пение богатства усадьбы Мечника и бедности жилищ молодых шляхтичей Стефана и Збигнева. Пожалуй, наиболее интересны декорации в кульминационной сцене с курантами (третье действие).

Странный разнобой возникает и в костюмах, что, как мы убедимся далее, тоже связано с режиссерской и музыкальной интерпретацией. К примеру, одежды женщин в усадьбе Мечника чересчур богаты, а девушки в усадьбе Стефана и Збигнева одеты почему-то большей частью в украинские костюмы (длинные корсеты, на голове венки с лентами и т. п.) Присутствующую в той же сцене девочку в коротком бархатном платьице вообще можно принять, скажем, за дочь режиссера, по недосмотру выбежавшую на сцену. В сцене прях у Мечника (начало второго действия) веретена заменены «аристократичными» пяльцами. Это еще один штрих, подтверждающий стремление постановщиков к романтической изысканности, заменившей безыскусственность деревенской обстановки (вспомним известную песню Монюшко о пряхе; здесь должен быть тот же колорит).

Словом во всех компонентах постановки ощутима нивелировка национальных черт. И это особенно удивительно для Львовского театра, связанного тесными культурными контактами с Польшей, имеющего давние традиции исполнения «Страшного двора».

Пожалуй, единственное, что несомненно удалось постановщикам, — это танцы, в особенности, заключительная мазурка (балетмейстер — М. Заславский).

Трактовка оперы как лирико-романтической комедии не могла не наложить определенного отпечатка на музыкальную интерпретацию. У Монюшко даже в комедийных ситуациях ощутима патриотическая интонация. Именно это обеспечило огромную популярность опере в эпоху борьбы поляков с царским самодержавием за национальную независимость. Даже наивная, на первый взгляд, завязка интриги (обет безбрачия) порождается стремлением героев целиком посвятить себя защите Отчизны. И знаменитая ария Стефана в сцене с курантами (где в музыке сочетаются национальные и общеевропейские черты) проникнута думой о Родине, олицетворяемой образом матери. Патриотическая интонация присутствует не только в Прологе (прощание героев с войском), но и в сцене гаданья девушек, во всей атмосфере быта дома Мечника. Выявление темы патриотизма осуществляется методом контраста — с этой целью вводится образ трусливого пана Дамазы. Не случайно только он охарактеризован старинным французским менуэтом, тогда как вся партитура насыщена типично польскими интонациями и ритмами, песнями и танцами, существующими как в цитатах, так и в авторском преломлении. В музыке преобладает энергичная и живая танцевальная стихия (полонез Мечника, краковяк Чесьниковой, начальная и заключительная мазурки). Кстати, столь значительная в «Гальке» лирическая линия здесь представлена, по существу, только думкой Ядвиги. Баллада же Чесьниковой (первое действие) — всего лишь дань традициям романтической оперы. Однако в соответствии с режиссерским замыслом наиболее ярким по музыкальному воплощению оказался квартет в сцене с курантами (испытание отваги рыцарей мнимыми духами), написанной в итальянизированной манере, а также женские номера — думка Ядвиги, ария Ганны. В то же время типично польские сцены молодых рыцарей и собравшихся вокруг Мечника гостей (во втором и в четвертом действиях) прозвучали менее интересно.

Разумеется, многое в успехе спектакля зависит от самих исполнителей. Благодаря хорошим голосовым данным и яркой игре Т. Полищук и В. Чайки, героини выглядят в некоторой степени убедительнее героев. Постановка наглядно показала, сколь важно для современного театра умение исполнителя «раствориться» в образе, использовать все средства — не только вокальные, но и актерские. Так, при лучших голосовых данных В. Лубяной (Збигнев) держится на сцене более натянуто и скованно, чем В. Игнатенко (Стефан). Наибольший сценический успех выпал на долю М. Нагирного (Дамаза), создавшего соответствующий авторскому замыслу яркокомедийный персонаж. Весьма колоритна и неудачливая сваха Чесьникова — В. Герасименко.

