Выпуск № 3 (472) | 1978 - страница 11

с истинной ценностью песни. И тому, кто не понимает причину подобного расхождения, ничего нельзя доказать: ссылки на блеклый текст или хилую оркестровку пробьют мимо цели; восторженное ухо просто не услышит их. С человеком, находящимся в трансе, вообще трудно разговаривать. Но, понимая природу этого транса, потом, когда «окончится бал и погаснут свечи», разговаривать с ним нужно обязательно. Так вот, «Песня-77» отзвучала, «свечи погасли». Время размышлять и оценивать.

Из 35 концертных номеров, составивших праздничную передачу 1 января 1978 года, примерно треть была впрямую, непосредственно связана с гражданской темой в собственном смысле слова. Веским зачином вечера стала гимническая песня А. Бабаджаняна — Р. Рождественского «Такая нам судьба дана» в добротном академическом исполнении А. Чепурного. В гимническом духе, но более подвижного, активного склада, выдержана и «Наша биография» А. Мажукова — О. Писаржевской и А. Монастырева («музыкальный эпиграф» к одноименной телесерии), четко и строго спетая молодым В. Мамоновым в сопровождении Большого детского хора Центрального телевидения и Всесоюзного радио (художественный руководитель В. Попов) и ансамбля «Советская песня» (художественный руководитель В. Краснощеков). Два этих номера хочется выделить потому, что самый жанр гимна, — как известно, труднейший из труднейших, удачи в нем крайне редки и каждая должна быть замечена и оценена по достоинству. Совсем в другом стиле написаны «Комиссары» Е. Жарковского — М. Матусовского и «Звезды девятнадцатого года» М. Зива — М. Светлова, развивающие исконную разновидность пролетарской песенности со времен Г. Эйслера — И. Дунаевского — жанр сурового минорного марша. Много общего было и в подаче этих номеров (например, багровый задник, или поданная наплывом цветовая заставка). К сожалению, они оказались неравными в исполнительском отношении. Если «Комиссары» великолепно прозвучали у А. Мокренко, чей сильный оперный голос невольно побуждал вспомнить о замечательных песенных традициях молодого Д. Гнатюка, то Г. Улетова, видимо, слишком волновалась. Наверно, хотелось ей насытить повествование о парне, презирающем удобства, к которому (как удивительна светловская символика!)

...в простреленной шинели тихая пехота подойдет, —

нервным пафосом, сжимающей горло острой болью. Но не хватило мастерства: горло у певицы и в самом деле казалось сжатым. И еще одна «Товарищ песня» «о той далекой, о гражданской», написанная И. Шамо и Р. Рождественским. Глубокая по выстраданному личностному тону, предельно собранная по конструкции, с разрубающим квадратность прекрасным хоровым унисонным отпеванием 2 , она была экспрессивно спета А. Мокренко и Большим детским хором (подпевавший Мокренко юный солист — Дима Голов). ...Не уходят эти марши из нашей жизни! И надо верить — не уйдут никогда. Как будто ничего уже здесь придумать нельзя — все равно будут жесткая устремленность к тонике, структурно «срезанный» каданс, засурдиненная труба, обилие септаккордов II ступени, чеканная ритмика, мимолетная модуляция в параллельный мажор. Чего уж проще! Но такая огромная художественная традиция, такой гигантский пласт жизненных ассоциаций встают за этим, что снова и снова с волнением вслушиваемся мы в горестные и грозные марши О. Фельцмана из упомянутого уже спектакля «Молодая гвардия» и «Горячий снег» А. Пахмутовой, в «Бери шинель...» В. Левашова и «Мы за ценой не постоим» Б. Окуджавы (из фильма «Белорусский вокзал»), в боевой подтянутый «Старый марш» Л. Лядовой и тревожный, совсем не детский марш Г. Фрида, определяющий эмоциональный строй новой телевизионной версии «Тимура и его команды» А. Гайдара... Быть может, как ничто другое, «провоцирует» суровая маршевость на трафарет и штампы, но тем убедительнее победа художников, эту «провокацию» преодолевающих... «Песня о солдате» В. Мигули — М. Агашиной, — по-моему, из лучших опусов молодого композитора последнего времени. Несмотря на изобилие жалостливых задержаний (едва ли не ко всем ступеням лада), песня производит сильное впечатление во многом благодаря блестящему исполнительскому искусству И. Кобзона. Творческая самоотдача этого певца-актера всегда столь высока, что лично мне трудно поверить в кобзоновскую фонограмму: убеждена, что он работает, создает песню в тот момент, когда мы его видим. Или же — иллюзия не уступает реальности... Огромная шкала динамических оттенков — от доверительного pianissimo (но не эстрадного шепота!) до интонации страстного восклицания — гибко подчинена Кобзоном образной системе

2 Употребляю здесь это слозо и в прямом драматургическом и в переносном формообразующем значении «вокального отыгрыша» между куплетом и повторением его концевой строки.

