Выпуск № 5 (474) | 1978 - страница 45

тике ■ проверить, свои самые смелые теории, осязать «двигавшейся рукою двигавшую мечту...». Мы попытались очень кратко перечислить изве

стные уже данные об огромном масштабе работы од

ного «из самых активных строителей советской музыкальной культуры». Вне этого масштаба не может быть понята ни его личность, ни общая концепция его научных взглядов. О Яворском много писали и говорили как об ученом, создавшем оригинальную теоретическую систему — теорию ладового ритма. Правда, и в этой области многое осталось недооцененным. Так, отличные от мажора и минора лады, названные Мессианом ладами ограниченной транспозиции и прочно связываемые на Западе с именем этого композитора, были открыты и описаны Яворским за несколько десятилетий до Мессиана. Аналогичным образом учение Асафьева об интонационной природе музыки опиралось на статьи и изыскания Яворского в начале века. Сзм Асафьев отмечал, что в концепции Яворского он увидел «прочный научный фундамент теории музыки» 9 . Но все это лишь часть оставленного Яворским обширного наследия. Как справедливо отмечается в одной из недавно опубликованных статей, «...в его работах содержится ценнейший материал для теории и истории искусства, эстетики, философии искусства, социологии искусства» 10 . Нельзя, конечно, отрицать, что в его работах, наряду с бесчисленными проницательными суж

9 Письмо В. Держановскому от 3 мая 1915 года. В сб.: «Б. Яворский...» Указ. изд., с. 297. 10 И. Набок. Проблемы социальной природы ^творчества в творческом наследии Б. JI. Яворского. В сб.: «Музыка в социалистическом обществе». Вып. 3. JI., 1977. Продолжая свою мысль, исследователь пишет: «Эти аспекты научного наследия ученого до сих пор несправедливо

В. Баевский

дениями, меткими характеристиками и подлинными научными прозрениями много спорного, устарелого. Но значительность эго творческой фигуры, громадная эрудиция, пытливость его мысли и реальные исследовательские достижения — все это не подлежит сомнению. Естественно, в силу всего сказанного, что за последнее время интерес к Яворскому оживился. В Москве и Ленинграде состоялись научные конференции, посвященные его памяти. Однако до сих пор осмысление его концепции шло главным образом с точки зрения интересов и традиции теоретического музыкознания. Вместе с тем даже собственно музыкально-теоретические положения Яворского нельзя полностью понять и оценить вне широкой научно-эстетической системы его взглядов. Своеобразие ученого состоит в том, что он не укладывается в традиционные рамки, и, на первый взгляд, вообще стоит особняком, в стороне от традиции. Но это лишь на первый взгляд. Более внимательное и углубленное ознакомление с идеями Яворского открывает разностороннюю и прочную их связь с устремлениями современной ему культуры. Этому и посвящены публикуемые ниже статьи. И хотя одна из них принадлежит литературоведу, а другая музыканту, эти статьи сходны по основной своей задаче и характеру ее решения и в этом смысле дополняют друг друга. Они обогащают наше представление о замечательном ученом и, надеемся, будут с интересом прочитаны музыкантами разных специальностей.

Д. Дараган

замалчивались...» Думается, что такая категоричная формулировка вряд ли уместна, точнее было бы сказать о недостаточном внимании к разработке богатого и сложного наследия ученого.

тайн. Его многообразные сведения из других областей жизни, науки, искусства были обширны, а на их периферии, там, где они постепенно сходили на нет, включалась интуиция исследователя. Она дополняла и строила логические связи между фактами, когда не хватало достоверных данных. Ведь «для того, чтобы решить небольшой вопрос, нужно работать в продолжение многих человеческих жизней» (547). Когда же бывал исчерпан весь круг сведений, замирала, наконец, интуиция ученого для большинства исследователей здесь пролегла бы граница познания — у Яворского продолжала работать интуиция художника. Включались далекие субъективные ассоциации, и он вступал в область широчайших увлекательных обобщений. Сфера умозрения расширялась беспредельно, поглощая и живопись, и литературу, и зодчество, и философию, и эйнштейнову теорию относительности. Художественная интуиция интерферировала с логикой ученого. Открывались перспективы цельного миропонимания, за которое всю жизнь боролся этот

человек.

ЯВОРСКИЙ И НЕКОТОРЫЕ ТЕНДЕНЦИИ КУЛЬТУРЫ ЕГО ВРЕМЕНИ

...я всю жизнь мою потратил на отыскивание аналогий и из аналогий в различных областях уже выводил схемы музыкального

мышления (540) Б. Л. Яворский

В нем сочетались мыслитель и артист. Область точного знания простиралась для него на всю музыкальную культуру. Здесь для него не было

Вадим Соломонович Баевский — доктор филологических наук, профессор кафедры русской литературы Смоленского педагогического института. 1 Здесь и далее в тексте цифрами обозначены ссылки на страницы сборника: л Б. Яворский, т. I. Статьи, воспоминания. переписка»». Изд. 2. М.. 1972.

