Выпуск № 7 (356) | 1968 - страница 40

шения», где инструменты количественно неравноценно распределены по голосам. Общая слаженность звучания в то же время не мешала «по ходу действия» выделять тот или иной голос. Так, особенно выразительно прозвучали виолончель и флейта. Последняя, помимо участия в каноне и фуге, в трио-сонате, выполняет роль traverso. Флейтист О. Кудряшов, первоклассный музыкант, и на этот раз безукоризненно провел свою партию, продемонстрировав абсолютную чистоту «интонирования», музыкальность и глубокую продуманность исполнительского плана, отличное чувство стиля.

Л. Александрова

ИРКУТСК

В последние годы особенно окрепли дружественные узы, связывающие иркутян с жителями Германской Демократической Республики. Недавно город наш «побратался» с Карл-Маркс-штадтом. В этой дружбе активно участвуют музыканты: симфонический оркестр филармонии во главе с дирижером В. Барсовым уже несколько лет состоит коллективным членом Общества дружбы с ГДР.

Прошедшей зимой по приглашению своих друзей в Восточную Сибирь приезжали немецкие композиторы Г. Розенфельд, Ф. Гайсслер и музыковед X. Домагалла. В Иркутске сотоялся своего рода фестиваль современной немецкой музыки. Прежде чем рассказать о программе его, несколько слов о композиторах, чьи произведения в Советском Союзе прозвучали впервые.

Герхард Розенфельд родился в Кёнигсберге (Калининград) в 1931 году, в Берлине совершенствовался в области истории музыки и композиции, затем окончил Высшую школу музыки под руководством Ганса Эйслера и Лео Шпица. С 1961 года лектор Международной музыкальной библиотеки в Берлине, руководит хорами на предприятиях. Ныне он член берлинской организации СК ГДР. Среди его сочинений несколько симфоний, фортепианный квинтет, кантата «От горизонта одного человека — до горизонта всего человечества», концерты — для кларнета с оркестром, для виолончели с оркестром.

Фриц Гайсслер родился в 1921 году. Учился в высших школах музыки Лейпцига и Берлина. С 1954 года преподает в университете имени Карла Маркса в Лейпциге (теория музыки), а с 1962 — ведет класс композиции в Высшей школе музыки в Лейпциге. Среди его сочинений — два балета, три симфонии, фортепианный концерт и другие.

Вернемся теперь к программе фестиваля. Г. Розенфельд показал Скрипичный концерт — сочинение цельное, выразительное по музыкальному языку, оригинально оркестрованное. Аккомпанемент, состоящий из альтов, арф, ударных (при отсутствии скрипок) лишь изредка оттеняется духовыми инструментами. Интересно, что солирующая партия здесь не противопоставлена оркестру (в этом смысле она не концертантна), а становится равноправной в общем ансамбле. Так своеобразно трактован жанр концерта. Средняя часть цикла — Largo — лучшая на мой взгляд. Драматически-взволнованные монологи скрипки перемежаются с речитациями оркестра. Автор нашел здесь удачное колористическое сочетание тембров — ксилофона, арфы и флейты. В качестве солиста выступил Л. Мессман, концертмейстер иркутского оркестра, ярко экспрессивный скрипач. Его исполнение высоко оценил и сам композитор.

«Итальянская веселая увертюра в духе Россини» Ф. Гайсслера также прозвучала впервые. По словам композитора, эта его работа — дань глубокого почтения гению итальянской оперы-буффа. В ней Гайсслер пытался воскресить колорит музыки Россини, создать своеобразный «слепок» его увертюры. Так же как и в россиниевсксм вступлении к «Севильскому цирюльнику», в итальянской увертюре Гайсслера два раздела — Andante maestoso и Allegro. Пьеса имеет большой успех. Немецкому композитору удалось передать блестящий и виртуозный характер концертной увертюры.

Иркутяне услышали также Симфонию для струнного оркестра И. Чилензека, в которой композитор сознательно отказывается от красок духовых и, несмотря на это, достигает многообразия эффектов в звучании. Струнные подчас вызывают полную иллюзию духовых. Три части произведения глубоко контрастны, в финальном рондо очаровательно звучит детская сорбская¹ песня «Сапожная тряпка».

Фортепианный концерт Г. Кохана хорошо известен в Советском Союзе. Сольную партию в нем великолепно сыграл пианист Д. Басков, воспитанник Ленинградской консерватории. Здесь, так же как и в других произведениях, чутким аккомпаниатором выступил оркестр под управлением В. Барсова. Содержательными пояснениями сопровождал музыковед Хорст Домагалла исполнение музыки своих коллег.

Следующий визит немецких друзей состоялся несколькими месяцами позже. К нам прибыли управляющий Карл-Маркс-штадтским театром Г. Майер и дирижер Г. Бауэр, под руководством которого оркестр Иркутской филармонии исполнил «Задумчивую серенаду» Э. Майера, Концерт для клавира с оркестром ре минор Баха и Третью симфонию Бетховена.

Герхард Бауэр, уроженец Мюнхена, окончил там же институт музыки. Его преподавателями по дирижированию были Фриц Лемант и Курт Айхорн. С 1959 года он капельмейстер Государственного симфонического оркестра в Готе (Тюрингия), затем — первый капельмейстер Дрезденского филармонического оркестра, с 1965 года — главный дирижер и музыкальный руководитель городского театра Карл-Марксштадта.

