Франция

КАРЛОС ПАЛАСИО: «Я — за советскую музыку»

— ...Я знаю советскую музыку и ее тенденцию заботиться больше о социальной направленности сочинения, чем о его артистичности. Я могу упрекнуть ее и в утилитарности, в том, что она используется в целях пропаганды — для прославления новой России, для провозглашения грядущей эпохи коммунизма. И это в ущерб художественной специфике, которая прежде всего и делает данное явление произведением искусства.

— Да, такая пропаганда действительно существует...

(Я разговариваю с испанским музыкальным критиком — сорокалетним мужчиной, который, сидя напротив меня, говорит, почти не обдумывая своих слов, автоматически, как будто повторяя давно заученный урок.)

— Да, такая пропаганда действительно существует, — повторяю я. — Пропаганда — в самом возвышенном смысле слова — неотделима от любого подлинного произведения искусства. Все дело в том, достойна ли эта пропаганда (я пользуюсь тем же термином, что и Вы) того, чтобы быть содержанием книги или симфонии, не посрамляя чести их творцов. Ведь существует пропаганда, пробуждающая гуманность, и пропаганда, которая ее усыпляет и будит нечто противоположное. Последнее чуждо советскому искусству вообще и музыке в частности.

— Однако согласитесь, всякий утилитаристский подход отодвигает на второй план сугубо музыкальные качества, которыми должно обладать каждое настоящее произведение...

— А могли бы Вы, мой уважаемый друг, назвать мне хоть одно настоящее произведение, которое абстрагировалось бы от духовных ценностей и не стремилось служить какой-либо идее, вере, религиозному или политическому мировоззрению?

— Современные испанские, австрийские, французские, английские и немецкие композиторы — их сочинения абстрактные, чистые, очень музыкальные (так как мы оба специалисты в этой области, нет необходимости называть школы, на которые я ссылаюсь) — стремятся выйти из рамок массового искусства, тоталитарного и дегуманизированного, из рамок той культуры, которая сумела обмануть бдительность некоторых и доверие многих...

— Друг мой, я повторяю то, что уже сказал: всякая музыка, даже самая абстрактная, чистая, «высокомузыкальная», — хочет того или нет ее создатель — является отражением социальной и исторической обстановки и тем самым содержит определенную пропаганду. Вышесказанное в равной мере применимо и к средневековой псалмодии, и к серийным опусам наших дней, которые Вы так защищаете, — этому прославлению индивидуалистского каприза... Вы, вероятно, слышали сочинения полифониста XVI века, отца Томаса де Виктория. Так вот, даже его насыщенная мистическим драматизмом, строгая, как испанские соборы, окутанные мглой, музыка не лишена утилитаризма. Томас Луис де Виктория стремился приблизить людей к богу, разделить с ними свою религию и веру в то, что каждое подлинное произведение искусства служит их сближению. Созданное человеком и для человека, оно всегда — акт доверия к человеку. Последнее качество отличало творчество во все времена. Вы не можете отрицать этого, не умаляя в артисте человеческой сущности.

— Как испанский композитор, Паласио, Вы не можете не знать процессов, которые происходят в современном испанском творчестве. Вы слышали о Луисе де Пабло — руководителе школы композиторов, который вместе с другими молодыми авторами старается в своих сочинениях избегать общих мест, простых и красочных образов, навеянных фольклором (по крайней мере в его поверхностном выражении), и стремится писать музыку на уровне знаний и восприятия своих современников? Скажите мне теперь, разве не сочинена человеком и для человека музыка, которую Вы осуждаете?

— Я уважаю таких музыкантов, как Луис де Пабло и его единомышленники. Никто не имеет права игнорировать чье-то творчество, хотя бы оно ему не нравилось. Но сказав это, мне хочется сказать и другое: я не одобряю необузданные индивидуалистские капризы, абсолютный субъективизм, артистический культ чистого «звона колокольчика» в музыке, о которой Вы говорите. По моему мнению, всякое произведение искусства, не впадая в вульгарность, должно быть народным, должно быть носителем благородных коллективных надежд.

— Выражаясь подобным образом, Паласио, Вы отрицаете естественные и необходимые поиски и исследования в искусстве, которыми ни кто не может пренебрегать. Вы хотите для музыки прежде всего широкой аудитории и тем самым приносите в жертву ограниченным требованиям массы прогресс творческой личности. Чтобы не оскорблять привычек слушателя, Вы, как и советские композиторы, обращаетесь к прошлому.

— Ни один из советских композиторов, с которыми я встречался во время моего путешествия по Советскому Союзу, не согласился бы, дорогой мой соотечественник, с Вашей точкой зрения. Советские авторы — я бы мог привести Вам множество примеров, — хорошо знакомы с теми технологическими методами и системами, которые вызывают Ваше одобрение. Но эти методы не ослепляют их. Некоторые из них действительно пользуются приемами алеаторической, серийной и сонористической музыки. Родион Щедрин сказал мне по этому поводу: «Ничто из этого не чуждо нам и не удивляет нас. Но у нас нет рабского преклонения перед разными видами техники, так как мы знаем, что в конце концов не они решают в искусстве. Приемы интересны не сами по себе — интересно то, что посредством их выражается. Для меня лично важен только конечный результат». И если Вы, уважаемый друг, как Вы говорите, глубоко знаете советскую музыку, то не можете не согласиться, что она никогда не прекращает новаторские поиски во всех сферах художественной выразительности, но... никогда не изменяет идеям гуманизма.

— Вы меня не убедили, Паласио, так как возражаете мне, не представляя доказательств. Советский композитор — кто бы он ни был — не отважится скомпрометировать себя применением техники на уровне современности, так как «буржуазный формализм», с которым они отождествляют эту технику, считается у них смертным грехом. Вот почему они до сих пор не поняли эволюции языка музыки. Ведь их творчество иногда не протекает свободно, в него вмешиваются, художников заставляют публично признавать свои ошибки...

— Каждый советский композитор (я взываю к Вашей объективности, которая необходима, так как без нее невозможно дискутировать) пишет музыку исключительно под свою ответственность и по зову своей души. Это индивидуальное творчество, строго и глубоко индивидуальное. Однако художники рождаются не в степи, не в пустыне, а в новом обществе, для которого и предназначаются их произведения и мнение которого может быть ценно, полезно автору. Всякий композитор работает наедине со

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

КАРЛОС ПАЛАСИО: «Я — за советскую музыку»

Содержание