Выпуск № 12 (349) | 1967 - страница 35

ческий духовой оркестр, то эстрадный, то симфоджаз. В своей подвижности, ритмической и динамической, «Тримитас» не уступает струнному оркестру. Здесь каждый исполнитель и солист, мастерски владеющий инструментом, и превосходный ансамблист. Отсюда замечательные качества коллектива в целом — мягкость и ровность звука, отличное piano, полное отсутствие форсировки, столь частой в духовых оркестрах. Эти черты наиболее ярко проявились в «Поэме» Фибиха и в Восьмом «Славянском танце» А. Дворжака. Из произведений, специально написанных для оркестра, отмечу великолепно прозвучавшую увертюру «Новая жизнь» И. Новакаускаса и «Матросскую балладу» Б. Горбульскиса. Отличное впечатление оставили «Вальс и полька» из кинофильма «Канонада» и «Хабанера» из кинофильма «Адомас хочет быть человеком» композитора Э. Бальсиса. (Оба эти номера специально переинструментованы автором для «Тримитас».) Слушая их, абсолютно не замечаешь отсутствия струнных инструментов. Духовой оркестр звучит, как симфоджаз. Но вот группа артистов оркестра исполняет миниатюру Б. Шидишкиса «Танцевать приглашают парни». И мы слышим настоящий диксиленд. Функции гармонического голоса гитары выполняют валторны, контрабас играет в унисон с трубой, и на глазах слушателей духовой оркестр превращается в великолепный джаз.

К сожалению, мне не довелось услышать «Тримитас» во всех его качествах. (За дни декады он аккомпанировал детскому хору и мужскому хору «Варпас», выступал с ведущими оперными певцами, солистами-инструменталистами.) При всем этом коллектив, как впоследствии мне довелось узнать, великолепно выполняет свои традиционные функции, связанные со спецификой жанра, — играет на демонстрациях, митингах, торжественных церемониях, встречах, народных праздниках.

По образцу «Тримитас» в Литве успешно работают еще 5 (!) профессиональных духовых оркестров и 150 самодеятельных; они участвовали недавно в республиканском фестивале в честь 50-летия Октябрьской революции.

В последнее время в прессе появляются статьи и заметки, в которых обращается внимание на ослабление интереса к духовой музыке у молодежи, выражается беспокойство за «судьбу жанра».

Нет, глядя на опыт литовских музыкантов, никак не скажешь, что это искусство уходит в прошлое!

Теперь несколько слов о другом коллективе: ансамбль «Эстрадные мелодии». Это — самый молодой коллектив Вильнюсской филармонии (ему нет и года). В ансамбле семь инструменталистов и четыре вокалиста. Оригинальный состав (металлофон, электрогитара, флейта, кларнет, труба, контрабас, фортепиано). К сожалению, инструментальный септет в основном выступает в роли аккомпаниатора певцам. «К сожалению», потому, что инструменталисты здесь интереснее и профессионально выше солистов. В исполнении последних отсутствует подлинный художественный вкус и чувство меры. Неискренне, наигранно весело, а порой и развязно держится на сцене Н. Щукайте. Н. Таллат-Келпшайте мешает чрезмерная сентиментальность, злоупотребление всхлипывающими, рыдающими интонациями.

Из всех солистов лучшее впечатление произвел Ю. Жукаускас, мягко, без погони за внешними эффектами, исполнивший песню А. Раудоникиса «У моря» и песню Т. Макачинаса «Дымок от трубки».

Неудачной оказалась попытка ансамбля дать современную интерпретацию русской народной песни «Однозвучно гремит колокольчик». Получилась довольно примитивная джазовая стилизация.

Существует мнение, что в наше время эстрадные оркестры вытесняют духовые. Однако сравнение ансамбля типа «Эстрадные мелодии» с коллективом «Тримитас» явно не в пользу первого; в концертном соревновании пальма первенства безоговорочно будет присуждена такому современному духо-

Момент выступления ансамбля «Летува»

вому оркестру, каким является литовский «Тримитас».

Несомненно, одним из самых значительных и радостных событий дней литовской культуры было выступление Государственного ансамбля песни и танца «Летува».

Огромное впечатление оставляют хореографические номера программы. Большинство танцев окрашено народным юмором, доброй шуткой. Каждый танцевальный элемент имеет глубокие национальные корни и подчинен общей режиссерской задаче. Восторженно принимали зрители танец «Петух», остроумно изображающий, как петух учит молодых петушков «петь, копаться и не сдаваться», шуточный танец в деревянных башмаках «Пякялткоис», «Аукштайтийскую кадриль», «Ленцюгелис», блестяще поставленные Ю. Лингисом.

