попевок, постепенно усложняющихся в интонационном отношении. Иными словами, разработав свою последовательность в изучении ступеней лада, проверить ее на практике в начальных школах.

Мне могут возразить, что четырехступенные мелодии, подобные названным мною выше, — это не мажор и не минор. Оно действительно так! Но следует вспомнить, что ведущие русские композиторы, обрабатывая такие мелодии в неполных ладах, включали их в полный мажор (или минор). Так поступает, например, Римский-Корсаков с «Ладушками», Лядов — с «Котинькой», Гречанинов — с песнями «Вставала ранешенько», «Петушок». Опора на хорошо освоенные художественно выразительные интонационные ячейки, очевидно, может явиться крепкой базой для обучения нотной грамоте на основе лада.

Гораздо внимательней следует отнестись и к ритмическому воспитанию детей. Некоторые «релятивисты» даже считают, что навыки полиритмии помогают овладеть двухголосием. Такое утверждение нуждается, конечно, в тщательной проверке, но оно небезынтересно. Бесспорна, однако, такая сложная и важная задача: установить доступные для понимания детей и удобные для произношения слоги, определяющие ступени звукоряда. Мы не можем, следуя примеру некоторых наших зарубежных коллег, использовать названия до, ре, ми и т. д., так как они у нас обозначают абсолютную высоту звуков. И уж если надо придумывать что-то другое, то здесь, на мой взгляд, нельзя обойтись простой заменой одних слогов другими, не вкладывая в них никакого смысла.

Хотелось бы, чтоб обозначения ступеней каким-то образом ассоциировались с их отсчетом. Когда мы говорим детям о том, что тоника — первая ступень в звукоряде и самый главный звук в песне, это усваивается ими без труда. (Ведь ребята слышат тонику!) Вот чем, на мой взгляд, должны определяться поиски наиболее целесообразных обозначений как для тоники, так и для последующих ступеней: второй, третьей и т. д.

В релятивной системе привлекают также занимательные, технически чрезвычайно простые приемы записи основных ритмических единиц и ладовых ступеней. Так, четверти обозначаются знаком |, восьмые (объединенные по две) — знаком П, звуки или ступени — первой буквой в их названии.

Такое обозначение дает возможность детям, используя обычные школьные материалы — счетные палочки и наборную кассу букв, «записывать» услышанную мелодию или свою собственную импровизацию, конечно, в пределах усвоенных ими интонаций. Вот пример такой записи

Прим. 4

(с обозначает соль, то есть V ступень, а м — ми, то есть III ступень). Все это очень активизирует развитие слуха, ускоряет подготовку ребят к пению по нотам.

Таковы некоторые соображения о возможности использования релятивной системы в русской общеобразовательной школе. Они относятся в основном к первому году обучения. Уже в конце его, и, во всяком случае, во втором классе, следует переходить к абсолютным обозначениям и записи нот в скрипичном ключе. Некогда, да, кажется, и не к чему, идти долго окольными путями. Усвоенные на слух представления о соотношениях звуков в ладу учащиеся без труда переносят на другие тональности. И задерживаться долго на до мажоре нет ни смысла, ни необходимости. Ведь уже сейчас во втором классе успешно используются при чтении нот примеры в фа и соль мажоре. Конечно, все вышесказанное здесь требует еще проверки. Хочется надеяться, что оно привлечет внимание учителей и методистов и послужит толчком для применения на практике. Пробовать необходимо. Игра стоит свеч!

М. Румер

Москва

ОТ РЕДАКЦИИ

Как помнят читатели, разговор о возможности применения метода относительной сольмизации в советской музыкальной педагогике был начат на страницах «Советской музыки» два года назад в упомянутой выше статье П. Вейса и затем продолжен в ряде других материалов. Обсуждение этой проблемы вызвало широкий отклик, о чем свидетельствуют и опубликованные в данном номере выступления педагогов-музыкантов.

