Выпуск № 3 (472) | 1978 - страница 14

в прошлые разы). Чувствуется стремление притушить стиль гала-парада, приблизить передачу к зрителю 5 и одновременно обогатить ее внутренне. Свидетельствует об этом в первую очередь все расширяющаяся география прозвучавших сочинений: представлены были, помимо Москвы и Ленинграда, Украина и Казахстан, Армения и Азербайджан, Белоруссия, Молдавия и Латвия. Прав, однако, Е. Дога, пожелавший «Песне-78» еще большей «географической широты». Нам скажут: ведь это конкурс, как же можно его специально «расширять»? Да, конкурс, но лично мне что-то не приходилось слышать в отборочных передачах (да и ни в каких других) 6 , скажем, музыку харьковчанина М. Карминского, у которого есть отличные песни, и не исключено, что они привлекли бы внимание широкой аудитории. Это только один пример, таких примеров можно привести немало. Практика же подтверждает и подтверждает общеизвестное: пропагандируется то, что становится популярным, но популярным становится то, что пропагандируется. Замкнутый круг? А это зависит от того, как смотреть на вещи.

Наши коллеги — театральные деятели, кинематографисты — серьезно анализируют проблему аншлага («Литературная газета» провела на данную тему поучительнейшую дискуссию). Проблема эта не кассовая, не творческая, не социологическая; она — все вместе. Вот что пишет, например, В. Сахновский-Панкеев: «В 1976 году стопроцентной посещаемости добился Ленинградский академический театр комедии, обогнав все прочие ленинградские театры. Вот уже почти два года, опровергая рассуждения насчет «эпохи режиссуры», проработал он без главного режиссера, а также без единого очередного. Репертуар случаен, хаотичен. Актеры разбегаются. Состояние критическое. Но — сплошные аншлаги! Боюсь, одна

5 Кстати — попутно — о самом механизме приближения. Как ни благодушно настроены мы на волну «Песни-77», все же довольно быстро становится очевидным, что технически запись отлажена вовсе не так тщательно, как показалось поначалу... Кое-где несовпадение шума аплодисментов с видом хлопающих рук, плывущее, «съезжающее» звучание одной и той же фразы во всех куплетах («Вероника») — это бы еще куда ни шло. Но когда в «Весеннем краю» явно слышится женская вокальная группа, которой на сцене попросту нет, это вроде неловко. Уж если нельзя обеспечить подлинный музыкальный «эффект присутствия», которым, собственно, и специфично телевидение, то хотелось бы, чтобы его имитация была равно искусной на протяжении всей передачи. 6 Правда, эстрадных телепередач так много, что за всеми уследить физически невозможно, поэтому утверждать что-либо с абсолютной точностью здесь

трудно.

ко, что их надо записать в актив опытнейшего «эксплуатационника», заместителя директора С. Цодикова...» 7 . Не будем сейчас отвлекаться на личности эксплуатационников, тем более, что публика их практически не знает. Кроме того, у опытных людей всегда наготове 2 — 3 десятка, а то и 2 — 3 сотни писем и отзывов восторженных почитателей, потому что не родился еще талант, даже самый скромный, у которого не было бы поклонников. И настоящий эксплуатационник никогда не станет вам рассказывать, как он в поте лица «организует публику», а станет цитировать эти отзывы, подальше спрятав другие, противоположные. Все это элементарно. Но совсем не элементарно само явление «аншлага вопреки всему». Песни-победители тоже в известной степени можно назвать аншлаговыми. Как мы только что видели, большинство их воистину победили в честном бою, они и в самом деле лучше многих других. Но иногда публику ставят в «аншлаговую ситуацию», как бы не оставляя ей выбора. Случается это тогда, когда на протяжении какого-то времени на экране все время появляется один и тот же композитор (бывает, что он же одновременно и исполнитель). Появляется всюду — на «Огоньке» и в «Арт/юто», в передачах «От всей души», «В вашем доме» и так далее. Такое положение весной 1976 года сложилось, например, с Е. Мартыновым. Можно ли сказать, что этот талантливый музыкант, завоевавший премию на международном фестивале, вообще не заслуживает пропаганды? Заслуживает! Но столь последовательная, едва ли не ежедневная пропаганда (надо еще учесть, что все перечисленные передачи повторяются по 2 и/, и 4 программам) превращалась уже в откровенную рекламу, которой не имеют у нас иные; даже выдающиеся художники. Сейчас нечто похожее происходит с В. Мигулей. Он открывает «Театральные встречи» 27 декабря 1977 года — те самые встречи, на которых собственно Теагр был представлен первокласснейшими именами — О. Табаковым, М, Ульяновым, Е. Матвеевым, а музыка... Н. Бродской, А. Жмаковой и В. Мигулей. Он отвечает на вопросы ведущего и показывает еще одну песню (заурядное танго); потом мы слышим его опусы на «Песне-77», потом, 8 января с, г., в передаче «С песней по жизни» («Почему, не ведаю»). Снова подчеркнем: не о том речь, чтобы не пропагандировать Мигулю, даровитого композитора, автора известной песни о Победе и ряда других, заслуженно ставших популярными. Но стоит ли заботу

7 В. Сахновски й-П а н к е е в. Игра в поддавки. Театральные заметки с социологическим уклоном. «Литературная газета», 1977, 28 декабря.