Существенной чертой ансамбля является постоянный поиск современного языка. Причем источник современности руководители коллектива находят в фольклоре, на материале которого создается новое видение, новый стиль исполнения. Сочетание народной танцевальной традиции с чертами современной хореографии отчетливо заметно, например, в танце «Скурелис» — «Вихрь» (постановка Ю. Гудавичуса) и бальном танце «Ку-Ку» (постановка Ю. Лингиса). Очень современно выглядят костюмы, сделанные по мотивам старинной литовской вышивки и резьбы по дереву (художник по костюмам Д. Матайтене); смелые оркестровые краски слышатся в звучании оркестра, который состоит исключительно из литовских народных инструментов — канкелес (щипковые), бирбине, скудучес (духовые), скраблай (ударный).

И все номера — песенные, танцевальные, инструментальные, дополняя и обогащая друг друга, удивительно естественно объединяются в стройное единое представление, которое слушается и смотрится с огромным интересом. Искусство «Летувы» подлинно синтетическое. Оно воздействует одновременно и звуком, и движением, и цветом.

Много теплых слов хотелось бы сказать и о выступлениях великолепных литовских певцов В. Даунораса, В. Норейки, Э. Канявы, которые недавно с успехом пели на сцене La Scala и Софийского оперного театра. В республике уже привыкли к тому, что ее посланцы возвращаются победителями с международных конкурсов, что творчество литовских композиторов стало достоянием слушателей других стран.

Да, литовскому народу есть чем гордиться. В сокровищницу многонациональной советской культуры он внес поистине драгоценный вклад своих обычаев и легенд, свою самобытную древнюю культуру.

В. Живов

ТВОРЧЕСТВО ДРУЗЕЙ

Достижения Советской Латвии в области музыкального исполнительства общеизвестны. Прошедшие дни убедили нас в этом еще раз. Среди суммы впечатлений нелегко отдать предпочтение какому-то одному. Итак, симфонический оркестр Латвийского радио и телевидения и Государственный академический хор. (Оба они дали на столичных эстрадах несколько совместных и «индивидуальных» концертов.)

Программа симфонического концерта в Кремлевском театре, где оркестр сыграл под управлением Л. Вигнера (два других дирижера — Л. Рейтер и Ц. Крикис, последний дирижировал несколькими концертами в Дни республики) Одиннадцатую симфонию Я. Иванова (в первом отделении), ораторию «Казнь Степана Разина» Д. Шостаковича и Рапсодию на тему Паганини С. Рахманинова (солистка И. Граубинь), отразила основное репертуарное направление коллектива и дала возможность всесторонне оценить его возможности.

Рижане определенно стремятся к общему мягкому звучанию оркестра, что выражалось в «преобладании» струнных, в отсутствии форсировки fortissimo tutti, в выравненности отдельных групп (пожалуй, несколько «вылезали» контрабасы в начале симфонии, но это объяснялось, вероятно, их близостью к авансцене).

Дирижер во время исполнения симфонии «не бросался в глаза», был сдержан в жестах, углубленно сосредоточен. Партитура хорошо прослушивалась в целом и в деталях.

Стоит, однако, задать вопрос, отчего звучанию в целом недоставало яркости, а отдельные кульминации казались просто «слинявшими»? Думаю, в значительной степени это можно объяснить объективными причинами: концерт проходил в зале театра. Между тем это если не «смертельно», то, во всяком случае, очень болезненно для музыки. Бесчисленные кулисы, задники, «глухая» акустическая высота и глубина театральной сцены искажают звучание, лишают его полнокровной обертоники, динамических градаций. Другое объяснение — это отсутствие «акустической привычки»: когда оркестр выступает на новой эстраде, нужно, чтобы прошло некоторое время, прежде чем воцаряется привычная для музыкантов «гармония» звуковоспроизведения и слуховых ощущений. Не случайно по ходу концерта звучание постепенно налаживалось и стало вполне убедительным во втором отделении.

Теперь об интерпретации «Казни Степана Разина». Мне приходилось неоднократно участвовать в исполнении этого сочинения, слушать его у разных коллективов и солистов. И быть может, именно поэтому мне особенно отчетливо представляется, что дирижер несколько односторонне раскрыл замысел оратории. Слишком мягко, слишком певуче, слишком лирично звучали многие хоровые эпизоды. Пластично лилась мелодия, стройно и интонационно точно велось голосоведение, ощущалось разнообразие динамической шкалы... терялся только образ, заключенный в словах и музыке, пропадал многоплановый драматизм сочинения.

Всего лишь один пример: там, на площади жуткая, угрожающая тишина, — когда «скатилась голова» и когда, кажется, действительно слышно, как «прыгают блохи», — но предощущение такой тишины должно возникать раньше, едва ли не в эпизоде «Стеньку Разина везут!». Когда же действительно площадь замирает, в молчании народа хочется услышать приближение бури.

Казалось бы, нелепо упрекать солиста Б. Антипова, обладающего сочным, красивым голосом и отличной дикцией (что в данном случае немаловажная деталь) в том, что он... слишком хорошо поет. Но это именно так. Что поделаешь, сольная партия в «Степане Разине» это

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Момент выступления ансамбля «Летува»

В. Живов

ТВОРЧЕСТВО ДРУЗЕЙ

Содержание