль не ярка. Создается впечатление, что композитор стремится во что бы то ни стало создать модную нынче неукротимо-наступательную музыку, «разрядить аккумуляторы до конца»... Думается, что сочинение это, несомненно стоящее особняком среди обилия изысканных миниатюр этого автора, можно рассматривать всего лишь как опыт в сфере той образности, которая еще не в полной мере обрела свои права в его творчестве.

Среди сравнительно многочисленных ансамблевых номеров преобладали дуэты. Инструментальное трио было представлено лишь один раз, на вечере композиторов Москвы. Автор его — М. Грачев. Сочинение написано на калмыцкие темы (Л. Рощина, Е. Чугаева, Т. Прийменко). Оно носит печать творческой добросовестности, глубокого уважения к национальной первооснове; одновременно в нем можно обнаружить влияние русской классики, в частности Чайковского. Наиболее сильная часть — вторая: используя песенно-бытовой мелос, автор создает в ней интересные «полифонические ситуации», не утрачивая эмоциональной выразительности. Здесь нет ни натужного новаторства, ни серого эклектизма. Искренность и творческая скромность — как они важны!

Однако и простота ведь иной раз бывает чрезмерной. Об этом думалось, по правде говоря, когда звучали некоторые фрагменты Трио (особенно третья часть) и Дуэт для флейты и арфы М. Осокина. (В связи с последним вспомнилась даже идиллическая сцена из «Школы злословия» во МХАТе, когда примиренные М. Яншин и О. Андровская по-голубиному курлыкали на флейте и арфе.) Впрочем, музыка Осокина, пожалуй, и не претендует на что-то большее, нежели служить отдыху⁴.

Перейдем теперь от музыки «без претензий» — к нескольким произведениям «больших амбиций». Это прежде всего Дивертисмент для скрипки и фортепиано М. Геллера (А. Михлин и Ц. Квернадзе), где экспрессия и виртуозность фактуры — все, на первый взгляд, поставлено на котурны, и все, опять-таки на первый взгляд, — лишь декорум для несамостоятельных мыслей, высказанных взвинченно и громогласно (правда, автор еще молод...) Помпезная виртуозность Виолончельной фантазии А. Шаверзашвили (И. Чейшвили и Н. Туманова) и несколько внешняя эстрадность «Грузинских напевов» С. Цинцадзе (в той же интерпретации) при всей их крепкой сколоченности не произвели, пожалуй, лучшего впечатления. Это проходные номера на ленте впечатлений слушателя. А ведь Цинцадзе, например, великолепный знаток и мастер смычкового инструментализма, мог быть представлен куда более значительно! Скажем, так, как были представлены Г. Фрид, показавший Сонату для кларнета и фортепиано (Л. Михайлов и Н. Розова), или Г. Литинский, вынесший на суд публики Сонату для скрипки и виолончели (Б. Гольдштейн и Л. Евграфов). Оба эти сочинения (второе, как известно, создано давно) значительно обогащают концертный репертуар. Первое особенно запечатлелось (возможно, благодаря мастерству кларнетиста) невыдуманной, естественно дышащей фактурой, простотой формы, какой-то особой удобоисполнимостью и вместе с тем незатертостью виртуозных формул.

Как раз этих-то важнейших качеств и не хватает ряду других услышанных в ВДК произведений. Например, малоинтересной, несамостоятельной по образам и конструктивным иде-

_________

⁴ Вообще, при существующем голоде на ансамблевый репертуар училищного уровня и Дуэт, и Трио — очень нужный вклад в дело воспитания навыков камерного музицирования учащихся.

ям Сонате для альта и фортепиано молдавского композитора В. Масюкова (М. Геллер и Т. Поташко). Сочинение — отдадим должное автору — профессионально добротное, но до чего же, до чего «повторенное»!

Вот уж что не приходит в голову, когда слушаешь скрипичную Сонату А. Бабаджаняна (В. Третьяков и М. Ерохин), блестящее, глубокое произведение... И в чем-то особенно значительное для автора, особенно мужественное — не темпераментом, не поверхностным кипением силы, а масштабом мысли. На всей сонате лежит печать зрелости. По-прежнему это армянская музыка... но внешние покровы национального словно убраны. Вместо них нам открываются какие-то глубинные элементы музыкального мышления, свободно импровизационного и одновременно плененного мудрой дисциплиной конструирующего интеллекта. Соната классически уравновешенна по форме. Иные фрагменты ее по-баховски просты и выразительны, но в целом это детище современности; ей свойственны терпкость, жесткость, динамизм, властная диктатура ритма...

О вокальных сочинениях...

Еще и еще раз покорили «Испанские песни» Д. Шостаковича и части вокального цикла Г. Свиридова — «Робин», «Возвращение солдата», «Финдлей» (М. Рыба). Столь же запомнились романсы Д. Кабалевского на стихи Р. Гамзатова (В. Левко), особенно «Где, горянка, твои наряды?», «У юноши из нашего аула», «Как много было юношей лихих», «Спроси у любви». Все это из «вершинных» впечатлений...

Красивы также романсы А. Стырчи — «Осень» на слова А. Гуцюка, «Что бы я ни дал» на слова Д. Обвы (Ф. Калинский). Мелодическая линия очень вокальна, чувствуется, автор — знаток певческого искусства (он, заметим, педагог по пению в Кишиневской консерватории, и сам хороший вокалист). Такую музыку удобно петь, а это уже путь к успеху. Артист легко реализует лучшие регистры и краски своего голоса. Что касается обработки двух народных мелодий («Лист орешника» и «У Днестра»), то, если они и не новы по материалу или чуть наивны по интонационно-гармоническому языку, тем не менее и здесь впечатляет естественность звуковедения. Об этом нередко забывают многие талантливые композиторы. Подобный упрек в разной мере можно высказать в адрес ряда фрагментов интересного в целом цикла М. Коваля «Полюбите цветущую Литву» (спетого А. Соколовым), где наряду с подлинной эмоциональностью уживается несколько «натужная» вокальность. В работах другого мастера вокального искусства — романсах К. Молчанова на стихи советских поэтов (Д. Потаповская) — проявилась как раз противоположная тенденция: упрощать, «опрощать» интонацию. В таких номерах, как «Мать ждала», «Аленушка», «Мой нелюбый», много

Фото

Большую и разнообразную программу подготовила к 50-летию ВЛКСМ детская хоровая студия «Пионерия». 13 октября в Большом зале консерватории прозвучали произведения русских и зарубежных классиков и современных композиторов. На снимке: А. Цфасман аккомпанирует хору, исполняющему его произведение

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

И. Чейшвили

Фото

Содержание