С успехом прошли гастроли итальянского гитариста Массимо Гаспаррони

вольно трудной для восприятия, ту атмосферу взаимопонимания, единомыслия с аудиторией, без которых невозможен успех концерта? Эти невольно возникающие сомнения придавали выступлению Евграфова в известной мере характер творческого эксперимента. И можно смело утверждать, что он увенчался полной победой, артиста. Слушатели горячо приняли сочные и ярко национальные по колориту сочинения А. Монасыпова и Р. Яхина, Ш. Чалаева и Б. Темирканова. Большой интерес вызвали также виолончельные транскрипции и обработки Л. Евграфовым произведений композиторов более старшего поколения: Н. Жиганова, Э. Бакирова, X. Ахметова, Р. Муртазина, Ф. Лукина, А. Токарева.

Теперь — другой концерт. В нем прозвучали произведения М. Гнесина, композитора оригинального дарования, чье имя в течение многих лет не появлялось на афишах.

Между тем музыка Гнесина, полная подлинного поэтического вдохновения — одна из «лирических вершин» в советском музыкальном искусстве. Соната-баллада соч. 7 (впервые исполнявшаяся еще П. Казальсом и А. Зилоти и горячо воспринятая А. Н. Скрябиным), три пьесы-характеристики к «Каменному гостю» А. С. Пушкина, Вариации соч. 67, а также обработки ранних романсов «Из современной поэзии» соч. 5, сделанные самим Евграфовым, наконец, яркое по мелодизму и впечатляющее своей искренностью Трио соч. 63 («Памяти наших погибших детей»), сыгранное в ансамбле с Б. Гольдштейном и Э. Селькиной,— сочинения различных периодов жизни М. Гнесина. Столь широкий охват его творчества помог артисту не только глубоко проникнуть в замыслы большого художника, но и позволил воссоздать его своеобразный творческий «портрет». Значение этого единственного в своем роде монографического концерта из произведений М. Гнесина, на наш взгляд, чрезвычайно. Вероятно, нужна была не только подлинная увлеченность исполняемой, музыкой, но и большое артистическое мужество, чтобы выступить с программой из сочинений почти забытого композитора и с такой бескомпромиссностью отстаивать свои (и его) художественные убеждения.

С удовлетворением хочется отметить, что оба концерта, о которых шла речь выше, транслировались по радио; произведения, вошедшие в их программы, целиком записаны Л. Евграфовым в фонд Всесоюзного радио, и. таким образом, их еще сможет по достоинству оценить широчайшая аудитория радиослушателей .

Как мы уже говорили, в концертах Евграфова звучали сочинения С. Прокофьева и Д. Шостаковича. Исполнитель тонко подчеркнул различия в их стиле. Если в сонате Прокофьева он выделяет эпически-сдержанное, повествовательное начало, то в сонате Шостаковича — остросовременные драматические коллизии и контрасты в музыке. И таким образом, если соната С. Прокофьева представилась в исполнении Л. Евграфова и Л. Евграфовой (постоянного чуткого и опытного партнера виолончелиста) сугубо камерным сочинением, своеобразной проекцией в жанре камерно-инструментальной музыки эпически масштабных образов оперно-ораториальных сочинений композитора, то в сонате Д. Шостаковича мы услышали оркестровые краски ощутили динамику симфониче-

ского развития, сближающую ее с крупными произведениями композитора, в частности с его Пятой симфонией.

Пытаясь охарактеризовать лишь небольшую часть того, что сыграл Евграфов, мы понимаем, что и сам артист, и его слушатели могут иметь к нам претензии за столь явную неполноту. Но в данном случае представлялось важнее отметить сам факт талантливой творческой работы артиста и на немногих примерах показать богатство и значительность его творческих замыслов и свершений.

Коснемся в заключение еще одного вопроса — о пропаганде советской музыки. До сих пор, к сожалению, на смотрах и пленумах союзов композиторов многочисленный отряд современных авторов представлен лишь одним-двумя десятками наиболее часто фигурирующих на афишах имен. Непреодолено еще делячество — не побоимся этого слова! — в пропаганде советской музыки со стороны иных концертных организаций! Не секрет, что им кажется порой нелепой сама идея тратить творческую энергию на подготовку больших концертных циклов: ведь их можно показать только один раз?! О художественном эффекте подобной серии концертов не задумываются, а он ведь очень велик...

Хочется верить, что не единицы, а подавляющее большинство исполнителей будут все более систематически включать в программу своих выступлений новые произведения советских авторов. Это несомненно оживит концертную практику, привлечет в число любителей музыки многих людей.

