Советская музыка и музыканты за рубежом

М. Чулаки

«БОЛЬШОЙ» НА ЭКСПО-67

Итак, впервые в истории труппа Большого театра пересекла океан, чтобы в полном объеме показать свое искусство на американском континенте. Тем самым богатая, хотя по необходимости лаконичная экспозиция на Всемирной выставке замечательных достижений Советского Союза во многих областях науки и промышленного производства была щедро дополнена спектаклями и концертами, продемонстрировавшими высокий уровень советской музыкальной культуры, богатство и содержательность оперного и балетного искусства нашей страны.

Коллектив Большого театра проделал в Канаде поистине гигантскую работу. Выражаясь спортивным языком «на его счету» 15 оперных и 7 балетных спектаклей, один ораториально-симфонический концерт из произведений Шостаковича, а также участие солистов и оркестра ГАБТа в целом ряде концертов — симфонических, камерных либо типа «варьете» (так на Западе называют смешанные концерты) — и все это за двадцать дней — с 10 по 30 августа. Оперные спектакли и некоторые наиболее значительные концерты проходили в монреальском театре Вильфрида Пеллетье (представьте себе Кремлевский Дворец съездов, но вдвое меньшей вместимости), остальные концерты — в зале Мориса Ришара, вмещающем до 5 тысяч зрителей; балет же выступал в другом канадском городе — Торонто, в огромном спортивном зале (опять-таки на память приходит Дворец спорта в Лужниках), наскоро переоборудованном под театральные представления. О напряженности графика выступлений можно судить хотя бы по тому, что, например, 15 августа (это был наш национальный день на выставке) оркестру Большого театра довелось выступать дважды: утром под жарким летним солнцем при огромном стечении народа на площади Наций, предваряя официальную церемонию подъема Государственного флага СССР, и вечером — в большом праздничном концерте, происходившем в том же театре Вильфрида Пеллетье.

Гастроли «Большого» в Канаде проводились в рамках фестиваля оперных театров, задуманного как важное дополнение к экспозициям выставки. Фестиваль этот, в котором согласился принять участие ряд крупнейших оперных театров мира (в том числе наш «побратим» — миланская La Scala, а также парижская Grand Opera, Венская опера, Гамбургский оперный театр и еще некоторые), является по праву детищем генерального комиссара выставки господина Пьера Дюпюи, известного литератора и страстного любителя оперного искусства. Его энергия и настойчивость в полной мере проявились, когда в Монреаль приглашался Большой театр: четырежды прилетал он в Москву, чтобы отрегулировать сложные организационные вопросы, а заодно и довести до нашего сознания, что «без советского Большого театра фестиваль просто немыслим...»

Задача, стоявшая перед творческими и постановочными коллективами нашего театра была не из легких. Надо было с наименьшими художественными потерями перенести на относительно небольшую, технически слабо оснащенную сцену монреальского театра такие монументальные спектакли, как «Борис Годунов», «Война и мир», «Князь Игорь», «Сказание о невидимом граде Китеже» и «Пиковая дама». Для этого нужно было еще дома проделать весьма трудоемкую, требующую большой изобретательности работу по уменьшению масштабов декораций и замене необходимых пространственных отношений зрительными иллюзиями, а также сочинить новые мизансцены, исходя из тесноватой «географии» монреальской сцены.

Далее. Театр Вильфрида Пеллетье не имеет постоянной труппы, а является, в сущности, площадкой для проката спектаклей приглашаемых коллективов. Поэтому администрация этого театра (вернее, зала) при всем желании не смогла предоставить нам для выступлений в спектаклях ни постоянно действующего, сложившегося мимического коллектива, ни театрального детского хора, ни опытного в сценическом отношении духового оркестра. Эти коллективы нам пришлось буквально заново создавать в процессе самой работы. Надо сразу же сказать что в конечном счете сотрудничавшие с нами канадские участники спектаклей вполне удовлетворительно справились с возложенными на них подчас непривычными задачами (скажем, изображать татарских воинов!). Что же касается детского хора, то этот ребячий коллектив, певший очень музыкально и разыгрывавший свои роли живо и увлеченно, был попросту хорош в «Борисе Годунове» и особено в «Пиковой даме».

Наиболее трудным оказалось наладить деловое сотрудничество нашей постановочной части с по-

становочной частью театра Вильфрида Пеллетье. Канадцы впервые столкнулись со столь масштабными декорациями, многоплановыми объемными конструкциями и сложной световой партитурой. Поначалу казалось почти что невозможным вручную (а именно такова техника сцены монреальского театра) выполнять все перемены, диктуемые ходом наших спектаклей. Потребовалось немало времени и еще больше усилий, чтобы приноровить наших канадских коллег к нужному темпу работы и тем самым обеспечить согласованное действие всех компонентов сценического оформления.

