роды. Кстати, введение партии гобоя в «Эти бедные селенья» представляется очень удачной находкой, намного усиливающей очарование песни; протяжная, щемящая мелодия, окрашенная теплым пасторальным тембром, как бы углубляет пространственную перспективу, создает эмоциональный и живописный «фон», рождает рой ассоциаций.

«Второй Шостакович»... так говорили когда-то по поводу инструментальных произведений Свиридова, и в том числе фортепианного Трио, даже горячие поклонники дарования молодого композитора. Разумеется, бессмысленно отрицать огромное и притом чрезвычайно плодотворное влияние творческой личности учителя на формирование ученика. Однако сейчас в этом трио в первую очередь улавливается свое, свиридовское. И дело тут не только и не столько в редакционной переработке, которой трио подверглось десять лет спустя после своего возникновения. Просто, думается мне, мы теперь совершенно свободно распознаем основные элементы собственно свиридовского почерка, сквозь призму зрелого искусства Свиридова видим типичные для него интонации, образный строй, приемы контрастирования и мелодического развертывания. Они прочно вошли в наш слуховой опыт. Отметим, например, чисто вокальное дыхание главной темы первой части, ее особый эпико-повествовательный склад и диатоничность, столь свойственные Свиридову, специфическую эмоциональную открытость драматически напряженных эпизодов, обилие непосредственных, не нагруженных противоречивым психологическим подтекстом жанровых ассоциаций из народного быта — пляска, песня, шествие... Эта редкостная прямота высказывания и наполненность почвенными соками сообщают печать самобытности даже Скерцо, той части трио, где воздействие инструментальной музыки Шостаковича отразилось, пожалуй, наиболее откровенно. Явления подражательные (пусть и талантливые) имеют короткую жизнь. Трио Свиридова достаточно первозданно для жизни долгой, его впечатляющая сила не ослабевает.

Александр Ведерников и Алексей Масленников — певцы, которым принадлежит большая заслуга в пропаганде вокальных произведений Свиридова. Их имена связаны с премьерами «Поэмы памяти Сергея Есенина» и «Патетической оратории», песенных циклов и отдельных романсов; их любовное, артистически увлеченное истолкование органически срослось с образами, рожденными фантазией композитора. Потому встреча с ними в этом авторском концерте была вдвойне отрадной: и в плане художественном, и как свидетельство крепкой творческой дружбы, глубоко заинтересованного соучастия. Такое «соучастие» царило и в зале на протяжении всего концерта. Контакт исполнителей с аудиторией устанавливался мгновенно, музыка получала живой, благодарный отклик у слушателей.

Ведерников замечательно спел новые песни Свиридова (не говоря уже об относительно старых, среди которых «Слезу» и «Рыбаков на Ладоге» можно попросту считать исполнительскими шедеврами). Не знаю, чему отдать предпочтение — драматической ли балладе «Ворон к ворону летит» на слова Пушкина, проникновенным лирико-созерцательным песням на слова Тютчева и Корнилова или блоковскому «Голосу из хора», насыщенному сумрачной, величавой, трагической экспрессией и вместе с тем задушевностью. Последний фрагмент, который по масштабности образов и философской идее невозможно назвать ни песней, ни романсом, несмотря на лаконизм и песенную стройность формы, поднимается до высот ораториально-симфонического обобщения. Добавлю, что если нельзя преуменьшать художественной инициативы, одаренности и обаяния индивидуальности обоих певцов, то нельзя умолчать и о роли Свиридова-аккомпаниатора, где властно направляющего, а где мягко и неприметно ведущего за собой вокалиста, с великим тактом поддерживая его и чутко соразмеряя звучность.

Превосходно прозвучало трио в исполнении Е. Малинина, Э. Грача и Е. Альтмана. Отличные музыканты, они внесли в него и искреннюю эмоциональность, и драматический накал, и пластическую упругость ритма, четкость рисунка полифонических линий ансамбля. Вспоминая авторскую трактовку фортепианной партии, невольно приходишь к заключению, что его мужественная, сдержанная манера, чуждая малейшей размягченности, придавала сочинению большую плотность и строгость очертаний. Что же, индивидуальные различия оттенков трактовки — вещь абсолютно оправданная и необходимая!