произведения, в котором большая тема, как говорится, «ходит на грани» вкуса, и не только в собственно музыкальном решении (в тексте ключевая роль принадлежит «страдательному» вопросу «Что ж ты плачешь, солдат?!»). К чести авторов и исполнителя, грань нигде не была перейдена, даже в «рвущей» кульминации «Ты же выжил, солдат!..».

Откровенно приблизились к фольклорным истокам О. Фельцман и Е. Долматовский в песне «Помнят люди». Повествование о том, как белорусская крестьянка спасла от фашистов лейтенанта из Грузии, «признав» его родным братом, выдержано в характере полупритчи-полусказа. Отсюда — лексика, и музыкальная, и поэтическая: простота оборотов, плагальность, мягкие окончания, последовательная сюжетность изложения. Все непритязательно, и все на высоком уровне. Надо ли говорить, какой успех имела в роли «скази

тельницы» признанная королева фольклорной лирики Л. Зыкина?..

Совсем другое решение близкой в своей сущности темы — «Алия» С. Байтерекова — Б. Тажибаева, посвященная Герою Советского Союза Алие Молдагуловой. Мы хорошо знаем «Алию» в темпераментной, несколько даже экзальтированной трактовке Р. Рымбаевой — бесспорно, одной из даровитейших наших молодых эстрадных певиц 3 . Несколько тяжеловесная танцевальность, присущая припевукульминации этой песни с характерным заключительным «съездом» от квинты через мажорную терцию к приме лада, быть может, чуточку «сбивает» образ. Но такую гимническую убежденность придает ему Рымбаева, что, пожалуй, в другом исполнении «Алию» просто невозможно себе представить. Это — большая победа артистки. Вместе с тем, невольно задумываешься: какой мы услышим певицу на «Песне-78», «Песне-79»? Ведь даже мощный голосовой аппарат нельзя форсировать — немало печальных примеров тому доказательство. Думается, бесценное богатство, дарованное природой Розе Рымбаевой, требует большей многокрасочности, более бережной и настойчивой шлифовки.

Наконец, «Родина моя» Д. Тухманова — Р. Рождественского. С. Ротару с Московским хором мальчиков (художественный руководитель А. Свешников) верно поняла характер этого опуса как некоего музыкального «рокплаката», где много речевого скандирования,

3 Хочется попутно отметить еще одну, совсем начинающую артистку из Алма-Аты, Даригу Самарбаеву, которая, не обладая голосом такой силы, как у Розы,

наделена своеобразным обаянием.

где царит дух энергичного и веселого рапорта, где принцип организации и подачи текста

Я, ты, он, она — Вместе целая страна! —

напоминает стиль торжественных приветствий пионеров съездам партии в Кремлевском Дворце съездов. Не случайно звучит обычно эта песня на фоне кинохроники. (Один музыкант заметил о ней: «Синяя блуза» 70-х годов...». Может быть.) Возможно ли такое решение гражданской темы? Безусловно, возможно. Мне показалось только, что для подобного решения песня длинновата. Не содержащая по-настоящему яркого собственно мелодического, собственно интонационного образа (да по своему замыслу и не претендующая на это), она требовала, вероятно, более лаконичной формы, соответствующей своей жанровой природе. Остановим на этом рассказ о «первой полосе» телевизионного новогоднего конкурса. Не потому, что не было других песен на патриотическую, гражданскую тему. Были. И очень разные — от одически громогласного «Весеннего края» М. Магомаева до тихой «Фронтовой сестры» А. Экимяна — М. Рябинина. Но статья не прейскурант: описать все невозможно, да и нет нужды. Сказанного, думается, довольно, чтобы вывод о многогранности жанровых решений самой главной темы нашей жизни, о ее живительном развитии разными индивидуально-стилевыми средствами прозвучал достаточно убедительно. И все же я, пожалуй, не погрешу против истины, если выскажу уверенность, что, за некоторыми исключениями, основные открытия в области образности, интонационности телеконкурс продемонстрировал в сфере собственно лирической. Правда, здесь нужно снова и снова подчеркнуть: сильна наша песня как раз неделимостью на лирику и гражданственность. Разве можно «отлучить» от лирики, скажем, «Товарищ песню»? От нее просто ничего не останется. А с другой стороны, попробуйте представить себе, например, лирических по всем жанровым признакам «Журавлей» Я. Френкеля вне их гражданской сути — опять ничего не получится. Но, зная и помня это, все же будем условно иметь в виду общепринятые жанровые разновидности...

Богато и красиво был представлен на «Песне-77» мир тонких человеческих чувств, неотделимый, по русской традиции, от мира лирического пейзажа. В первую очередь это относится к двум проникновенным песням, проникновенно спетым Л. Сенчиной, — «Черемухе» В. Гаврилина — О. Фокиной и «Всегда и снова» М. Фрадкина — Е. Долматовского (здесь Сен

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Содержание