Наш гость очень понравился иркутянам. Весьма трудная для исполнения «Задумчивая серенада» (1965) Э. Майера предстала в цельной, законченной интерпретации. Это одночастная пьеса, написанная по просьбе К. Зандерлинга, ему же и посвящена. — Название «Задумчивая серенада», — отмечал автор, — я выбрал для того, чтобы этим как-то выразить характер пьесы. Жанр «серенады» здесь

_________

¹ Сорбы — народность славянского происхождения, обитающая в районе города Баутцена, около 60 км от Дрездена. Чилензек, сорб по национальности родом оттуда.

трактуется весьма широко и обобщенно.

Великолепно продирижировал Бауэр вечно юной бетховенской «Эроикой». Особенно впечатляла первая часть. У Бауэра она получилась настоящим «орлиным» allegro, пылким, мощным, взрывчато-энергичным. Правда, в «Траурном марше» темповая активность привела к тому, что некоторые эпизоды (начиная с fugato) прозвучали не столь грандиозно и величественно, как хотелось бы. К сожалению, в скерцо медная группа не отличалась точностью звучания. Ликующе и динамично был исполнен финал. В заключение остается пожелать, чтобы подобные творческие контакты немецких и иркутских музыкантов укреплялись и в дальнейшем.

В. Сухиненко

ЛЬВОВ

С тех пор как Демьян Пелехатый стал главным дирижером Львовского симфонического оркестра, на афишах все чаще можно встретить имена советских и современных зарубежных композиторов. Радуясь этому, любители музыки вместе с тем задавались вопросом: а как прозвучит в исполнении Пелехатого классика? Не утратит ли коллектив живое ощущение гениальной музыки прошлого?

Словно отвечая скептикам, Пелехатый ввел в репертуар три последние симфонии Бетховена.

По его словам, работа над Седьмой и Восьмой симфониями нужна была прежде всего «для творческого роста оркестра». (Ну что ж, если учесть, что оркестр существует почти три десятилетия и за эти годы переиграл всю основную симфоническую литературу зарубежных и отечественных композиторов, то желание вновь «поучиться» — определенный признак творческой зрелости.)

Однако коль скоро и Седьмая и Восьмая прозвучали в открытых концертах (а Восьмая даже дважды), то следует думать, что дело не ограничилось чисто учебными целями. Во всяком случае, по мнению дирижера, «задание это выполнено на том уровне, который позволяет отдать его на суд слушателя».

Каковы же результаты?

Скажем прямо: далеко не все звучало по-бетховенски. А что, собственно говоря, мы имеем в виду, когда говорим: это «по-бетховенски»? Разумеется, речь идет не о чисто техническом овладении текстом, хотя, скажем, проблема штрихов или вибрации квинтета, проблема тембра у духовых инструментов при исполнении бетховенских симфоний, да и не только их, — уже не «чистая техника». Видимо, главное — в умении музыкантов передать общий эмоциональный тонус бетховенской музыки. И здесь немалую роль играют избранные дирижером темпы. В этом плане наиболее уязвимой оказалась трактовка Седьмой симфонии. Так, знаменитое Allegretto вследствие поспешного темпа и чрезмерной вибрации у скрипок, порой утрачивало черты суровой сдержанности и скорби. В целом исполнению не хватало метрической и ритмической четкости. Отсюда и недостаточно ярко выявляемое танцевальное начало. А ведь это своего рода «нерв» всей симфонии!

Не полностью удалась дирижеру и Восьмая симфония. Особенно это относится к первой и второй частям. Лучше прозвучал финал, в котором отлично были переданы композиционная перспектива, энергия и динамика развития бетховенской мысли.

После Седьмой и Восьмой исполнение Девятой ожидалось, естественно, с некоторой настороженностью, и даже недоверием. Однако публика приятно ошиблась. Видимо, исполнительской манере Пелехатого ближе драматизм, монументальность концепций этой симфонии, чем своеобразный «идиллический» мир предыдущих сочинений. Во всяком случае, и дирижер, и оркестр достигли главного: монументальное произведение удивительно логично и естественно продвигалось к гигантскому финалу — смысловому центру всей симфонии. Именно трактовка финала отличалась большой цельностью и ясным ощущением кульминаций, общим эмоциональным подъемом.

Равноправным партнером с оркестром выступила великолепная капелла «Трембита». Слитность голосов, мощь и вместе с тем мягкость звучания, богатство тембров и четкая дикция — вот что увлекло слушателей. Исполнение финала Девятой смело можно отнести к лучшим страницам творческой биографии известного коллектива. На общем фоне значительно слабее прозвучал квартет солистов. Не было настоящего ансамбля, встречались погрешности в тексте, да и качество голосов оставляло желать лучшего.

В заключение отметим, что интерес слушателей к Бетховену не иссякает. Судя по заполненности концертного зала, его музыку отнюдь не удалось потеснить крупнейшим симфонистам современности, хотя, повторяем, звучит она во Львове нынче значительно чаще, чем прежде. Как? На этот вопрос мы постараемся ответить в следующем письме.

И. Волынский

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Л. Александрова

В. Сухиненко

И. Волынский

Содержание