А. Цукер

Верность своей теме

В закономерном интересе к явлениям ярко новаторским, открывающим новые пути в музыкальном искусстве, либо заостренно полемическим, дающим основания для споров, противоречивых толкований, мы нередко оставляем вне поля зрения тех художников, чьи индивидуальные творческие искания основываются на убежденном закреплении и последовательном развитии лучших традиций предшественников.

Николай Петрович Раков относится к числу именно таких художников¹. Сохранение и передача грядущим поколениям эстетических заветов классиков, их творческих принципов стали для него важнейшей художественной миссией. Соответственно музыка Н. Ракова выдвигает специфические задачи перед исследователями, главная из которых состоит в выявлении индивидуального, личностного в творчестве композитора (а наша музыкальная интуиция позволяет нам отчетливо слышать авторское «я» в произведениях Ракова).

Как известно, у композиторов подлинно талантливых индивидуальный почерк распознается в выборе тем, в направленности творческих симпатий, в самом строе, колорите их произведений, во всем том, что привлекает внимание, стимулирует художественное воображение, в комплексе излюбленных выразительных средств, иными словами — во всей их образно-стилевой системе. Составляющие элементы этой системы могут показаться (и быть) не новыми, но, складываясь в единое целое, они образуют нечто оригинальное, свойственное именно данному автору.

В сочинениях Ракова ясно прослеживается связь с самыми различными традициями, образующими единый, органичный стилевой комплекс. Но если сквозь многое и разное попытаться увидеть главное, установить некую доминанту в отношении композитора к наследию прошлого, то становится очевидной определенная направленность его творчества, заключенная в тяготении к той благородной традиции, которая связана с утверждением положительного начала: с воспеванием возвышенных человеческих чувств, красоты природы, эстетических идеалов, духовной чистоты, гармонии мира. Поэтому так родственны композитору созерцательные, исполненные очарования и покоя пасторальные образы Римского-Корсакова, чи-

Изображение

_________

¹ Критика наша уделяла ему явно недостаточное внимание. После выхода лаконичного монографического очерка А. Соловцова «Н. П. Раков» («Советский композитор», 1958) в центральной печати появилось несколько достаточно кратких заметок (чаще информационного характера). А между тем только за 50−60-е годы Раков написал не один десяток произведений, в том числе симфонию, Симфониетту, Концерт для скрипки с оркестром, Концертино для скрипки и струнного оркестра, два фортепианных концерта, фантазию для кларнета и симфонического оркестра, сонаты для фортепиано, скрипки, флейты, кларнета, баяна, домры и так далее.

стая, светлая и целомудренная лирика Бородина, а в еще большей мере Глазунова, поэтому одним из наиболее близких Ракову по духу русских художников является Лядов с его пленительным изяществом, мягкостью и умением «слышать тишину». В западноевропейской музыке у Ракова тоже есть свои устойчивые симпатии и ориентиры: это прежде всего поэтичнейший Григ, чья лирика всегда проникнута ясностью и душевным теплом; это музыка Дебюсси, Равеля, в которой советского мастера привлекает богатая цветовая гамма, кристальная отточенность и филигранность отделки.

Но приверженность к классике не вылилась в академизм или подражательность, не обернулась ретроспективностью — композитор сумел свежо и по-новому претворить традиции. Характерные приметы авторской индивидуальности Н. Ракова начали складываться уже в произведениях 20-х годов. А написанная на студенческой скамье «Марийская сюита» (дипломная работа, 1931) позволила говорить о 23-летнем композиторе как о сложившемся, творчески зрелом музыканте².

В «Марийской сюите», в последующих оркестровых опусах 30−40-х годов — «Танцевальной сюите», где использованы подлинные народные мелодии (узбекская, татарская, таджикская), в Первой симфонии, написанной на материале напевов и наигрышей киргизского акына Токтогула Сатылганова, в фортепианных произведениях («Марийские пьесы», «Лирические пьесы», «Новелетты») — отчетливо определилось лирическое дарование композитора. Не останавливаясь отдельно на каждом из названных сочинений (тем более что о них в свое время писали), укажем лишь в самом общем плане на те черты, которые составляют и сегодня специфику лирической палитры музыки Ракова. Пожалуй, главная из них, как уже отмечалось, — в приверженности к ликующей «мажорности», гармонической ясности эмоционального строя. Через преодоление контрастов композитор идет к воплощению образов цельных и уравновешенных, овеянных первозданной чистотой. Из многочисленных проявлений человеческих чувств он акцентирует состояния мечтательности, элегической нежности, романтической одухотворенности, душевного подъема.

Еще одна стилистическая особенность обусловлена объективностью авторской позиции. Музыка Ракова является как бы лирическим созерцанием самой действительности, ее радостей и красот. Она личностна в том смысле, в каком личностны ласковые движения души, приветливый взгляд художника, любующегося окружающим миром в его тончайших проявлениях. Композитора интересует каждая деталь, нюанс, игра светотеней, тончайшие градации единого образа. С этим связана свойственная Ракову краткость, афористичность высказывания. Избегая нарочито привнесенной проблематичности, композитор тонко чувствует, в каких временных рамках его лирические зарисовки не утеряют своей свежести и аромата и, словно боясь наскучить, стремится к сжатости и лаконизму (черта, проявившаяся не только в инструментальных миниатюрах, но и сочинениях крупной формы, даже таких, как Первая симфония).

Разумеется, за четыре с половиной десятилетия Раков как художник менялся: росло мастерство, обогащался круг образов и выразительных средств, жизнь, окружающая действительность вносили свои коррективы. Показательны в этом отношении сочинения военного времени и первых послевоенных лет. Тема Великой Отечественной войны уже в те годы порождала, как известно, огромное разнообразие конкретных решений. У Н. Ракова отзвуки военных бурь слышатся в Поэме для виолончели, посвященной памяти погибшего в 1942 году композитора Николая Голубева, в Первом скрипичном концерте, в фортепианных вариациях си-минор, в Первой скрипичной сонате. В их образный строй проникают настроения мужественной суровости, патетики, глубокой печали. Лирическое осмысление современных событий приобретает особую сердечность, искренность, глубину. Композитор обращается и к более масштабным жанрам (симфония, концерт, соната, вариации).

Но основные принципы творческого мышления, а именно ориентация на лирическую образность, остаются незыблемыми.

Вот один характерный пример. Следуя потребностям времени, желая внести свою непосредственную лепту в общую борьбу, композитор пишет ряд маршей для духового оркестра («За Родину», «Танкист», «В атаку», «Доблесть» и другие). В годы войны они постоянно звучали по радио, предваряя нередко сообщения Совинформбюро. Казалось бы, в условиях типовых интонационных, метроритмических, гармонических формул, присущих военным маршам, индивидуальное

_________

² «Марийская сюита» была удостоена первой премии на конкурсе, посвященном десятилетию Марийской области (ныне Марийской АССР). Ее исполняли многие крупные советские дирижеры: Н. Аносов, А. Гаук, К. Кондрашин, К. Сараджев, Л. Штейнберг и другие. Звучала она и за рубежом — в США, Мексике, Чехословакии.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

А. Цукер

Верность своей теме

Изображение

Содержание