Ю. Шавеко

СЛУШАЯ Д. ОЙСТРАХА...

Есть музыканты, которые появляются на концертной орбите ослепительно прекрасными, ошеломляют аудиторию и затем всю жизнь горят ровным светом, каждый раз восстанавливая в душах слушателей знакомое впечатление о себе. Качества, определяющие красоту их исполнения, как бы зафиксированы навсегда. Не таков Ойстрах. Он все время в движении, в горении, в развитии уже завоеванного...

Помню, как Ойстрах впервые появился на московской концертной эстраде. Он сразу привлек к себе внимание особой красотой тона, точностью и филигранностью фразировки, техническим совершенством и особенным ощущением формы, делающим каждое его исполнение законченным и неповторимым. Но тогда, в конце двадцатых годов, трудно было предвидеть, что скрипач вырастет в музыканта столь огромного масштаба. Не могу удержаться от соблазна процитировать несколько строк из статьи о нем, помещенной в журнале «Советская музыка» в 1934 году: «К сожалению, Ойстрах воспринял внешнюю сторону игры Сигети, ее изящество и легкость, конечно характерные для Сигети, но являющиеся сопутствующим, а не ведущим началом его исполнительства... Игра “крупным планом”, мышление большими музыкальными комплексами, широкие мазки и краски, бьющие через край, увлечение, резкие градации звучания — все это ему не свойственно».

Не правда ли, сегодня очень странно читать такие слова об Ойстрахе, который создал недосягаемые образцы интерпретации концертов Брамса и Бетховена, Чайковского и Хиндемита, показал ярчайшие трактовки монументальных камерных ансамблей от Баха и до наших дней?

На концерте, о котором пойдет дальше речь (29 февраля, Большой зал консерватории), редчайшая интерпретаторская сила музыканта проявилась прежде всего в Первой фа-минорной сонате Прокофьева. Как известно, она посвящена Ойстраху, который впервые сыграл ее вместе с Л. Обориным 23 октября 1946 года в Малом зале консерватории.

С первых тактов Andante погружаешься в сосредоточенный мир глубокого раздумья. Насыщенное звучание мелодии, сказочно волшебные, засурдиненные гаммообразные пассажи на фоне опорных аккордов фортепиано, мастерски проведенное скрипичное двухголосие в духе народного причета в среднем эпизоде — все это слилось в один образ — мудрый, очень по-русски задушевный, чистый. А во второй части Ойстраху замечательно удается контраст между основной темой, жесткой, энергичной, волевой, и противопоставленной ей побочной с ее буйной удалью. Но самое сильное впечатление оставила третья, лирическая часть. Музыкант как бы упивается красочной прелестью гармонии, тонкостью хроматических оборотов. Скрипка звучит серебристо-нежно в верхнем регистре и словно грудной голос — в нижнем. Слушатели вместе с исполнителем погружаются в мир поэзии. И наконец, в стремительном финале скрипач достигает невероятного динамического напора. Завершающая сонату кода возвращает нас в образный мир первой части. Снова звучат приглушенные мягкие пассажи скрипки, снова она сосредоточенно и глубоко рассказывает «о днях минувших», эпически раскрывает величие русской души.

В рецензируемой программе хочется выделить еще одно произведение — «Венгерские народные напевы». Оно было сыграно с такой импровизационной свободой, с таким увлечением, так искренне тепло в медленных частях и так ослепительно жизнерадостно в быстрых, что, право же, оставалось только удивляться молодости артиста, свежести его чувства. Флажолеты и двойные ноты, звенящие пиццикато — все это было совершенно и все подчинялось единому порыву, стихийному, горячему, увлекающему за собой слушателя.

Мы услышали в этот вечер также фа-минорную сонату Баха, «Весеннюю сонату» Бетховена, сыгранную с присущим Ойстраху благородством.

Рецензия была бы неполной, если не сказать специально о пианистке Ф. Бауэр. Она играла выше всяких похвал. Звучание инструмента было бесконечно многообразно, динамика органична, ритмический пульс создавал то живое ощущение музыки, без которого она блекнет. Наконец, полная артистическая свобода... Все в целом позволило добиться идеального ансамбля.

Л. Живов

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

С успехом прошли гастроли итальянского гитариста Массимо Гаспаррони

Ю. Шавеко

СЛУШАЯ Д. ОЙСТРАХА...

Л. Живов

Содержание