Выпуск № 7 (416) | 1973 - страница 19

Обе тенденции, о которых идет речь, не изолированы друг от друга; они взаимодействуют, обогащая грузинскую музыку интересными находками.

Отар Тактакишвили — убежденный приверженец первой тенденции. Великолепный знаток национального искусства, он всегда обращается к широкой массе слушателей; об этом свидетельствует тематика сочинений композитора, их художественный язык.

Верно почувствовав специфику своего дарования, выработав четкую творческую позицию, Тактакишвили постепенно уходит от инструментальных жанров (две симфонии, Фортепианный и Скрипичный концерты, симфоническая поэма «Мцыри») к опере, кантате, оратории. «Связующим звеном», в котором отрабатывалась и шлифовалась необходимая техника, явились вокальные циклы на стихи современных грузинских поэтов, а также Н. Бараташвили и Важа Пшавела. Они, как и многочисленные романсы и песни, подготовили переход автора к монументальным синтетическим формам. В операх «Миндия» и «Три жизни», в ораториях «По следам Руставели», «Живой очаг» и «Николоз Бараташвили» О. Тактакишвили предстает перед нами уже как художник со сложившимся мировоззрением и творческим идеалом.

«Гурийские песни» для мужского вокального октета, смешанного хора и симфонического оркестра как бы подытоживают определенный этап поисков новых возможностей в использовании музыкального фольклора. Здесь напрашивается аналогия с такими известными русскими сочинениями, как «Курские песни» Г. Свиридова или «Озорные частушки» Р. Щедрина.

Гурийская народная песня до самого последнего времени была мало отражена в профессиональной музыке. Классики грузинского искусства и следующее за ними поколение композиторов обращались к карталино-кахетинской, имеретинской и частично мегрельской песне. Менее изучено было народное творчество горцев — сванов, хевсур, мохевцев, мтиульцев, рачинцев — и, как ни странно, совершенно уникальный гурийский музыкальный фольклор. Правда, еще З. Палиашвили проявил интерес к нему, дав классический образец обработки гурийской исторической песни («Али-паша» в первом действии оперы «Даиси»). Однако тогда еще не были записаны и расшифрованы варианты даже самых популярных напевов («Али-паша», «Хасанбегури», «Вахтангури», «Швидкаца», «Шашви Какаби» и другие). А потому характернейшие особенности гурийской песни: ее богатейшая полифония, ритмическое разнообразие, полиладовость, полная самостоятельность всех голосов — не могли быть в полной мере раскрыты.

После З. Палиашвили и выдающегося композитора и фольклориста Д. Аракишвили большой вклад в дело изучения грузинского фольклора внес Ш. Мшвелидзе. Фактически именно он открыл миру все своеобразие и самобытную прелесть песен горцев Грузии. Собственные записи стали основой для многих сочинений композитора, в том числе популярной симфонической поэмы «Звиадаури», в которой заблистали драгоценные крупицы музыкального фольклора Пшаво-Хевсуретии.

В освоение свежих интонаций гурийской песни внесли вклад молодые авторы: Н. Мамисашвили в симфонической сюите «В Гурии», Н. Габуния в «Басне» по Сулхану-Сабо Орбелиани. В обоих этих сочинениях интересно преломлены важнейшие качества фольклорного пласта, о котором идет речь: колоратурный орнаментальный криманчули, цврили (развитая мелодия с элементами импровизации), подвижный бас.

Гурийская песня стала больше культивироваться с появлением уже упоминавшихся вокальных ансамблей «Гордела» и «Рустави». Особенно большой вклад в популяризацию ее внесла семья потомственных народных певцов: Гиго и его сын Артем Еркомайшвили. В настоящее время большим знатоком фольклора Гурии является руководитель вокального октета «Рустави» Анзор Еркомайшвили, собравший большое количество редких записей, ждущих публикации.

