Выпуск № 12 (433) | 1974 - страница 41

И затем, когда отважной зенитчице приходится пробиваться за помощью через болото в деревню, — в оркестровой партии вновь звучат интонации вокализа. А в эпизоде ее гибели в оркестре возникает мягкая попевка Васкова («Ах ты, Лиза, Лизавета!»), словно раскрывая слушателю те мысли, с которыми принимает смерть героиня...

Можно назвать еще несколько эпизодов, отмеченных психологической выразительностью. Это, в частности, сцены Сони с Мишей из второго акта, где Молчанов воссоздает рафинированно-тонкий колорит. Вообще, второй акт кажется более цельным по интонационному материалу и драматургически прочнее, нежели первый. Каждый эпизод гибели девушек (сначала Соня, затем Лиза, наконец Женя и Рита) являет собой новую ступень драматического восхождения. Мера трагической экспрессии точно соблюдена здесь. И средства нагнетания ее далеки от надрыва и сентиментов. Строгость и мужество, величественная патетика и возвышенная скорбь — такова гамма эмоций во втором акте.

Вершина восхождения — хоровой эпилог-апофеоз, основанный на лейттеме героизма. Этот эпилог связан с прологом — и по смысловому назначению, и по музыкальному материалу; вместе они образуют традиционную «арку».

И вот здесь мы подошли к проблеме пролога. Дело в том, что постановщики новосибирского спектакля поменяли местами два эпизода пролога и открыли оперу не героической песней Риты Осяниной «Нас не надо жалеть!», как задумано композитором, а сценой из жизни туристов, забредших на берег Легонтова озера. Тем самым авторы спектакля как бы акцентируют ту сложную социально-этическую проблему, что подтекстом проходит и в повести Васильева, и в опере Молчанова, — проблему отношения нынешнего молодого поколения к подвигу тех, кто отстоял на земле мир, счастье, любовь. С. Штейн и Г. Орлов «выводят» ее из подтекста, ставят прямо, почти в лоб. И не просто усиливают гражданственное звучание спектакля, но, по существу, именно в этом усматривают его пафос. Именно поэтому постановщики уделяют особое внимание решению пролога и эпилога.

...В песенку гитариста, соединяющую в себе современные бытовые и русские народные интонации, резко вторгается мотив, связанный с лейттемой трубы, но в смягченном, блюзовом варианте (девушка нашла в лесу старую гильзу). Мотив этот достигает кульминации, — вот тогда-то в зрительном зале и встает Левицкий — Васков и тяжелым, чеканным солдатским шагом выходит на сцену.

А затем возвращается песенка гитариста, но теперь она звучит уже не в бездумном a-moll, а на полтона выше, в напряженном, мрачном b-moll: мотив трубы был услышан. И как естественное развитие его звучит песня-монолог Риты Осяниной «Нас не надо жалеть!». Ярким контрастом врывается она в расслабленно-мечтательную, бездеятельную атмосферу отдыха туристов. В этой песне — волевой напор и сдержанность, она поется словно сквозь зубы, чтобы не дать выплеснуться той щемящей боли, тому страстному крику, в котором — жажда жизни молодых, сильных, сметенных войной людей.

Мелодия этой песни, как это часто бывает у Молчанова, — малоподвижна, вроде даже скована. Но в этой скованности — мощная внутренняя «пружина», которая и дает импульс к скупому и тем более значимому движению. Его поддерживает и усиливает аккомпанемент — лаконичный, но гармонически обостренный. Песня-монолог Риты Осяниной — один из ярких номеров оперы...

Вновь вернемся к мысли о том, что любая оперная партитура Молчанова бесспорно интересна и нуждается в детальном критическом анализе. Так и «Зори...» могут послужить поводом для широких споров и дискуссий. При этом мы отнюдь не склонны абсолютизировать и свое мнение. Не исключено, что оно внушено более консервативными позициями в смысле толкования жанра и модификации его форм, нежели те, из которых исходит сам композитор, а может быть и слушатели.

Но есть, на наш взгляд, и некоторые бесспорные качества оперных партитур Молчанова, в том числе и новой. К ним относится, например, стремление композитора трансформировать «театр состояния» (каковым является в основном классическая опера) в «театр действия». Все его произведения данного жанра столь активно-действенны и событийны, что подчас не оставляют «места и времени» для обрисовки состояния героя, для «показа его души». Нет, мы отнюдь не призываем к безусловному возврату традиционных форм. Но вот о том, что заменяет их и заменяет ли вообще, очевидно, можно и нужно поспорить.

Молчанов ищет, ищет смело, рискуя, пробуя какие-то новые формы и средства. По всей видимости, именно для углубления психологизма использует он в «Зорях...» такой редкий для музыкальной сцены прием, как полисцения. Прием безусловно интересный, особенно для оперы, с ее возможностью «полифонического раскрытия» состояния героев. Не сомневаемся, что он еще получит широкое развитие — в творчестве того же Молчанова. Однако пока он наделен скорее иллюстративной, нежели психологической функцией. Скорее динамизирует действие, «сжимает» его во времени, нежели углубляет его. Иными словами, и этот прием служит все тому же «театру действия», к которому столь тяготеет Молчанов...

Итак, новая опера Кирилла Молчанова — новые споры и размышления. И конечно — пристальное внимание театральных коллективов и зрителей. Только что родившиеся «Зори...» уже прозвучали во Фрунзе и Новосибирске; готовятся премьеры в Свердловске и Горьком... Внимание это заслужено, потому что Молчанов, как всегда, апеллирует к лучшим чувствам и мыслям современников. А аплодисменты аудитории стимулируют его к новым поискам и свершениям.

(Нотное приложение «Нас не надо жалеть!», фрагмент из оперы «Зори здесь тихие...». Слова С. Гудзенко. Музыка К. Молчанова)

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Содержание