Исполнители партии Скалубы и Мацея — В. Малахаев и А. Липник равноценны в вокальном отношении, однако Малахаев выгодно отличался от своего партнера хорошей дикцией, что было особенно важно в комедийной сцене с курантами. Надо сказать, что музыкальный стиль «Заколдованного замка» вообще требует четкости деталей, большей отточенности исполнения, наконец, живого ритма действия, а всего этого в спектакле явно недоставало.

Непроработанность некоторых массовых сцен, а также расхождения оркестра с хором вызваны и объективными причинами. Коллектив Львовского театра переживает в настоящее время немалые трудности: ушел главный дирижер Ю. Луцив, отсутствует постоянный режиссер. В театре, где нет единого руководства, где ведущую постановочную функцию выполняют попеременно несколько человек, спектакли быстро расшатываются. Так случилось, кстати, и с интересно поставленной недавно «Хованщиной».

Спектакль «Заколдованный замок» нуждается в дополнительной работе. Однако уже и сегодня он пробуждает интерес публики. Если не спорить с данной позицией интерпретаторов, спектакль можно считать в известной мере удачным. Но, на наш взгляд, главной задачей постановщиков должно быть полное раскрытие достоинств оперы Монюшко, показ национальных и патриотических черт этого произведения.

ТЕЛЕВИДЕНИЕ И РАДИО

В. Фомин

Смотрите и слушайте симфонию

Растущее внимание к жанру музыкального телефильма — факт неоспоримый. Сегодня мы располагаем многими фильмами, запечатлевшими искусство замечательных отечественных исполнителей — дирижеров, инструменталистов, певцов. Широко вошли в практику телепередач и отдельные концертные номера, отснятые на пленку. И сразу вслед за констатацией этого факта хочется оглянуться на недавнее еще прошлое. Невозможно без чувства горького сожаления думать о том, что мы не сможем уже увидеть, как играли, как говорили и спорили о музыке В. Софроницкий и Г. Нейгауз, как дирижировал и репетировал с оркестром Н. Голованов, как создавала образ Графини в «Пиковой даме» С. Преображенская...¹. Как не посетовать на то, что мы не сохранили (или почти не сохранили) для будущего искусство С. Самосуда, А. Мелик-Пашаева, А. Гаука, Л. Оборина, С. Кнушевицкого, М. Юдиной, И. Браудо, Д. Ойстраха, «глазуновцев», уроки Г. Нейгауза и других. А сколь поучительны и интересны для любителей музыки были бы беседы и лекции — возьмем, к примеру, только ленинградцев — А. Должанского, А. Чернова, Ю. Вайнкопа!.. А разве сегодня мы используем все возможности, чтобы запечатлеть мастерство наших замечательных солистов и коллективов, выдающихся педагогов?

Множество музыкальных событий, происходящих на наших глазах, буквально просятся на кинопленку. Взять, к примеру, такое исключительное явление, как уроки музыки, которые проводит в одной из общеобразовательных школ Москвы Д. Кабалевский. Или недавнюю премьеру оперы С. Прокофьева «Игрок» в Большом театре. Или исполнение Р. Щедриным своих фортепианных концертов... Ни развернутые критические статьи, ни даже звукозапись — ничто не может заменить живого изображения, которое создает полную иллюзию непосредственного общения с исполнителями.

В свете сказанного четыре телефильма, созданных творческим объединением «Экран» и посвященных выдающемуся советскому дирижеру Евгению Мравинскому, — не просто отрадное, но обнадеживающее явление. Знаменателен уже сам факт выпуска таких фильмов. Кинопленка и Мравинский доселе «не встречались» друг с другом (если не считать «Вальса цветов» из «Щелкунчика», отснятого еще до войны для одного из киноконцертов).

_________

¹ Даже если в архивах и хранятся документальные кадры, запечатлевшие какие-то моменты выступления замечательных мастеров или отдельные, чисто бытовые ситуации, то они — при всей ценности — никогда не смогут заменить специально отснятого развернутого киносюжета.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

ТЕЛЕВИДЕНИЕ И РАДИО

В. Фомин

Смотрите и слушайте симфонию

Содержание