Выпуск № 1 (422) | 1974 - страница 20

дожественной эстетической ценности народного искусства, его воспитательной и социальной роли. Неотделимы от аспекта социологии и эстетики также вопросы научной классификации явлений народного творчества, его истории и типологии. Эти два исследовательских русла объединяет проблема сущности мелодической интонации и ее значения в формировании музыкального образа в фольклоре. Иными словами, речь идет о применении асафьевской интонационной теории в области фольклора и фольклористики.

Для научного метода Гиппиуса характерна «асафьевская процессуальность» в подходе к материалу, непременное интонационное слышание фольклора «изнутри», трактовка каждой мелодии с точки зрения органического, иногда очень сложного процесса претворения и преобразования в ней воздействий и впечатлений действительности. «Мне хотелось бы, — пишет Б. Асафьев, — слышать формы, наблюдать, как они образуются в сознании композиторов и как воссоздаются в восприятии чутких слушателей...»¹. Нечто аналогичное угадываем мы в очень пристальной и всегда внимательной, «вслушивающейся» мысли Е. В. Гиппиуса. Конечно, научность, логическая выверенность метода всегда останутся нашей «программой-минимум». Но этого недостаточно, как бы говорит нам всем содержанием своего научного творчества Евгений Владимирович, — мы должны, прежде всего, ощущать песню исполнительски, слышать ее авторски, как если бы мы сами ее пели, создавали и воссоздавали в процессе творчества, исполнительства... Вот почему ученому открываются как бы «сами собой» такие закономерности народного творчества, которые нельзя «увидеть глазом», зафиксировать и определить, исходя из предвзятой научной концепции, но которые можно услышать, понять «изнутри».

Проведенные им в содружестве с Зинаидой Викторовной Эвальд повторные песенные экспедиции на русский Север и в Белоруссию имели своей основной целью исторический анализ различных социальных напластований в сельском и городском быту, в песенном репертуаре местной, областной или даже — общенациональной традиции. Симптоматично, однако, что именно тогда и, как бы «попутно», были открыты и основные закономерности формирования древнейших трудовых земледельческих напевов. Накопившийся материал позволил обосновать и ввести в научный обиход новое в то время понятие «формульного напева». Теперь мы не можем обойтись без этого понятия в анализе календарных и свадебных песен, былин. Теперь это стало «общим местом» музыкальной фольклористики. Но... но его надо было открыть, обосновать это будущее «общее место»!

Выход за пределы первоначально поставленной задачи характерен для научного творчества Е. В. Гиппиуса в целом. Чрезвычайно показательны в этом отношении даже самые «скромные» внешне «предисловия», «примечания», «комментарии» в книгах, брошюрах, сборниках...

Если речь идет о формировании крестьянского многоголосия и разнообразии его форм, то одновременно разрабатывается проблема его локальных стилей и «попутно» опровергается распространенное заблуждение о якобы позднем происхождении многоголосия на Руси. Если речь идет о стилистике канта, то «попутно» разбивается существующее представление об исключительно профессиональной, книжной традиции его развития.

Чрезвычайно своеобразна трактовка ученым задач социологического исследования. И здесь снова много перекличек с Асафьевым (особенно, с его книгой «Русская музыка XIX века»), но много и своего, особенного. Чрезвычайно характерно стремление автора к максимальной документированности изложения. Встречающиеся в его работах ссылки на социально-демографические данные экспедиций («зарегистрирована только в старшем возрастном слое», или же — «зарегистрирована на всем побережье во всех возрастных слоях» и т. д.), на текстовые и нотные публикации XVIII и XIX столетий теряют свой справочно-библиографический характер, становятся равноправными аргументами-доказательствами развертывающейся мысли.

Каждый песенный сюжет, сюжетный мотив, поэтический образ, характерный мелодический контур исследуются в их конкретном бытовании на протяжении полутора столетий со времени первой записи и публикации напева. Характеризуется и сборник, в котором данный напев был впервые издан, анализируются методы его обработки и «подачи», позволяющие судить о социальной направленности, социальном адресе публикации, о ее «потребителе». Исследуются многочисленные напластования, контаминация сюжетов и их отдельных мотивов, возникавшие при последующих изданиях. Автор касается и трактовки напева в произведениях композиторов-классиков, его применения для характеристики персонажа или же ситуации в опере. И в результате мы можем проследить историю коренного смыслового преобразования старого песенного контура,

_________

¹ Б. Асафьев. О себе. Цит. по ст. Е. Орловой «Работа Б. В. Асафьева над теорией интонации». В кн.: «Интонация и музыкальный образ». М., 1965, с. 155.

