Еще не оправившись от болезни, лежа в постели, Александр Петрович торопил меня с музыкой, передавая свои просьбы пожелания и замечания через Юлию Ипполитовну, которую считал своим, если так можно сказать, музыкальным «полпредом». Сам он, действительно, старался меньше входить в детали музыкального оформления картины, заботясь лишь о главном, прежде всего о народно-украинском характере музыки.

Бывало, что мы спорили с ним, особенно, когда я показывал музыку на фортепиано. Я-то слышал ее мысленно уже в оркестровом звучании, а Александр Петрович судил о ней, естественно, лишь по реальному ее звучанию на фортепиано. Однажды мы с ним даже чуть не поссорились. Какой-то эпизод я представлял себе в строгом и мужественном звучании струнных инструментов, хотя музыка на фортепиано звучала довольно вяло. Я пытался разъяснить Александру Петровичу свой замысел, а он настаивал на том, чтобы я сделал этот эпизод для духового оркестра, но записанного так, будто звучит он где-то за кадром. Я, помню, рассердился и сказал, что Довженко любит музыку, как Анатоль Франс: только военный оркестр, и только издалека!.. Александр Петрович, умевший ценить юмор, и зная, к тому же, мое истинное, глубоко уважительное отношение к нему, потом со смехом рассказывал на студии, как я «обозвал» его Анатолем Франсом.

Снова приехав в Киев, я поселился в гостинице «Континенталь» в огромном номере на бельэтаже. Лишь одним изъяном (особенно для композитора!) обладал этот роскошный номер: он был расположен точно над рестораном и с 7 или 8 часов вечера, как раз когда я принимался за сочинение музыки, подо мной начинал неистовствовать весьма посредственный, но неоспоримо громкий джаз. Вата в ушах и даже полотенце вокруг головы не спасали меня. Я приспособился стучать поочередно то правой, то левой ногой по полу и только тем мне удавалось заглушить могучую музыкально-танцевальную развлекательность, ежевечерне вступавшую в единоборство с моей партитурой к «Щорсу».

∗

В ноябре 1938 года музыку начали записывать на пленку. А сочинять я продолжал ее и в декабре, и в январе. В феврале, с участием композиторов Ревуцкого и Козицкого, дирижера Натана Рахлина и, конечно, Довженко и Солнцевой, на киностудии состоялся официальный прием музыки. Я сыграл почти все эпизоды, в том числе последний вариант трудно давшейся мне «Песни курсантов».

Довженко рассматривал факт открытия созданной Щорсом Школы красных командиров важнейшим фактом в жизни Николая Щорса и важнейшей точкой фильма, венчающей всю его монументальную композицию. Не удивительно, что к песне, с которой курсанты проходили в последних кадрах картины перед Щорсом, он относился с крайней требовательностью и придирчивостью. Сколько раз я писал ее и переписывал, эту песню, трудно сказать. Трудно пересчитать и число украинских песен, на которые я пытался опереться в своих долгих поисках, пока Александр Петрович не подсказал мне малоизвестную песню, оказавшуюся именно такой, какую я тщетно пытался найти сам. И вот только теперь, Довженко, услышав окончательный вариант моей песни, впервые не произнес, ставшего уже условным обозначением неудачи, слова — «местами»...

Работа над «Щорсом» подходила к концу. Начались просмотры, показы, обсуждения. С первого же появления на экране, новый фильм Довженко вызвал грандиозный успех.

На одном из просмотров (кажется, это был первый просмотр в Москве в первых числах марта 1939 года) мы с Довженко сидели рядом. Аплодисменты возникали множество раз на протяжении картины. Я сказал Александру Петровичу, что, несмотря на чудовищную усталость, он, вероятно, испытывает сейчас чувство настоящего удовлетворения. Ответ Довженко меня озадачил. Он сказал, что чувствует не столько удовлетворение, сколько радость освобождения от мук режиссерского труда. «Все, что во мне есть и что рождает во мне тема фильма, я отдаю сценарию. Это мое настоящее, изначальное творчество. А потом, при постановке фильма, мне надо вторично переживать и передумывать то, что уже было пережито и передумано во время создания сценария. Это слишком трудно и радости мне не приносит». Я не смог, конечно, точно передать слова, сказанные тогда Александром Петровичем, но за абсолютную точность мысли ручаюсь — она была именно такова.