А когда поздно вечером заканчивался очередной спектакль и вслед за зрителями певцы отправлялись на покой, для постановочной части начиналось самое страдное время: надо было за ночь успеть разобрать и вынести за пределы тесной сцены все оформление, чтобы с утра собирать новое... Нашим канадским друзьям не оставалось ничего иного, как включиться в стремительный ритм круглосуточной работы, заданный монтировщиками декораций Большого театра!

Хотя подготовительная работа, проделанная еще в Москве, позволила нам сравнительно быстро приспособиться к условиям жизни и характеру производственной деятельности в Канаде, все же в первые дни много времени уходило на то, чтобы отработать с переводчиками необходимые команды и уточнить специальную терминологию, которая позволила бы начать работу с вводимыми в наши спектакли артистами и музыкантами (часть из них, как это выяснилось, могла изъясняться только по-английски, другая — лишь по-французски; мы не представляли себе этого раньше, наивно полагая, что оба официальных языка равно знакомы всем канадцам).

Вследствие этого в первые дни пребывания в Канаде репетиции наши затягивались далеко за полночь, а тщательно разработанный в Москве план работы то и дело корректировался самым решительным образом. Но в конце концов высокий профессионализм и самоотверженная работа труппы и художественно-руководящего и административного персонала превозмогли все трудности, и точно в назначенный срок — 10 августа 1967 года — первые заокеанские гастроли оперной труппы Большого театра начались в новом театральном здании на Площади искусств Монреаля.

Триумфальный успех спектаклей «Большого» (имя собственное!) в Канаде определился сразу после первого же спектакля, точнее, после первой картины оперы Мусоргского. Трудно передать энтузиазм публики, тот восторженный крик, который поднялся после сцены коронации Бориса! И этот восторг, этот энтузиазм сопутствовал нам до самого конца гастрольных выступлений, до того последнего на канадской земле спектакля 30 августа, когда после окончания оперы «Князь Игорь» зрители около получаса приветствовали труппу Большого театра, превратив прощание с ней в подлинную демонстрацию восхищения и дружбы, в бурное изъявление горячих симпатий по адресу советских людей, принесших им радость великого искусства.

Печать подхватила этот успех. На страницах газет замелькали фразы: «событие крупнейшего масштаба», «великолепная со всех точек зрения постановка», «Большой театр оправдал все ожидания», «постановка, размах которой превосходит все, что ставилось до сих пор на сцене театра на Площади искусств...»

Отражая огромный успех наших спектаклей у публики, критики прямо писали: «Сразу же после поднятия занавеса стало ясно, что успех обеспечен»; или же в другом месте: «Элементы, составляющие этот грандиозный спектакль, производят чрезвычайно сильное впечатление, и можно без преувеличения назвать его полным триумфом» и т. д. и т. п.

Отзывы подобного рода можно умножить до бесконечности, тем более что после каждого спектакля Большого театра все выходящие в Монреале и других крупных городах Канады газеты помещали развернутые рецензии, снабжая их многочисленными иллюстрациями.

Конечно, неправильно было бы оценивать выступления «Большого» в Канаде на основании одних лишь отзывов тамошней критики, подавляющее большинство которых к тому же являлось скорее репортажем, чем искусствоведческим разбором. Выяснилось, однако, что в Канаде в сущности мало знают русскую музыку, имеют о ней самое приблизительное представление. Из всех русских опер, пожалуй, один лишь «Борис Годунов» в какой-то степени на слуху у любителей музыки; «Войну и мир» знают только как роман Толстого (кстати, спрос на него в книжных лавках резко возрос в период наших канадских гастролей); «Князь Игорь» если и известен, то лишь по половецким пляскам; понятно также, что никто ничего не знает о «Китеже»; но гораздо более удивительно, что почти так же не знают и «Пиковую даму»...

Вот почему во многих статьях рецензенты пространно излагали содержание опер, сообщали данные о композиторах, приводили даты написания произведений и их первых постановок, останавливались на различных редакциях, — другими словами, пересказывали то, что они слышали от нас на пресс-конференциях и читали в опубликованных нами материалах.

Все это должно лишний раз укрепить нас во мнении, что пропаганда бессмертных произведе-

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Советская музыка и музыканты за рубежом

М. Чулаки

«БОЛЬШОЙ» НА ЭКСПО-67

Содержание