Выпуск № 1 (422) | 1974 - страница 59

Иван Йирко

Думается, перед талантливым и тонким музыкантом стоит сейчас задача овладения крупной симфонической формой, более точного ощущения ее архитектоники. Именно известные просчеты в драматургической организации ткани мешают, как нам кажется, причислить его Реквием к вершинам современного композиторского творчества страны. Сам же интонационный материал и оркестровая фактура — повторим — отмечены подлинным мастерством, талантом и вдохновением.

Немалое внимание уделяет Йирко поиску свежих тембровых сочетаний. Ему принадлежат Дивертисмент для флейты с арфой (1966), Serenata giocosa для скрипки с гитарой (1967), Соната для 14 духовых инструментов и литавр (1967). Последнее сочинение примечательно осторожной и разумной попыткой ввести в партитуру средства новейшей композиторской техники. Усложненные ритмические структуры, пуантилистические акценты, полифоническое движение додекафонных тем, и отсюда — общая напряженная атмосфера, острота и терпкость... А рядом — напев гобоя в третьей части, напоминающий народные мелодии, широкая, распевная тема у кларнета и флейты... На этом контрасте и строится драматургия произведения.

Отметим великолепное использование — особенно во второй части — колористических возможностей каждого инструмента в отдельности и различных сочетаний голосов ансамбля. Пьеса завершается мягким лирическим «высветлением», гармонии постепенно сменяются на остинатной педали и, наконец, приводят к традиционному трезвучию. Эта созерцательная «звучащая тишина» — как видно, откровенное выражение средствами музыки творческого credo художника.

Упомянем еще одно бесспорно талантливое сочинение Йирко — Шесть песен на слова А. Рембо для тенора с оркестром, отмеченных тонкостью и отточенностью лирико-психологических образов, и в то же время острой экспрессивностью вокальных интонаций, подчас приближенных к выразительной человеческой речи. Эта экспрессивность рождает аналогии с вокальным письмом А. Берга.

Йирко отдает немало творческих сил и поискам в жанре оперы, стремясь сообщить ей динамику современного кинодействия. Его перу принадлежат оперы «Двенадцатая ночь» (по Шекспиру) и «Удивительные приключения Артура Роу» (по Грэхэму Грину), идущие на сценах музыкальных театров Чехословакии.

Из числа других авторов, стремящихся к непосредственному контакту с широкой современной аудиторией, выделим таких композиторов, как К. Горки, Л. Барта, И. Дворжачек, И. Матыс.

Иржи Дворжачек — еще один музыкант среднего поколения. Ученик Вацлава Добиаша, он в первые годы самостоятельного творчества много трудился над обработками народных песен. И лишь пройдя эту «высшую школу», Дворжачек обратился к крупным жанрам. В его Симфонической сюите (1958), Концертной сюите (1962) и Мужских хорах (1955) преломлены богатые лирические традиции чешской народной и профессиональной музыки (в частности, Витезслава Новака). Однако произведения последних лет свидетельствуют о некотором усилении драматического начала в образно-эмоциональной палитре композитора. Среди партитур этого периода пьеса для фортепиано с оркестром Ex post (1963), композиция, отмеченная романтической экспрессией, не ослабевающей и в развитых лирических эпизодах. Сочинению свойственны резко контрастные сопоставления планов, динамичное движение материала к кульминации в разработке, соседствующее с фрагментами глубокого «вслушивания в себя». Все это производит тем более сильное впечатление, что весь опус длится около десяти минут. Думается, Ex post Дворжачека — наряду с симфонией Железного и Концертной музыкой Флосмана — с успехом мог бы звучать и на наших эстрадах.

Для творческого облика Дворжачека в целом характерно то стремление к предельной конкретизации темы — в том числе и с помощью слова, о котором мы уже говорили. В списке его произведений — хоровой цикл «Из дневника заключенного» на слова Хо Ши Мина, мужские хоры патриотического содержания под общим названием «Мобилизация» на стихи Франтишека Галаса, «Песни родной земли» на тексты Йозефа Горы и многие другие вокальные и хоровые произведения, посвященные актуальным темам современности.

Явно склонен был к программности, выраженной комплексом как словесно-понятийных, так и собственно музыкальных средств, и талантливый чешский композитор Любор Барта, безвременно скончавшийся в сентябре 1972 года в возрасте 44 лет. Среди созданных им сочинений — кантата для смешанного хора «Песни

нового времени», Четыре детских хора, Три мужских хора, симфоническая сюита «Из восточной Чехии», два скрипичных, Альтовый и Фортепианный концерты, Симфония, немало камерных инструментальных произведений. Живой нерв музыки Барты, точность и рельефность образов, сочность интонационной палитры и незаурядный темперамент сделали творчество композитора примечательным явлением в чешской музыке. Теми же чертами привлекает и одна из последних работ композитора — Второй концерт для скрипки с оркестром. Как показалось, музыка эта впитала в себя веянье импульсивных хачатуряновских партитур, что ощущается прежде всего в яркой экспрессии, окрашивающей не только виртуозные фрагменты, но и кантиленные эпизоды с красивейшими, словно завораживающими мелодиями. Особое значение в концерте приобретает метроритм, игра которого придает музыкальной ткани прихотливую переменчивость, изящество и грацию (быть может, сказались и следы юношеского увлечения искусством Стравинского). Одно из основных качеств произведения — острое чувство юмора. Можно — без опасения ошибиться — предсказать партитуре Барты долгую и успешную концертную жизнь.

Наш рассказ о творческом направлении, которое мы условно определили как «устремленное к аудитории», был бы неполон без таких поборников реалистических традиций чешской музыки, как Иржи Матыс и Карел Горки.

Матыс интересен прежде всего тем, что представляет не слишком развитый сегодня в чешской музыке жанр камерной лирики. Композитор добивается рафинированной утонченности в отражении духовного мира. Лирика его, отмеченная проникновенной интимностью, в чем-то близка эмоциям, запечатленным в яначековской музыке. При этом Матыс менее всего склонен к сентиментальности или подчеркнутой экспрессии. Для его опусов характерно точное ощущение меры, тонкость вкуса в отборе не только интонационного материала, но и средств его развития. Автор, видимо, хорошо знает новейшие приемы выразительности, что позволило ему добиться естественного сочетания традиционного с новаторским в зависимости от той или иной творческой задачи.

Вот эта внешняя неброскость, «негромкость» искренних сочинений Матыса, вероятно, более всего привлекает слушателей. Например, его Утренняя музыка для струнного оркестра, двух труб и ударных широко звучит как в Чехословакии, так и за рубежом. Не менее известны произведения композитора для детей — жанр, сравнительно мало популярный в этой стране.

Одно из последних сочинений Матыса — Музыка для струнного квартета и оркестра. Эта партитура сочетает в себе характерную для композитора проникновенную, тонкую лирику с мягким юмором. Драматургия основывается на смягченном контрасте как самих интонационных сфер, так и колористических красок инструментов. Квартету поручены эпизоды возвышенной и светлой лирики, порой окрашенной элементами жанровости.

Образ, выраженный средствами оркестра, более решителен, порой даже «жесток». Но господство лирических интонаций приводит в финале к умиротворенному согласию, к умудренному размышлению, завершающемуся гармоничным минорным аккордом piano. Пожалуй, можно упрекнуть автора лишь в некоторой затянутости этого финального эпизода...

Матыс — представитель брненской композиторской школы, которая сегодня весьма активна в чешской музыке. Школа эта включает в себя и такого приметного художника, как Карел Горки — представитель старшего поколения национальных мастеров. Творчество его является тем звеном, которое реально связывает искусство човаковского поколения с произведениями нынешних авторов, особенно работающих в сфере музыкального театра. Перу Горки принадлежат героико-патриотические оперы «Ян Гус» и «Гетман Шаровец», созданные в годы нацистской оккупации и несущие в себе заряд той идеи освободительной борьбы, что всегда была сильна о сознании чешского народа.

Одно из последних сочинений Горки — Третья симфония (1971), написанная в романтических традициях и отмеченная ярким воздействием фольклора. В интонационном строе симфонии отчетливы и следы влияния Дворжака (широта и распевность мелодий, эпико-романтический тип их развития)...

Брненская школа известна также и теми, подчас весьма смелыми художественными экспериментами, которые осуществляют отдельные ее представители. При этом далеко не всем удается столь же разумно и строго отбирать истинно необходимые для выражения своей мысли средства, как, к примеру, Иржи Матысу. Нередко эти средства превращаются в самоцель, знаменуют конечный, итоговый пункт творческого процесса. И даже в тех случаях, когда автор признает «вторичность» технологической сферы, он не всегда умеет подчинить ее — быть может, в силу недостаточной опытности — непосредственной интонационной выразительности музыки, изначально призванной воплотить идею, мысль, эмоцию.

Как показалось, неким самоценным объектом стали, к примеру, увлекательные комбинации различных приемов сонористики, алеаторики и коллажа в творчестве таких авторов, как Арношт Парша или Мирослав Иштван.

Уже названием инструментальной композиции — «Esercizii per uno, due, tre e quattro» (1970) — Парша обнажает технологическую задачу, поставленную перед собой. Композиция состоит из трех частей, в каждой из которых музыкант стремится показать тембровые возможности соло, дуэта, терцета и квартета. Если в первой части дано постепенное нарастание числа ансамблистов — от соло к квартету, то во второй — игра пар, последовательные дуэтные сочетания, а в третьей — алеаторические, случайные звуковые комплексы, призванные символизировать, по словам автора, случайность человеческих встреч. Думается, что символика эта крайне «приблизительного свойства». Потому что голоса

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Иван Йирко

Содержание