Выпуск № 3 (472) | 1978 - страница 3

продукт деятельности, то подлинно человеческие потребности возникают только после этого удовлетворения. Соответственно, все большее признание завоевывает мысль о том, что эти потребности не возникают автоматически в процессе жизнедеятельности человека. Они должны быть сформированы в нем обществом, и в частности такой специфической формой общественного сознания и воздействия, как искусство. «Эти потребности могут быть выработаны только в процессе освоения художественных гценностей, между тем как интересы или потребности материального порядка возникают более или менее автоматически...» 2 . Следовательно, процесс освоения художественных ценностей есть та форма деятельности, результатом которой является возникновение потребностей социального существования личности. Можно выдвинуть предположение, что доминирующим моментом целостного единства потребностей социального существования личности, его «стягивающим фактором» является цравственная потребность. Тогда правомерна постановка вопроса о специфических возможностях искусства в процессе формирования, с одной стороны, такой жизнедеятельности личности, следствием которой было бы возникновение нравственной потребности, а с другой — такого воздействия на потребности личности, которое обусловило бы нравственное содержание ее жизнедеятельности. Такая постановка вопроса основывается на известной мысли Маркса, гласящей, что становление человеческой личности есть диалектический процесс превращения «естественного», то есть обусловленного потребностями физического существования человека поведения, в человечески-естественное поведение. Это создает возможность жизнедеятельности личности по подлинно человеческой мере, а следовательно, и возможность полного раскрытия ее нравственных и творческих потенций — цели и смысла коммунистического переустройства общества. Когда-то А. В. Луначарский назвал искусство «видом человеческого поведения» 3 . Исходя из этого положения, можно сказать, что искусство есть уникальная художественно-синтетическая деятельность, особый обобщающий вид человеческого поведения, возбуждающий потребность в целостной жизнедеятельности личности и обусловленный ею. Это поиск художественного воспроизведения це

2 В. Кедров. Искусство и проблемы воспитания. «Вопросы философии», 1976, № 10, с. 113. 3 Можно добавить: видом «естественно-человеческого поведения».

1 *

лостной жизнедеятельности человеческой личности, знающей, что делать, во имя чего делать и умеющей это делать. Целостное единство знания, нравственности, умения, «стягивающим фактором» которого является коммунистическая нравственность — понимание необходимости добра, ощущение добра и умение его делать. Обратимся к конкретным примерам. Литературовед и критик Л. Аннинский считает, что Егор Прокудин из фильма В. Шукшина «Калина красная» «...не хочет жить, потому что у него не хватает сил быть «добрым», ссылаясь при этом на слова Шукшина: «Полагаю, что он своей смерти искал сам...» 4 . Однако представляется, что главная причина фактического самоубийства Егора Прокудина все-таки заключена в том, что он после встречи с матерью до конца понял и ощутил свое страшное неумение быть добрым по человеческой мере. Аннинский очень верно определяет нравственную потребность как «внутреннюю тему всего творчества Шукшина — тему душевной нежности». И делает абсолютно правильный вывод: «эта потребность в душевной нежности... никак не умеет осуществиться» 5 . Причина трагедии Егора — в отсутствии у него целостной системы человеческих потребностей. «...Бессмысленно предполагать... что можно удовлетворить одну какую-нибудь страсть, оторванную от всех остальных, что можно удовлетворить ее, не удовлетворив вместе с тем себя, как целостного живого индивида» 6 . Обладая потребностью в познании, Егор удовлетворяет ее соответствующей жизнедеятельностью. Но, чувствуя тягу к нравственному, он не может ее реализовать в своей жизнедеятельности (а тем самым и реализовать себя как личность), ибо лишен эстетической потребности. Сам Шукшин говорит об этом: «...никогда бы он не подошел — только приласкать березку. Как крестьянин, мужик, он трезвого ума человек, просто и реально понимает мир вокруг... он поглаживает березку... ему при этом как-то спокойнее, он поглаживает и говорит всякие необязательные слова, но это для того, чтобы подумать » 1 . Невольно вспоминается Есенин: его березки — часть огромного целостного, эстетически воспринимаемого мира — гармоническое единство красоты мира и человека. Ибо эстетиче

4 Л. Аннинский. «В. Шукшин». Буклет. М 1976 с. 19—20. 5 Там же. 6 К. Маркс и Ф. Энгельс. Сочинения, т. III. М.. 1955, с. 252. 7 Л. Аннинский. Указ. изд., с. 19.