«постепенного оформления обычного современного напева» популярнейшей «Вниз по матушке по Волге» или же «Последний час разлуки», где степень преобразования выражена еще ярче, еще резче!

Если речь идет о революционной песне, то автор не только исчерпывающим образом исследует архивы, публикации ее на языках различнейших народов мира, но и научно доказывает изменяемость напевов революционных песен и гимнов, подверженность их тем же законам исторического развития, которые характерны для всех фольклорных произведений. Он опровергает концепцию своеобразной исключительности и абсолютной «неизменяемости» текстов и напевов рабочих революционных гимнов, отстаиваемую многими знатоками европейского революционного фольклора (среди них и такой выдающийся исследователь, как Вольфганг Штейниц, автор фундаментального труда «История немецкой демократической песни за шесть столетий»!), концепцию, согласно которой некоторые собиратели и исследователи целиком выводили массовые революционные песни пролетариата за пределы фольклора (показательно в этом смысле название сборника «Беларускiя народныя i рэвалюцыйныя песнi», изданного в Минске в 1938 году).

В последнее время вопросы методологии разрабатываются Гиппиусом со все более явственным креном в сторону общих проблем науковедения. Об этом свидетельствуют его последние выступления в Вильнюсе и Минске. Говоря о принципах научной классификации и каталогизации, Гиппиус связал их с общими проблемами классификации динамических процессов на основе общей теории систем. В свою очередь, эти общенаучные вопросы неразрывны для ученого с актуальными задачами сегодняшнего дня, в частности с анализом оптимальных вариантов картографирования напевов и текстов, с оценкой того, что сделано здесь наиболее «продвинутыми» в этой области фольклористами республик Прибалтики.

Борьба за современную, научно обоснованную марксистскую методологию — одна из доминант научно-общественной деятельности Е. В. Гиппиуса. Сюда относится разработка проблем координации деятельности музыковедов-фольклористов национальных республик, создание единой научной терминологии и единой методики нотной записи, не стирающей, не нивелирующей национальных особенностей фольклора каждого народа. Речь идет о подготовке научной базы для организации Всесоюзного института фольклора.

Но и в области личного творчества любой труд Евгения Владимировича всегда методологически заострен и потому нацелен в будущее. Об этом неопровержимо свидетельствуют многие сугубо «практические» работы, связанные с нотированием или же редакцией «готовой» нотации народных напевов — русских, белорусских, карельских, осетинских и других. Ученый категорически восстает против того метода расшифровки звукозаписей, который на протяжении десятилетий считался «образцовым» и «подлинно научным». Я имею в виду педантически бездумную регистрацию всех деталей исполнения, вне зависимости от оценки степени их стилевой обоснованности, или же наоборот — случайности. Во всех редактируемых Гиппиусом изданиях настойчиво формулируются научные требования, касающиеся принципов аналитической нотации, аналитического отграничения закономерного от случайного, выделения в самой нотной записи, в ее внешних очертаниях типических национально своеобразных форм ритмической композици и песни, специфического для данной традиции характера варьирования напева при его строфическом развитии. Естественно, что для выполнения этого требования необходимо фундаментально исследовать и сличить друг с другом если не исчерпывающее, то, во всяком случае, подавляющее число национально характерных образцов, выявить черты типического в национальном стихосложении, ритмическом распевании стиха в напеве и т. д.

Вопрос об общих принципах аналитической нотации связан нередко с проблемой реконструкции напева. К ней приходится прибегать каждый раз, когда утерян (или «стерся») оригинал звукозаписи, или же если речь идет о слуховых записях XVIII или XIX столетий. Значит ли это, что по фрагменту может быть восстановлено музыкальное целое, подобно тому как Кювье восстанавливал скелет по одной берцовой кости или же Герасимов реконструировал облик наших предков по структуре черепа? Мыслимо ли здесь воссоздание по «логике музыкального целого», от которого зависят все его отдельные фрагменты?! Нет, в народной музыке, с ее многообразием локальных стилевых норм, их взаимовлиянием и переплетением, это практически невозможно и даже, в известном смысле, опасно: в ряде случаев попытки подобного рода означали бы лишь подчинение народного искусства «предустановленной логике» одного, более или менее произвольно избранного стиля, принимаемого за «классический». Но возможно дополнение утраченного фрагмента мелодии или текста песни, прояснение

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Содержание