М. Сабинина

Неумирающие сокровища

Бескрайни просторы нашей Родины, безграничны ее дали, бесконечно многообразны пейзажи...

Народы многочисленных братских республик, живущие на нашей земле и созидающие новую, прекрасную жизнь, издревле пели и поют свои песни, непрестанно обогащаемые живой, творческой традицией хорового, массового пения. И как хорошо, что Александр Юрлов с руководимой им Русской республиканской академической капеллой и с новой, обогащенной концертной программой (от XVIII века до наших дней, от старинного русского канта петровской эпохи до А. Давиденко и Г. Свиридова) шагнул навстречу нашему слушателю, горячо любящему русскую хоровую музыку. Неудивительно, что концерт русской капеллы встретил самый горячий прием публики, переполнившей Большой зал консерватории. Оба отделения были приняты с подлинным энтузиазмом, и немало номеров пришлось бисировать.

Особенно яркое впечатление оставили два больших хоровых концерта — № 3 Веделя и «Не отвержи мене во время старости» Березовского, а также четыре хора Свиридова: «Вечером синим» и «Табунок» (С. Есенин), «Повстречался сын с отцом» (А. Прокофьев) и «Как песня родилась» (С. Орлов). Музыка Давиденко («На десятой версте» и «Улица волнуется») также имела успех, хотя ее внешние звуковые атрибуты (резкие удары аккордов рояля и пронзительные пассажи баянов) стилистически несколько выпадали из общего для всего концерта в целом, строгого, поэтичного характера звучания a cappella.

Быть может, трудно еще утверждать, что исполнение

всех тринадцати номеров программы оказалось одинаково вдохновенным, но уже радостно констатировать, что исполнительские возможности коллектива за последнее время заметно возросли и что с особым подъемом и артистизмом, буквально наэлектризовавшим весь зал, были исполнены наиболее крупные, технически сложные, психологически глубокие и музыкально яркие произведения — Веделя, Березовского и Свиридова. И если в концертах первых двух авторов от дирижера потребовалось большое и волевое мастерство в разворачивании крупных музыкально-динамических линий, близких к приемам симфонической драматургии, то в четырех хорах Свиридова Юрлову-дирижеру удалось найти в себе тонкий артистизм, чтобы с предельной естественностью и музыкальным целомудрием выразить в звучаниях хора высокую простоту истинно русского мелоса композитора вкупе с поэтичной, сдержанно-благородной и пленительной красотой его гармонии. (Кстати, хотелось бы услышать смену этих благоуханных гармоний в более рельефном звучании средних и низких голосов хора.)

Многое еще можно было бы сказать об интересной программе и великолепном исполнении, завершившихся прекрасным апофеозом — вечно юным «Славься» Глинки, повторенным «на бис». Но в этих кратких заметках важнее, нам кажется, поделиться общими мыслями, навеянными концертом, нежели тщательно и скрупулезно рецензировать каждый номер.

Прежде всего нужно подчеркнуть, что принцип построения программы — от старины к современности — придал концерту, в дополнение к его художественному содержанию и эстетическому воздействию, еще и огромное познавательное значение. Это помогает активному, пытливому, культурно растущему советскому слушателю глубже вникать в национальный характер русского классического хорового искусства; помогает тоньше ощутить всю красоту музыки, выросшей из народно-песенных истоков, которые со временем привели к мощному расцвету отечественного многоголосного исполнительского мастерства и уже в XVII–XVIII веках заложили основы нашего музыкального классицизма представленного именами Федора Крестьянина, Дилецкого, Калашникова, Фомина, Пашкевича, Веделя, Матинского, Березовского, Бортнянского и другими. И не случайно концерт начался песней «Вниз по матушке, по Волге». Это сразу же позволило проникнуть в атмосферу безыскусственных народных песенных «истоков», настроило на волну поэтичной поющей народной души. Конечно, в этих заметках нет возможности масштабно и достойно (как предмет того заслуживает) осветить всю жизненную важность проблемы исторического становления и развития русской хоровой музыки, которая, естественно, хронологически опередила появление пышной инструментально-симфонической культуры.

Здесь особенно хочется напомнить о необходимости творческого вовлечения наших луч-

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Неумирающие сокровища

Содержание