О. Тактакишвили, имея на слуху многочисленные образцы гурийской песенности и будучи в курсе всех новых открытий и расшифровок, задумал свою ораторию как каприччио, где средствами симфонизма, сопоставлением контрастных частей и исполнительских составов (вокального октета и хора) достигается виртуозное «концертное» развитие исходного музыкального материала.

Первая («Надури» — «Трудовая»), третья («Хоруми») и финальная («Шуточная») части построены как состязание певцов и хора. В них блестяще претворены оригинальнейшие ритмические, интонационные и ладово-гармонические закономерности гурийского фольклора. Медленные части сочинения — «Плач о погибшем герое» и «Колыбельная» — вносят лирический элемент. Общий характер цикла, таким образом, может быть определен как лирико-жанровый, хотя в тематическом материале и развитии быстрых частей ощущается воздействие героико-эпической песенности. Это придает сочинению приподнятость, праздничность.

Начинается первая часть призывной репликой теноров октета:

Пример

Ей отвечает tutti октета:

Пример

Тематическое ядро, изложенное в партии первых теноров и подхваченное басами, определяет образный строй всей части. После утверждения его на фоне аккордов оркестра появляется типичное для гурийской песни криманчули, исполняемое звучным фальцетом:

На варьировании приведенных выше попевок развертывается динамичная картина труда. В подвижных, стремительных мелодиях часто имитируются наигрыши грузинских национальных инструментов — чонгури, доли, димплипито и т. д. А потому исполняются они почти без специально написанного текста, на возгласах и отдельных сочетаниях слогов: «о-дело», «ово-дело», «аба-дело», «римтири», «ур-ва-о», «во-ри-вой-да» и т. п.

После оркестрового отыгрыша начинается второй раздел, где тематическим материалом «завладевает» хор. Криманчули звучат в оркестре, придавая звонкость общему праздничному колориту.

Следует обратить внимание на случаи полиладовости и ладовой переменности, встречающиеся в гурийской песне и чутко уловленные О. Тактакишвили. Приведу только один из многочисленных примеров:

Фактически здесь мирно сосуществуют три лада — миксолидийский (альты и тенора), дорийский (сопрано) и эолийский или, скорее, мелодический мажор (басы). «Надури» завершается возвращением к начальной призывной реплике теноров октета. Здесь она дана на тон выше и поддержана tutti хора.

Наряду с зажигательными «возгласами», в первой части использован текст народной песни:

До межи дошли мы дружно!
Аба-дело! Хой-да!
Дальше нам идти не нужно! Хой-да!
Вот хозяин нас встречает,
Аба-дело! Хой-да!
Полный рог он наливает!

Труд — это радость. И если во время напряженного крестьянского труда — посева или сбора урожая — поется такая песня, это свидетельствует об оптимистическом мировосприятии грузинских крестьян и, в частности, жизнелюбивых гурийцев.

Вторая часть («Плач о погибшем герое») — медленно развертывающийся хорал, диалог октета и хора с оркестром (струнная группа). Его основная тема взята из гурийского плача «тирили». Вторую волну развития начинает хор; она подводит к драматической кульминации-«вопросу» на фоне рокота литавр. Однако «ответ» оркестра — вновь тихий и сдержанный. Интонацией размышления, воспоминания, истаивающим звучанием октета венчается эта лаконичная фреска.

Третья, наиболее протяженная часть цикла содержит жанровую картинку воинственного танца хоруми. Как известно, эта форма фольклора неоднократно была использована грузинскими композиторами в инструментальной и театральной музыке (популярны «Хоруми» А. Мачавариани для фортепиано, «Хоруми» для скрипки С. Цинцадзе, «Хоруми» из балета «Сердце гор» А. Баланчивадзе, «Хоруми» из оперы «Ладо Кецховели» Г. Киладзе). О. Тактакишвили первый создал развернутое вокальное хоруми, проявив большое мастерство и изобретательность в подражании инструментам чонгури и доли. (Следует заметить, что приемы «инструментализации» хора были также убедительно применены

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Пример

Пример

Содержание