и т. д. Праздниках песни, которые требуют особого репертуара⁴. Конечно, у хора «Ave Sol» совсем другие возможности, но все же, если он негласно считается своего рода конденсатором достижений латышских хоровиков, то от национального репертуара этого коллектива мы вправе требовать по крайней мере большего многообразия и более активного воздействия на развитие всей хоровой культуры республики…

Еще одна общая проблема, на мой взгляд, выдвинутая съездом, — степень художественной зрелости среднего поколения композиторов. В настоящий момент у нас определился весьма компактный отряд авторов (с тридцати шести до сорока шести лет), которые моложе своих учителей приблизительно на двадцатипятилетие. Сочинения этого поколения составили 65% всего съездовского репертуара, что отражает их большой удельный вес в музыкальной жизни республики. Старшие представители отряда (Г. Раман, Э. Гольдштейн, Алд. Калнынь, В. Каминский, А. Гринуп и др.) — послевоенные выпускники Рижской консерватории — были первыми из тех, кто вырос в условиях социалистической культуры; они выдвинулись в середине пятидесятых годов, когда в искусстве появилось много свежего и нового, в чем была и их немалая заслуга. Сегодня даже младшие из этого отряда, дебютировавшие в начале шестидесятых годов (Р. Калсон, П. Дамбис), миновали принятый возрастной рубеж «молодого художника».

Творчество авторов среднего поколения уже давно отмечено интересными идейно-тематическими замыслами; эстетические склонности каждого из них отличаются отрадным разнообразием, и теперь в первую очередь от них ожидаются зрелые сочинения, которые характеризовались бы высокой степенью художественности. Подобные ожидания оправдываются не всегда. В сущности, в адрес любого из упомянутых выше произведений крупной формы, невзирая на все их достоинства, можно высказать и ряд упреков. О просчетах сочинения для струнных А. Гринупа уже говорилось. Симфоническому творчеству Г. Рамана присуща некоторая неровность; после концепционно убедительной Третьей симфонии (1970) в «Concerto leggiero» все же чувствуется недостаточная продуманность целого; сближение музыкально «легкого» с «серьезным» не всегда эстетически убеждает. Несколько художественно зрелых партитур за спиной у Р. Калгана — музыканта весьма оснащенного. Написанная с известным техническим блеском, его Третья симфония стала бы еще убедительнее, если бы автор достиг большей уравновешенности и прозрачности всей образной системы сочинения, а это и есть вопрос зрелости. Совсем иного порядка промахи встречаются в музыке Р. Ермака. Как показывает его творчество последних лет, он добился хороших результатов в освоении специфики органа. (Напомним Концерт для органа и камерного оркестра, 1969.) Однако, по всей видимости, это произошло за счет роста общего художественного уровня композитора. Оратория «Биение сердца Саласпилса» показала недостаточную масштабность мышления Р. Ермака, что помешало ему должным образом осуществить столь значительный замысел.

Трудности в построении крупной формы порой испытывает П. Дамбис. Это связано с особенностями нетрадиционной выразительности его музыки, развитие которой основано как бы не на строго процессуальном развертывании нескольких изначальных импульсов, а на множестве свободных образных ассоциаций, возникающих вновь и вновь на протяжении всего произведения; в общем, перед нами своего рода «импрессионизм». В одной из концертных рецензий музыковед Я. Медынь метко охарактеризовал этот метод в аспекте музыкальной структуры: «Во внутреннем процессуальном развертывании материала… решающая роль принадлежит конструктивным или фонетическим построениям той или иной величины, то есть “дискретным” моментам тематического развития»⁵. Признавая уместность такой композиционной техники в хоровой музыке, «ибо там объединяющую функцию выполняет текст, слово», автор рецензии сомневается в возможностях ее применения в бестекстовых симфонических сочинениях. На мой взгляд, выразительность, основанная на свободном зарождении и потоке образных ассоциаций, в принципе может использоваться в любом жанре. Дело здесь не в большей или меньшей дискретности структуры; успех определяется тем, вырастает ли до масштаба подлинной поэтики комплекс данных художественных приемов. При всей чарующей свежести образов симфонических и ораториальных сочинений П. Дамбиса, в этом плане они небезупречны, что объясняется, по всей видимости, недостаточно строгими требованиями автора к себе в области стилистики.