о новом творческом имени окрашивать неприкрытым духом настойчивой рекламности? 13едь мелодическое дарование — вещь хрупкая, требующая бережности, иначе оно выветривается. Будет обидно, если пришедший в песню молодой композитор, который может стать мастером, ограничится систематическим появлением на телеэкране с опусами, в сущности, редко возвышающимися над «первичным пластом» 8 . Успех «Нашей биографии» сразу выдвинул вперед А. Мажукова, и это закономерно. Он пишет немало, часто звучит в эфире, что еще раз доказывает внимание телевидения и радио к новым талантам. Но, думается, и этому автору предстоит еще серьезная работа по обретению мелодической индивидуальности. Нетрудно услышать, например, что программная по замыслу песня «Это жизнь!» на текст А. Поперечного во многом «сколота» с «Дня Победы» Д. Тухманова; соответственно, и способный А. Чувиляев (Ленконцерт), исполняя ее, словно бы становится похожим на Л. Лещенко... Несколько лет назад в нашем искусстве распространен был специфический жанр, получивший в критике название песен-манифестов. Речь в них шла о жизни, о Родине, о приятии мира, о своем месте в нем, словом, о том, что называется смыслом существования. С повсеместным вхождением в песенный обиход битовых оборотов и интонаций этот жанр претерпел заметные изменения: исповедальные идеи теперь подчас приобретают крикливый, «оглашенный» характер (среди немногих, но убедительных исключений можно назвать «И вновь продолжается бой» А. Пахмутовой). Новыми средствами надо пользоваться с большей серьезностью и «не прикладывать» к любой, особенно же высокой теме, — об этом тоже думается, когда слушаешь иные из популярных ныне боевиков. Социальная психология детально исследует проблему человеческого «я». «Подобно прямому взгляду в глаза, — пишет, например, И. Кон, — который у многих животных служит

8 С другой стороны, практика телеконкурсов выдвигает и «встречную» проблему поисков более активной пропаганды талантливой молодежи. Приведу пример. В программе упомянутого уже выпуска «С песней по жизни» принимал участие вокально-инструментальный ансамбль Татарской филармонии «Орфей». Он исполнил, в частности, песню В. Усманова «Где ты, лето?». Исполнил — и по результатам голосования зрителей в студии никуда «не прошел». Думается, зрители решили правильно. Но в ансамбле этом замечательный солист, с красивым, свежим голосом, мягкой сценической манерой. Нам не объявили даже его фамилии. А вместе с тем, почему бы не поискать для него индивидуальную форму выхода на большой экран? И таких случаез немало...

знаком вызова, да и у людей тщательно регламентируется... (по сей день считается неприличным и вызывающим пристально смотреть в глаза незнакомому человеку), обращение от первого лица независимо от своего содержания имеет оттенок самоутверждения» 9 . Роковой «рок» и избитый «бит» на тему о том, как «я» люблю этот мир, несут на себе оттенок вызывающего самоутверждения. Регламентировать его может лишь личностная, индивидуальная интонация. Проблема индивидуальной интонационной выразительности остро стоит и перед песенными поэтами. Не каждый может выдержать такой «аншлаг», как выдерживают М. Матусовский или Е. Долматовский, Р. Рождественский или Н. Добронравов. Замечательные находки содержит творчество многих других песенных поэтов, не говоря уже о Б. Окуджаве. Но нетнет, да и встречаемся мы снова либо с холодными псевдопатриотическими виршами, либо с нестандартно задуманным лирическим образом, в решении которого, притом искушенными и мастеровитыми авторами, чувствуется некая претенциозность («Рябина» А. Колкера — К. Рыжова). Далеко не изжиты и провинциальные обороты «а ла рюсс» вроде «украдкой мама плакала от радости за нас» («Когда цветут сады»). ...Однако сколько бы ни приводить конкретных критических примеров, мы вновь и вновь услышим сокрушительный аргумент: да, но слушатель?! Он же просит, требует этих песен! (А песня, кстати, еще и тем хороша, что не все в ней можно доказать...) Вот вы считаете неудачей «Не отрекаются, любя...», для вас это фильдовский ноктюрн в битовой оправе. А наш зритель слыхом не слыхивал ни о каком Фильде, он потрясен этой драмой, и не исключено, что 50 тысяч проголосуют за ее повторение на «Песне-78». Да, не исключено. И тут я хочу вернуться к самому трудному и, может быть, самому важному вопросу в очередном разговоре о песне. А что если все же попробовать вступить с широким слушателем в диалог? Что если значительно активней осуществлять музыкальной критике право свое суждение иметь о массовом искусстве? И не только иметь — делиться им, отстаивать его? Перечитала я последний абзац и остановилась. Продолжать ли дальше эту тему? Не слишком ли она иллюзорна? Но, с одной стороны, в ответ на статью В. СахновскогоПанкеева об аншлаге, в одной фразе и без всякого аргумента (!) констатировавшего «критическое состояние» целого театрального кол

9 И. Кон. Открытие «я». Историко-психологический этюд. «Новый мир», 1977, № 8, с. 176.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Содержание