ское отношение к миру в конечном счете есть потребность и умение воспринимать его как целостное единство с человеком, как субьект человеческого общения. Есенин и мир взаимно сопереживали и понимали друг друга. Очевидно, именно это и имел в виду М. Горький, назвав Есенина «органом, созданным самой природой». Речь идет о выражении средствами искусства неповторимой целостности современного человека, «...о том внутреннем экране, который создает неповторимое и целостное ощущение собственного я» 8 . Ведь именно здесь, на этом пока еще малодоступном для научного анализа «экране» и возникает то «силовое поле» человеческих страстей, которое индуктирует его потребности. Вопрос можно поставить так: каким образом искусство воспроизводит на своих «экранах» это неповторимое и целостное «я» современного человека, показывает ему его собственный «внутренний портрет»? И может ли человек, выражаясь словами Герцена, увидеть в искусстве «самость своего я»? Так мы вновь приходим к проблеме человеческой потребности, непрерывной «реализации себя» в непрерывно изменяющемся мире. Это означает и такое приспособление себя к миру, которое одновременно приспосабливает мир к человеку. В этом глубокий смысл тезиса Маркса об «овладении человека миром». Чтобы воспроизвести на своих «экранах» неповторимое и целостное «я» современного человека в его противоречивом развитии, искусству прежде всего необходимо быть выражением глубоко личностной жизнедеятельности художника. Или — в аспекте данного исследования — выражением неповторимой целостности его потребностей. Тогда и становится художник той уникальной человеческой личностью, которая, по крылатой мысли Канта, «выражает законы мира, как свои собственные законы». Очевидно, именно это и имеют в виду крупнейшие деятели советского театра, говоря о том, что художественная эффективность актера прямо зависит от затрат его личности. Но тогда закономерен вывод, что по отношению к искусству термин «эффективность» означает не наименьшие, а наибольшие затраты исходного продукта — богатства личности художника. Ведь по Марксу истинно богатый человек — это человек, бесконечно испытывающий нужду во всех проявлениях жизни, ибо по сущности своей человек характеризуется прежде всего «безграничностью своих потребно

8 И. Л и ф ш и ц. Неповторимость человека. «Вопросы философии», 1976, № 10, с- 109.

стей и их способностью к расширению» 9 . Следовательно, безграничность потребностей художника и их способность к расширению, а соответственно и бесконечная «нужда» в расширении своей жизнедеятельности есть объективно необходимое условие его творчества. Только это дает право художнику считать неповторимую целостность своего «я» внутренним портретом» современного человека. Только это делает творчество- художника не только желанным, но и общественно-необходимым «субъектом общения» для человека общества развитого социализма. Здесь и возникает нравственный аспект творчества художника, ибо потребность в общении, в сопереживании есть основа нравственной потребности личности. Главное в том, что искусство, будучи индивидуально-неповторимым, как бы утверждает право человека быть личностью. Именно в этом его функция защиты человека. Но одновременно это и проявление его нравственной функции, так как пресловутая теория «омассовления», полной взаимозаменяемости людей есть онтологическая основа безнравственности, лишающая человека статуса цели общественного развития. В этом аспекте нравственная функция искусства есть воспитание потребности личности воспринимать мир и себя в нем эстетически — то есть как гармоническое единство прекрасных форм. Другими словами, это потребность создать себя как достойную частицу этого единства. Если не бояться вольных параллелей, речь идет о художественном конструировании средствами искусства прекрасной формы системы потребностей личности с ее жизнедеятельностью. Интересными в этом смысле представляются соображения М. Мамардашвили о том, что прогрессивное развитие личности осуществимо лишь в том случае, если найдена оптимальная форма этого развития, «...речь идет о возможном человеке, в зависимости от которого воспроизводится и реальный человек — как человек, а не как природное биологическое существо. То, что мы есть, есть отложения в нас результатов поиска того, чем мы можем быть» ш . Оперируя категориями теории отражения действительности и, в частности, категорией «опережающего отражения действительности», эту «возможную форму» следовало бы назвать «опережающей формой». Сама возможность ее отыскания, как и ее способность быть стимулятором 'становления прогрессивной лич

9 Архив К. Маркса и Ф. Энгельса, т. II (VII). М.,

1935, с. 235. 10 М. Мамардашви л и. Обязательность

«Вопросы литературы», 1976, № 11, с. 76.

формы.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Содержание