_________

⁴Практика показала, что вполне последовательно эти обстоятельства учитывали лишь отдельные авторы, например, В. Каминский.

⁵Газета «Литература ун Максла», 1972, 28 октября (на латышском языке).

Как мы убедились, причины несовершенства языка и стиля у представителей среднего поколения самые различные. Но перед всеми ними, по моему мнению, на очереди задача выработки истинно убедительной художественной формы. Понятно, что осуществить это пожелание нельзя в отрыве от других важнейших качеств музыки — таких, как идейно-тематическая значительность, оригинальность замысла, образная глубина…

Из творчества молодого поколения, не отличавшегося, кстати, в последние годы особой активностью, отметим вокально-симфоническую поэму П. Плакидиса «Стрелок» (памяти латышских красных стрелков, 1972). Наряду с «Октябрьской ораторией» Им. Калныня это произведение — новое слово в латышском ораториальном жанре. В раскрытии историко-революционной темы авторы полностью отказываются от распространенной прежде монументальной статики и воплощают ее в образно-конкретных, свежих по выразительности динамических картинах. Впервые на композиторском форуме выступила молодая Р. Винтуле с циклом для женского хора «Зимние импрессии» — сочинением, которое выделилось в концерте хора «Дзинтарс» тонкостью поэтического настроения, тщательно отработанной фактурой.

На съездовской дискуссии обсуждались вопросы, касающиеся творчества начинающих авторов, характерные для музыкальной жизни не только Латвии. Появилось множество молодых музыкантов, которые, не закончив специального образования, добиваются успеха в области эстрадной песни, музыки к спектаклям и кино. Пропагандируемые радио, телевидением, молодежной прессой, поверив, что они вполне способны удовлетворить некоему «среднему вкусу», эти авторы нередко бросают учебу и навсегда остаются вне сферы профессионального искусства. Вовлечь их в орбиту влияния композиторской среды и настоящих, высоких идейно-эстетических критериев — неотложная задача. Напомню в связи с этим, что продукция легких жанров заслуживает такой же исчерпывающей оценки в печатных рецензиях, как и серьезных. К тому же, обращаясь к первым, критика приобретает огромное число новых читателей и получает возможность влиять на их вкусы.

Учитывая все это, на съезде было принято решение создать в Союзе композиторов Латвии секцию советской песни и эстрадной музыки, цель которой — сплотить и самодеятельных авторов. Это решение выполнено, и такая секция действует с января нынешнего года под руководством Р.Паулса… Но — тут мы уже вступаем в область повседневной, текущей работы Союза — идейно-эстетической, и творческой, и практически-организационной. А это, пожалуй, тема особой статьи.

А. Шаверзашвили

«ГУРИЙСКИЕ ПЕСНИ» ОТАРА ТАКТАКИШВИЛИ

В грузинской музыке последних лет явственно прослеживаются две основные тенденции в развитии и обновлении средств музыкальной выразительности. Одна из них связана с глубоким изучением образцов музыкального фольклора, с пристальным «вслушиванием» и детальным анализом относительно малоизвестных и новых записей народных песен, особенно надури (трудовых), в которых наряду с традиционным трехголосием встречается и четырехголосие. Надури, как и целый ряд старинных песен других жанров (в том числе и духовных), вошли в репертуар вокальных октетов «Гордела» и «Рустави» и существенно расширили наше представление о творчестве грузинского народа. Таким образом, эволюция профессионального языка происходит за счет раскрытия и освоения внутренних ресурсов фольклора.

С другой стороны, многие авторы как молодого, так и среднего поколений стремятся активно использовать творческие завоевания других братских республик, в первую очередь — завоевания русской советской культуры, а также современной западноевропейской музыки. Модернизация партитуры, ритмики, ладогармонического строя совмещается в их искусстве с претворением национальных традиций. При наличии таланта и хорошего вкуса здесь достигается новое для грузинской музыки художественное качество. В такого рода сочинениях особенности национального мышления отражаются весьма обобщенно, опосредованно.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

А. Шаверзашвили

«ГУРИЙСКИЕ ПЕСНИ» ОТАРА ТАКТАКИШВИЛИ

Содержание