возникли на основе консерваторских курсов, в них вложена именно научная мысль, они новы по материалу и идеям. Как мы уже пытались показать на примере исследования об «Иване Сусанине», в трудах любого профиля теория у Протопопова неотделима от истории. Ученого интересует не форма-схема, а ее становление, развитие на конкретных исторических образцах, возникновение сложных форм, их «прорастание», взаимопроникновение, точнее — жизнь формы в зависимости от определенных художественных задач, от требований содержания. Не случайно так глубок интерес Протопопова к вариационному методу развития и его вторжению в другие формы, к многообразным проявлениям полифонии от XVI века до наших дней! Труд, подобный «Истории полифонии», не существует ни в нашей, ни в зарубежной научной литературе. Здесь решает не только охват материала (включение русской школы в мировой процесс развития), не только широта кругозора исследователя, но главным образом — его метод: строгое и систематичное рассмотрение полифонических форм и приемов, существующих, однако, всякий раз в определенной образной системе.

Если бы Протопопов ограничился в своем научном творчестве каким-либо одним кругом тем — глинкинианой, вопросами современной советской музыки или историей различных форм, — и в этих случаях его вклад в отечественное музыковедение следовало бы признать весьма значительным и вполне индивидуальным. Совокупность же трудов выдвигает ученого на одно из первых мест в советской науке. Скажем без ложной скромности: и в масштабах мирового музыкознания таких ученых совсем не много!

Никогда ничего поверхностного, никогда ничего непроверенного или неопределенного, никакой ставки на внешний эффект, ничего мелкого, случайного, конъюнктурного — так неизменно работает Протопопов. Ему нечего стыдиться в своих трудах, не от чего отрекаться.

Автору этих строк посчастливилось знать Протопопова с момента поступления его в вуз, много работать с ним бок о бок в Московской консерватории и в Институте истории искусств, писать и редактировать книги вместе с ним, наконец, общаться с ним как с редактором. И всегда Протопопов был для нас, его товарищей и коллег, образцом советского ученого и педагога, строгого и взыскательного к самому себе и обязательного, щедрого, готового помочь в отношении к окружающим. Мне необыкновенно легко и радостно приветствовать Владимира Васильевича в день его шестидесятилетия, в пору настоящего расцвета и подъема его творческих сил. Я знаю, что ему даже не нужно желать дальнейшей творческой активности и новых научных идей: они придут все равно и независимо от наших пожеланий! Первоклассный музыкант и неутомимый ученый, он просто не может не размышлять над захватившими его проблемами. Пожелаем же ему доброго здоровья, душевного удовлетворения, многих новых изданий и отличных учеников!

_________

ее важнейших явлениях». М., Музгиз, 1962; «Западноевропейская классика XVIII — XIX веков». М., «Музыка», 1965.

Музыкальная педагогика

СТОИТ ЛИ ОТКРЫВАТЬ ОТКРЫТОЕ?

За последние годы на страницах печати все чаще и чаще обсуждаются вопросы музыкального воспитания народа. Законную тревогу вызывает низкий уровень музыкальной грамотности учащихся как в музыкальных, так и в общеобразовательных учебных заведениях. Каждому человеку, хотя бы сколько-нибудь вникающему в дело, должно быть ясно, что проблема заключается не только в плохой организации обучения сольфеджио или в недостаточной подготовке кадров преподавателей этого предмета (хотя она играет роль тоже). Речь идет о всей системе воспитания музыкального слуха, о самой методике преподавания сольфеджио. В этом заинтересованы должны быть к тому же не только музыканты и педагоги. Всеобщее музыкальное образование (а музыкальная грамота — его основа) — забота всей нашей общественности. Хочется поэтому приветствовать инициативу редакции «Советская музыка», предоставляющей не только специалистам, но и всем, кто интересуется детским музыкальным воспитанием, право выступать по этому вопросу на страницах журнала.

Пользуясь таким правом, педагог Таганрогского педагогического института В. Поляков выступил в шестом номере за прошлый год со статьей «Нужны другие ориентиры».

О чем же говорится в этой статье? Автор справедливо встревожен тем, что в преподавании сольфеджио до сих пор нет правильных ориентиров. Это мешает устранить недостатки методики, касающейся, в частности, начальной стадии обучения. Но дальше без подробного анализа, без сравнения или объяснения В. Поляков становится в позицию борца против системы релятивного нотного чтения, якобы широко пропагандируемой в прибалтийских республиках.

К каждому новому и мало знакомому в широком масштабе явлению нельзя подходить так, как это делает В. Поляков, зачисливший релятивную систему в категорию какой-то контрабанды, которая «импортирована» из Венгрии и теперь незаконно акклиматизируется на нашей почве.

Что же раздражает В. Полякова? То, что данная система не опирается на какие-либо отечественные образцы? Или же автор принципиально против основных положений системы? Или же он недостаточно осведомлен о ее сущности, без чего, конечно, трудно высказаться сколько-нибудь убедительно? Я лично склонен считать последнее.

Победоносное шествие науки и техники стало возможным благодаря тому, что ученые различных стран трудятся рука об руку, учась друг у друга и внося каждый свой вклад в общую сокровищницу. Не десятки, как утверждает Поляков, а сотни лет, точнее говоря, уже со времени Гвйдо д’Ареццо (то есть уже почти тысячелетие) музыканты всего мира стремились к тому, чтобы найти самые подходящие, самые доступные пути развития музыкальной грамотности народа. И если в этом деле до сих пор еще не достигнуты такие высокие результаты, как в области точных наук, то лишь потому, что отсутствует единая линия поиска между музыкантами-теоретиками и практиками различных стран.

Мне неизвестно, в какой мере автор статьи знаком с системой нотного чтения, созданной З. Кодаем (в действительности же при создании этой системы Кодай использовал все то, что было сделано в области релятивного нотного чтения музыкантами других стран до него), и с результатами ее применения, в частности, в Венгрии, где музыкальная грамотность за двадцать лет народной власти почти достигла уровня грамотности в области родного языка. Лично я (мою точку зрения разделяют все, кто имел возможность непосредственно соприкасаться с музыкальной работой в венгерских школах) восхищен этими результатами.

Почему же не использовать хорошие идеи, если видишь их успешное применение на практике? Система Кодая не является узконационалистической и не ограничена лишь возможностями и нуждами своей страны. Прежде чем начать

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Музыкальная педагогика

СТОИТ ЛИ ОТКРЫВАТЬ ОТКРЫТОЕ?

Содержание