Весь запас его сведений и душевных сил фокусировался на ядре интересов — на общей теории музыкальной речи. Зысокая степень концентрации знаний, воли позволила Яворскому глубоко проникнуть в свой предмет. Движение вглубь порождало волну ассоциаций с другими искусствами, с общеэстетической проблематикой, со все новыми областями знания — в частности с литературой, филологией. Сфера сопоставлений охватывала самые неожиданные явления: труд ремесленника, «мышление во всем объеме», творчество, эмоциональную жизнь вообще 2 . «Я все думаю над тем, как бы найти больше аналогий между различными искусствами» (497). И предельная сосредоточенность на проблеме ладового мышления. «Я в моей, жизни никогда не успокаивался, пока не добивался решительного обоснованного «да» или «нет» (522). Эта пульсирующая воля к познанию приводила к плодотворному соприкосновению с некоторыми фундаментальными положениями филологии XX века. Яворский был современником не только Скрябина, Стравинского, Прокофьева, Мессиана, не только Планка, Эйнштейна, Павлова, но и Александра Веселовского и Фердинанда де Соссюра. А. Н. Веселовский стал академиком в год рождения Яворского и умер в 1906 году, когда деятельность Яворского только разворачивалась. При глубоких органических различиях этих ученых — стоит вспомнить массивные собрания сочинений одного и относительно малочисленные, чуть ли не случайные публикации другого — поражает не менее глубокое и органическое сходство. И Веселовский, и Яворский стремились создать всеобъемлющую концепцию: теоретически обоснованную историю, исторически градуированную теорию в одном случае литературы, в другом — музыки. Обе концепции остались недостроенными: намерения превышали человеческие возможности. Из них двоих Веселовский сделал несравненно больше, но задача Яворского была сложнее. За литературоведом стояла плодотворная традиция, а Яворский сам закладывал основы подлинно научной, не нормативной музыкальной теории. Обе концепции ориентировались на новейшие факты искусства, науки и на анализ древнейших форм бытия и проявления художественного сознания. Так, учение Яворского опиралось, с одной стороны, на ладовое строение русской народной музыки и на музыкальный фольклор других народов, с другой — на творчество, в особенности Скрябина. Смысл этой двунаправленности интересов, свойственной многим деятелям мировой культуры конца XIX — начала XX века, поясняет еще один замечательный художник — современник Яворского, режиссер Эйзенштейн. «Наличие выраженной «регрессивной» компоненты, наряду с «прогрессивной» в психике художественно одаренной личности, по Эйзенштейну, является обязательным. Но «сильной и

5 См.: В. Яворский. Основные элементы музыки. «Искусство», 1923, № 1, с. 139—190.

примечательной личностью... оказывается как раз та, у которой при резкой интенсивности обоих компонентов ведущим и покоряющим другого оказывается прогрессивная составляющая»...» 3 . Только она целенаправленным волеустремлением обуздывает регрессивную компоненту чувственного мышления. Все это написано словно бы специально о Яворском. Носителем искусства в его древнейшей синкретической форме для Веселовского был хор. Развиваясь, он делился на два полухора, выделял предводителя (хорега, запевалу). Возникало амебейное (диалогическое) исполнение. На каком-то этапе развития предводитель обособлялся, становился певцом-поэтом; совершался значительный шаг, свидетельствующий о росте индивидуального художественного сознания. В конце концов поэт окончательно отделялся от певца-музыканта 4 .

Нам нигде не встретилось следов знакомства Яворского с «Исторической поэтикой» Веселовского, но его размышления словно бы продолжают труды великого филолога. Хор для него — «коллективное идеологическое выявление энергии. Эта энергия организуется каждый раз внутренней слуховой настройкой в одной ладотональности» (487). Дальнейшее развитие музыки связывается с созданием музыкальных инструментов, объединением их в оркестр, противостоящий хору, воздействующий на звуковое и музыкальное сознание человека (479). Вероятно, этим вызвано столь категоричное, ответственное, но не очевидное утверждение Яворского: «...совершенно ясно, что музыка как мышление моложе словеснообразного мышления» (456—457). Концепции Веселовского и Яворского в совокупности дают картину возникновения искусства, параллельного развития двух его ветвей — Логоса и Мелоса.

Яворский полагал, что изобразительные искусства субъектны, музыка предикативна 5 , что соответствует идущему от Лессинга делению искусств на статические и динамические (440). Живопись, скульптура, архитектура, с этой точки зрения, противостоят драме, музыке, танцу, искусству слова. Самый термин «музыкальная речь» сближает музыку со словесной речью. Предикативность — одна из центральных категорий мышления и языка. В лингвистике ее понимают как выражение отношения содержания высказывания к действительности. Предикативность составляет основу грамматического предложения.

Действие, предикативность, глагол — эти категории бытия, мышления, языка вообще лежат в основе освоения мира человеком. Установлено, что «древнейшие зоны речевой деятельности возникают в моторной (двигательной), а не сенсорной (чувствующей) области коры... Глагольная фаза второй сигнальной системы («нижнелобная» и «нижнетеменная») оказывается стар

3 В. В. Иванов. Очерки по истории семиотики в СССР. М., 1976, с. 67. 4 См.: А. Н. Веселовский. Историческая поэтика. Л., 1940. с. 200—347. s См.: Б. Яворский. Текст и музыка. «Музыка», 1914, № 163, С. 91.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Содержание