ЭСТРАДА

Неюбилейные заметки

Из всех праздников юбилей, пожалуй, самый серьезный. Это не только торжество, но и подведение итогов. Не только прием поздравлений, но и отчет, своего рода экзамен на творческую зрелость. Когда же речь идет о юбилейных концертах, в которых, как известно, отсутствует официально-торжественная часть, то это прежде всего отчет, прежде всего экзамен. Праздник же — на кончике дирижерской палочки, если она в надежных руках.

На эстраде — оркестр под управлением Олега Лундстрема, отмечающий свое десятилетие. В зале — москвичи, жаждущие узнать, каков он теперь, юбиляр, и что вынес на суд слушателей в столь знаменательные для него дни.

В первых же звуках интермедии мы узнали обычную исполнительскую манеру коллектива. Манеру, которую удачно характеризует название одной из оркестровых пьес К. Бейси «Все, как один». Действительно, собранность, четкая, тщательно продуманная организация исполнения поражают. Безупречна слаженность музыкантов, их чувство локтя, их, если хотите, «чувство дирижера», и вместе с тем в монолитном звучании оркестра прекрасно слышны все тонкости, все нюансы джазово-оркестровой ткани. И в каждой, казалось бы, мелочи, в самом легком штрихе чувствовался высокий профессионализм дирижера и художественного руководителя, хорошие технические возможности солистов, крепкая хватка каждого оркестранта. Так было в «Балладе» Д. Роланда с ее внутренней конфликтностью, даже драматизмом (пора уже и к джазу примерять такие понятия).

Иначе звучит «Карнавал на Кубе» — искрящийся весельем народный праздник, звуки, шумы, ритмы «острова Свободы», «острова Радости» — хотелось бы сказать. И в этой пьесе А. Кролла нет мелькающих масок, как в «традиционных» карнавалах. Единое праздничное настроение захватывает оркестр и буйно, темпераментно врывается в зал. Здесь все подчинено сверкающему вихрю музыки. И снова исполнение — в теснейшем контакте с исполняемым.

Вот на эстраду вышел певец А. Беседин. Зазвучали «Ноктюрны» Кара Караева на стихи Ленгстона Хьюза. Оркестр не просто аккомпанирует солисту. Он вместе с ним ведет волнующий рассказ о горькой участи негритянского народа, о его борьбе за свободу. Пламенный антирасистский призыв поэта звучит на родном музыкальном языке американских негров — на языке джаза. Трудно представить более удачное сочетание. И музыка, и поэзия, и исполнение слились воедино, выражая большие человеческие чувства. Перед нами прекрасный образец «серьезного джаза», над проблемой которого работают сейчас многие музыканты. Такой номер — действительно подлинное украшение юбилейной программы.

И если бы он стал неким качественным эталоном, на который равнялось бы все остальное в концерте, юбилей оркестра действительно мог превратиться в праздник советской эстрадной музыки. Увы, ничего подобного не произошло. Потому что, пожалуй, только названными тремя номерами (добавлю еще песню О. Фельцмана «Уходи» в выразительном исполнении М. Кристалинской) исчерпывается все наиболее яркое из того, что мы услышали в течение двух с половиной часов. Многие же номера легко было перенести из одного отделения в другое либо вовсе опустить — ничто не изменилось бы. И дело не только в том, что в концерте не ощущалось ни тематического, ни какого-либо иного замысла (последний могла бы заменить хотя бы продуманная логичная форма с точно рассчитанными кульминациями, с настоящей кодой). Главное, уж очень бедно было их музыкальное и поэтическое содержание. Вот пьесы «По новому Арбату» И. Якушенко и «Горячее желание» В. Старостина. Здесь названия тоже легко поменять местами, настолько мало в обоих произведениях конкретной образности, индивидуальных черт. Не напоминает ли такая музыка абстрактные полотна, где изображение бессильно вызвать ассоциации, обещанные названием. Как тут не позавидовать мастерам, которые, не мудрствуя, называют свою музыку просто музыкой, например «Музыка для струнных», «Ночная музыка». В этом случае автор предоставляет слушателям свободу ассоциаций, в то же время направляя их в более или менее определенное русло. Старостин и Якушенко поступают наоборот, предлагая слушателям без всяких оснований шагать по новому Арбату или испытывать горячее желание.

Ну, а песни? Промелькнула одна, другая, третья, не задев ни ума, ни сердца, ни даже слуха. И, естественно, столь же бледный след оставили в памяти исполнители. Право же, трудно было судить о достоинствах певицы В. Дворяниновой, которая открыла выступления солистов песнями О. Лундстрема «Каждый год расцветает сирень» и Л. Лядовой «Что со мной?» — настолько мало дали они ей возможности проявить эти достоинства. Что, кроме милой улыбки, мог адресовать слушателям Д. Ромашков в песне «Последняя электричка», где авторы (Д. Тухманов и М. Ножкин), в который раз, приглашали нас посмеяться над способностью влюбленных забывать о времени. Конечно же, и улыбки, и шутки — неотъемлемая часть любого эстрадного вечера¹. Но, во-первых, желательно, чтобы и шутка была яркой. А во-вторых, милые безделушки и непритязательные пустячки не могут составить основу полнометражной концертной программы. В противном случае хорошее настроение публики, о котором, казалось бы, пекутся составители подобных программ, оборачивается... скукой. Так произошло и на концерте оркестра Лундстрема. Переполненный зал реагировал на большинство выступлений весьма прохладно. За равнодушие (чем же, как не равнодушием, можно объяснить тот факт, что юбиляры заставили нас прослушать столько так называемых проходных номеров) публика платила равнодушием.

Впрочем, прозвучали в концерте и произведения, претендовавшие на большую содержательность. «Я ищу человека» — уже само название песни А. Флярковского на текст Э. Уразбаевой (она же и испол-

_________

¹ Я вообще далек от мысли отрицать право на существование музыки, призванной украсить досуг человека, отвлечь его от серьезных дел и забот. Но не очень ли мы упрощаем порой понятие развлекательности? И если наши не такие уж дальние предки любили для отдыха помузицировать, чтобы получить высокое эстетическое наслаждение, то неужели мы, их потомки, шагнувшие на более высокую ступень общей культуры, дошли до того, чтобы развлекаться бессмысленно?

нила песню) несколько заинтриговывало. Увы, на поверку песня оказалась чем-то вроде брачного объявления, положенного на музыку. Судите сами, даются точные приметы искомого человека: «синеглазый», «среднего роста», «чтобы было легко с ним и просто», «чтобы был он такой же, как я». Попутно сообщается, что ищущей уже скоро тридцать и поэтому она не прочь, чтобы кто-нибудь «тихо назвал ее женой». Остается только удивляться, что Флярковского, постоянно сотрудничающего с интересным поэтом Р. Рождественским, мог вдохновить такой, с позволения сказать, «поэтический» поворот темы.

Было бы неверным утверждать, что в программе почти все выглядело случайным и ничто не свидетельствовало о каких-то творческих симпатиях, устремлениях оркестра и его руководителя. Коллектив стремится шире, чем кто-либо, пропагандировать зарубежную эстрадную музыку. В разговорных интермедиях конферансье Б. Алова высмеивался некий критик, утверждавший, что русский человек якобы может любить и петь только русские песни. С упомянутым критиком, естественно, никак нельзя согласиться. Пропаганда зарубежного творчества — дело нужное. Беда только в том, что в юбилейной программе это творчество, как и советское, было представлено далеко не лучшими образцами. Ну стоило ли, например, тащить на эстраду польскую песню «Играет гармошка» со всеми присущими ей чертами слащаво-дешевого шлягера (исполнительница Р. Неменова лишь усугубила эти черты)? А ведь в современном польском песенном творчестве есть действительно много интересного. Наконец, пропагандировать вовсе не значит подражать. Между тем исполнительскую манеру некоторых певцов иначе как подражательной не назовешь. В песне «Луна» Б. Карадимчева нет никакого драматизма, никакой патетики. Ее скорее можно напевать вполголоса «под настроение».

Почему же молодой певец В. Ободзинский, рискуя сорвать себе голос, буквально оглушил нас надрывными форте, переходящими в истошный крик? Да потому, что одна из модных на Западе сейчас манер — не петь, а кричать. Пожалуй, единственная творческая задача, которую ставила перед собой молодая певица А. Балыня, — это быть как можно больше похожей на свою зарубежную ультрамодную коллегу. Сейчас, когда у нас в стране постоянно выступают артисты из разных стран, когда нам довелось познакомиться с искусством действительно настоящих мастеров, кого же удивят их бледные копии?! Не лучше ли было молодым певцам поискать что-то свое, в частности и в интерпретации зарубежного репертуара?

Что еще неприятно поразило в концерте, так это известный элемент саморекламы. Он был весьма заметен и в конферансе (говорилось, что оркестр прошел большой путь, что все десять лет он радовал слушателей хорошей музыкой), и в эмблеме «ОЛ», мелькавшей и на костюмах оркестрантов, и на занавесе, и на заднике.

За десять лет коллективу действительно пришлось преодолеть немало трудностей, приходивших подчас извне, прежде чем, он завоевал себе имя. Теперь же, в расцвете исполнительского мастерства, ему, думается, предстоит преодолеть еще большие внутренние трудности — трудности, связанные с выбором репертуара, с определением своих творческих задач. В то время как писались эти строки, оркестр, начал готовить программу, посвященную 50-летию Октября.

Мы вправе ждать от талантливого коллектива большей ответственности перед своими слушателями, перед искусством.

Е. Долгов

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

ЭСТРАДА

Неюбилейные заметки

Е. Долгов

Содержание