Только позже, сопоставив все, что я слышал от Довженко о его работе в кино, я понял его...

Мы вторично расстались с Довженко и больше мне не суждено было встретиться с ним в совместной работе. Это, конечно, очень грустно. Но я предпочитаю радоваться тому, что дважды мне посчастливилось близко по-человечески и творчески соприкоснуться с этим прекрасным человеком и великим художником.

НА СЪЕЗДАХ И ПЛЕНУМАХ

А. Иконников

Нерешенные проблемы

Мордовия

Жизнь музыки Мордовии неразрывно связана с современным состоянием культуры республики, с текущей художественной жизнью Саранска. Об этом лишний раз свидетельствовал III выездной пленум правления Верхне-Волжского отделения Союза советских композиторов РСФСР.

Республика, как известно, самостоятельного творческого отделения не имеет: в Саранске живут и работают два композитора (Г. Сураев-Королев¹ и Г. Вдовин²).

В городе существует также группа самодеятельных авторов, имеющих среднее или высшее музыкальное образование (не композиторское) и входящих в Объединение при республиканском Доме народного творчества (организовано в 1954 году). В настоящее время им руководит Сураев-Королев, систематически консультирует Вдовин, иногда приезжают для этой же цели композиторы из Горького, организационные дела ведет педагог музыкального училища Н. Ситникова; все работают на общественных началах. Сочинения, одобренные на заседаниях Объединения рекомендуются для публикации в репертуарных листках Дома народного творчества или других изданиях (редкие события для авторов), для исполнения в кружках художественной самодеятельности, по местному телевидению и радио. Помощь профессиональным и самодеятельным композиторам оказывают также горьковские композиторы.

В программу III выездного пленума вошли произведения Сураева-Королева, Вдовина и девяти авторов из Объединения (всего здесь около двадцати авторов)³.

О том, что Сураев-Королев собиратель и исследователь мордовской народной песни, в частности, доказавший наличие в ней развитого многоголосия («многоголосная пентатоника»), мне было известно еще до встречи с ним в Саранске. Организатор и составитель сборника «Мордовские народные песни»⁴ автор значительного числа записей и расшифровок песен, переводов текста с мокшанского языка на русский, вступительной статьи, редактор всех песен сборника — таково участие Сураева-Королева в названном издании. Не беря на себя задачу оценки труда в целом (это — прерогатива музыкантов-специалистов по фольклору), мне хотелось бы сказать, что автор увлекает читателя своим поэтическим видением родного края, рождает желание последовать за ним в поисках удивительных создателей и исполнителей народной песни.

Музыка Сураева-Королева — композитора мне раньше не была известна. С тем большим интересом слушал я фантастическую ораторию Сураева-Королева «Последний суд», на его же слова, в шести частях для

_________

¹ Георгий Иванович Сураев-Королев (р. 1922) окончил Томское музыкальное училище по дирижерско-хоровой специальности (1951) и как музыковед — Государственный музыкально-педагогический институт имени Гнесиных заочно у Т. Поповой (1963). Он организатор ряда эспедиций по записи мордовской народной песни, автор оригинальных сочинений — песен, хоров, струнного квартета, произведений для фортепиано, оратории на собственные слова «Последний суд» (об этом далее). Сураев-Королев — лауреат Государственной премии МоАССР (1973). В настоящее время педагог Саранского музыкального училища.

² Гавриил Григорьевич Вдовин (р. 1940) окончил Горьковскую консерваторию по классу сочинения у А. Нестерова (1969). У него же прошел стажировку по сочинению. Вдовин автор двух симфоний, Концертино для фортепиано со струнным оркестром и ряда пьес для фортепиано, Концерта для скрипки с оркестром, вокальных циклов «Песни родного края», «Из народной поэзии», романсов, песен, хоров, сочинений для детей, пьес для баяна, музыки к драматическим спектаклям. Вдовин — лауреат Ленинского комсомола МоАССР (1968); сейчас работает педагогом в Саранском музыкальном училище.

³ В одном из концертов — как бы «вне конкурса» — прозвучали также два романса А. Бренинга (Саратов) в исполнении Т. Тюркиной.

⁴Мордовские народные песни, Саранск, 1969.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

НА СЪЕЗДАХ И ПЛЕНУМАХ

А. Иконников

Нерешенные проблемы

Мордовия

Содержание