Все они единодушны в том, что релятивная (относительная) система имеет много положительных качеств, подтвержденных практикой, и что ее надо использовать, но не слепо копируя зарубежный опыт, а с учетом наших задач и условий и, главное, каждый раз имея в виду национальные особенности тон или иной культуры. Последнее особенно важно, если вспомнить о многонациональном составе нашего государства, что требует дифференцированного подхода к внедрению любого метода (об этом справедливо пишет М. Румер, касаясь русских школ). Опубликованные отклики свидетельствуют о том, что экспериментальная работа по освоению относительной системы в настоящее время проводится во многих республиках Советского Союза. Работа эта заслуживает всяческой поддержки. Слово за министерствами просвещения и культуры.

Народное творчество

И. Земцовский

К СПОРАМ О ЖАНРАХ

Каждые пять лет собираются в одной из славянских стран ученые всех континентов — специалисты по истории, языку, культуре и искусству славян. Очередной, VI Международный съезд славистов состоится в августе 1968 года в Праге.

Среди многих секций будет работать на съезде и фольклорная. На обсуждение фольклористов вынесено пять основных вопросов: 1) жанровая система и проблема классификации, 2) сравнительное изучение эпоса, 3) так называемая полународная литература (лубок, ярмарочные песни и т. п.), 4) проблемы славянской народной баллады и 5) современные виды фольклора славянских народов. Каждый из этих вопросов представляет большой научный интерес, ибо касается существенных сторон как самого народного творчества, так и современной науки о нем. Но, пожалуй, наиболее общий и острый из них — вопрос о жанровой классификации. И не случайно именно им открывается программа предстоящего съезда.

Проблема жанра находится сейчас в центре внимания теоретиков и историков в области разных искусств, особенно литературы и музыки. Занимается ею и эстетика, пытается подойти к ней и социология. В фольклористике понятие жанра относится к числу важнейших. Оно обобщает разнообразные виды народного творчества и позволяет научно классифицировать их. Как понятие комплексное, оно отражает реальную природу фольклора. История фольклора реализуется в истории отдельных жанров, и потому изучение их есть один из главных путей этнографических исследований. В обосновании этого положения ведущая роль принадлежит советской науке, особенно последнего десятилетия¹.

Однако далеко не все еще очевидно и просто в проблеме жанра, и на сегодняшний день она остается крайне дискуссионной. Суть в том, что само это понятие условно, общепринятого определения до сих пор не существует. Разнобой в трактовке термина сопровождается крайне противоречивыми попытками создать единую классификацию фольклорных жанров.

Охарактеризованная проблема входит в круг моих научных интересов. Редактируя составленную в Ленинградской консерватории нотографию русских песен, я столкнулся с необходимостью выработать критерии жанрового указателя, без которого такая нотография была бы неполноценной. Вопросы практические невольно связались с теоретическими, и когда я позже стал готовиться к участию в съезде славистов, то остановил свой выбор именно на этой теме, актуальной для фольклористики всех стран. Ни в коей мере не претендуя на ее решение в рамках журнальной статьи, поделюсь лишь некоторыми своими соображениями.

Сначала три предварительных замечания. Во-первых, очевидно, что вообще народная песня, как явление синтетическое и тесно связанное с бытом, допускает различные подходы, каждый из которых освещает ее со своей точки зрения и тем самым приоткрывает в ней новые, ранее не замеченные черты, обогащая наши представления о песне. Исчерпывающих классификационных схем фольклора не существует: любая из них исказит реальность, состоящую из жанров типовых, «нормативных», и так или иначе смешанных, «переходных». Поэтому любая более или менее точная классификация в конце концов окажется перекрестной: указание исконных форм и видов

_________

¹ Подробнее см.: В. Я. Пропп. Принципы классификации фольклорных жанров. «Советская этнография», 1964, № 4; А. И. Дей. Принципы жанровой классификации народных песен. «Народное творчество и этнография», 1966, № 2 (на укр. яз), В. П. Аникин. Возникновение жанров в фольклоре. «Русский фольклор», X (1966); В. Е. Гусев Эстетика фольклора. Л., «Наука», 1967 (гл. III «Классификация произведений фольклора») и др. Об этномузыковедческих материалах см.: В. Л. Гошовский. Принципы и методы систематизации и каталогизации народных песен в странах Европы. Историко-критический очерк. Под ред. Л. Н. Лебединского. М., 1966 (на правах рукописи).

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка