них — Г. Попов, Г. Свиридов, В. Салманов, А. Леман, О. Евлахов, В. Соловьев-Седой, А. Петров, Г. Тигранов, О. Димитриади, В. Дернова, Н. Привано, А. Климовицкий и многие другие. Блестяще защитив в 1937 году первую в Советском Союзе докторскую диссертацию по специальности теория музыки, Тюлин затем стал «крестным отцом» многих кандидатских и докторских работ.

Тюлин-композитор известен у нас намного меньше, чем Тюлин-теоретик. Отдавая все силы музыковедческой, педагогической и музыкально-общественной деятельности, он не имел возможности столь же систематически и непрерывно заниматься сочинением музыки. В его произведениях можно заметить некоторую близость ленинградской композиторской школе, а также раннему Прокофьеву. Композитор говорит: «...Тематизм (в том числе и чисто мелодический) всегда был и остался для меня основным “носителем” музыкального образа, воплощающим определенную “смысловую нагрузку” и предопределяющим дальнейшее развитие всего произведения. Этого творческого credo я придерживался во всех своих сочинениях как более традиционных, так и новаторских. В связи с этим огромное значение для меня приобретало широкое мелодическое развитие, понимаемое не как пресловутая “блуждающая” линеарность, а как развитие интонационно индивидуализированное и выразительное, возможности которого заложены в самой экспонируемой теме. При внутренней непрерывности “единого дыхания” такое развитие членится на отдельные фазы движения, подхватываемые все новыми мелодическими волнами, преодолевающими кадансовые рубежи и дающими самые разнообразные повороты мелодики. Большое значение при этом имеет “перекличка” кадансовых оборотов: своими переменами ладовых опор и ритмического строения они как бы обманывают инерцию музыкального восприятия, вызывающую ожидание аналогии, а их разомкнутость создает устремленность к дальнейшему развитию. Лучшими образцами такого мелоса служит тематизм некоторых произведений Чайковского и Рахманинова, изучение которых дало мне ключ к овладению широким мелодическим развитием в собственном творчестве»¹.

Об одной из пьес Тюлина, созданной еще в двадцатые годы и выдержанной в политональной и полиритмической технике, Дариус Мийо сказал, что прелюдия (тогда носившая название De profundis) написана «без всякой тени романтизма, отчетливо и остро».

Понятие «восемьдесят лет» ассоциируется с неторопливой степенностью, с представлением о «заслуженном отдыхе». Это не относится к Юрию Николаевичу Тюлину. Может быть, людям, не знающим его лично, трудно в это поверить, но на пороге своего девятого десятка он, можно сказать, находится в расцвете своей творческой деятельности. Его трудовой день начинается в шесть-семь часов утра и заканчивается (не без нарушения врачебных предписаний) — в десять вечера. Он оживленный собеседник, приглашающий гостя поиграть с ним в четыре руки. Он успевает следить за сочинениями композиторов вдвое моложе его самого: он говорит о Сергее Слонимском, Борисе Тищенко, Андрее Петрове, Родионе Щедрине. Продолжает создавать и редактировать свои теоретические труды, редактирует сборники и чужие работы. На его столе среди новых рукописей вдруг обнаруживается... шахматный журнал. Юрий Николаевич — может быть, это не всем известно — не только музыкант, но также спортсмен. И не только шахматы были всегдашним его увлечением. Еще в 1912 году он участвовал во «Всемирном гимнастическом празднике» в Праге как член команды русских спортсменов. В свое время он выполнял труднейшие гимнастические упражнения, вроде, например, стойки на одной руке. В некотором смысле Тюлин — «дважды композитор», если так можно выразиться: помимо музыкальных композиций, он время от времени сочиняет также и шахматные этюды, иногда появляющиеся в соответствующих изданиях². Личное обаяние и искренняя доброжелательность Тюлина привлекает к нему людей, вовсе не близких между собой по своим убеждениям, вкусам и возрасту.

Юрий Николаевич уже давно стал также и определенным явлением в нашей музыкальной жизни. Его уже интерпретируют. Кто-то подчеркивает в нем одни стороны, кто-то совсем иные. Мы попытаемся сделать это по-своему. И сегодня, поздравляя патриарха советской музыкальной науки с его восьмидесятилетием, мы приветствуем в его лице дух музыкальной науки, смело и открыто порывающей со всем устаревшим в ней, обращающейся без предрассудков и оглядки на авторитеты к живой музыке, в ней, и только в ней, находящей вечно тот же и вечно обновляющийся ее закон.

_________

¹ Цит. по ст. Н. Рогожиной «Ю. Н. Тюлин — композитор», опубликованной в юбилейном сб.: «Ю. Н. Тюлин. Ученый, педагог, композитор». Ред.-сост. Н. Г. Привано. М.–Л., 1973 (см. с. 95–163).

² Подружившись в 1911 году с Прокофьевым, Тюлин был не только первым слушателем некоторых сочинений великого русского музыканта, но и партнером его по шахматной игре.

Л. Мухаринская

Неутомимый исследователь

К юбилейной дате обычно стремятся вспомнить прежде всего прошлые достижения и заслуги юбиляра. Материал для соображений и обобщений подобного рода, конечно, найдется в изобилии, ибо пятьдесят с лишним лет музыковедческой деятельности Е. В. Гиппиуса, совпадающие с широким развитием советского музыковедения и музыкальной фольклористики (начиная с работ А. Д. Кастальского — 1923), позволяют говорить о неоспоримом вкладе Евгения Владимировича в нашу науку. Но когда думаешь о Гиппиусе, мысль обращается, прежде всего, к настоящему и будущему этой науки!

Каковы ее насущные, узловые проблемы в настоящее время? Глубоко правы те музыковеды, которые подчеркивают центральное значение гражданской темы в эстетическом, единство художественного и гражданского. Но если в 20-е и 30-е годы, отчасти под влиянием взглядов исторической школы Покровского, эта проблема нередко решалась с заметным креном в сторону собственно исторического, то в наши дни ясно осознается необходимость показать сложную внутреннюю связь, неразрывное единство исторического и эстетического. Применительно к фольклору это, во-первых, исследование ху-

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Л. Мухаринская

Неутомимый исследователь

Содержание