Выпуск № 8 (381) | 1970 - страница 70

ни пристойности. Разнузданное поношение приняло столь скандальные формы, что в 1966 году правительство ГДР было вынуждено выступить с нотой протеста по поводу оскорбления дорогих для каждого культурного человека имен Баха, Бетховена, Моцарта и Брамса.

Об «эстетических воззрениях» хунвэйбинов и цзаофаней в свое время писал И. Голубев на страницах «Литературной газеты». В собственном журнальчике «Алеет восток», названном по первой строке наиортодоксальнейшей маоистской песни, они высказались напрямик. Издавался этот журнальчик недолговечной «пекинской коммуной», развалившейся со свойственной тем временам быстротой. Именно там появилась статья, озаглавленная «Международные музыкальные конкурсы — не что иное, как подлинная контрреволюционная политическая биржа». Наибольшим проклятиям подвергся, как и следовало ожидать, Московский конкурс имени Чайковского. При этом в «реакционеры-пианисты» были зачислены Г. Нейгауз и Э. Гилельс, «реакционным композитором» обозвали А. Хачатуряна. Более развернутую «характеристику» получили Д. Шостакович и Д. Кабалевский — «буржуазные правые элементы советского ревизионизма, ревизионисты-контрреволюционеры, антикитайский авангард». Не был упущен случай поглумиться и над классиками: «Скрябин. Реакционный прохвост, наносивший марксизму жестокие удары... Чайковский, Бах, Шопен. Представители феодальной буржуазной культуры, барабанщики феодализма и капитализма... Чайковский является реакционным композитором царской России XIX века. Его музыкальные произведения служили реакционным политическим целям».

Даже по сравнению со статьей Ши Мин-синя совершен еще один шаг к мракобесию «левее» здравого смысла. Что ж, хунвэйбины были в своей молодой наивности более откровенными, чем их закаленные в политических интригах вдохновители и руководители, и попросту выбалтывали то, что прежде в Китае старались дольше держать в секрете от мировой общественности...

Брань в адрес русской и советской музыкальной культуры не смолкает в КНР и по сей день. В 1969 году «критическая бригада» тяньцзиньской консерватории выступила в печати со статьей «Реакционные взгляды Станиславского на музыку». В ней великому режиссеру вменялось в вину то обстоятельство, что он поставил на сцене более двадцати опер, в том числе «Царскую невесту», «Пиковую даму», «Кармен» — оперы, которыми, по утверждению китайской критики, «помещики и буржуазия парализовывали революционную волю народа» и которыми Станиславский после Октябрьской революции «готовил реставрацию капитализма против диктатуры пролетариата». Досталось в статье и композитору И. Сацу, с которым сотрудничал Станиславский. Советская же музыка в целом уподоблена авторами статьи западной музыке, причем главные усилия устремлены на то, чтобы создать впечатление, будто между советской музыкой и музыкой «империалистического Запада» нет ни малейшей разницы: «Империализм и современный ревизионизм обильно стряпают джазовую, атональную, "битническую" и прочую музыку, которая развилась до того, что на сцене молотками разбивают рояли, а диких хищных зверей выпускают на сцену для "исполнения" на инструментах... Но все эти сотни ухищрений и множество опусов целиком посвящены одному: облегчению истерии загнивающих классов, заполнению душевной пустоты, щекотанию нервов. Это — отражение в искусстве политической действительности загнивания, упадка и неминуемой гибели империализма и современного ревизионизма. Это их предсмертные судороги, последний прерывающийся вопль» («Гуанмин жибао» от 20 сентября 1969 года).

∗

Хунвэйбиновский период был самым нигилистическим и самым разрушительным. Отстранение хунвэйбинов с политической арены, открытый выход армии к рычагам власти выдвинули задачу создания «нового порядка» (так писала китайская пресса), а вместе с дисциплиной военно-бюрократическая диктатура принялась усердно насаждать и «новое искусство».

В январе 1968 года в Пекине состоялся концерт самодеятельности. Это было действительно событие после двух лет кровавых междоусобиц. Центральные газеты возвестили о концерте аршинными

заголовками: «Великая победа революционной линии председателя Мао в литературе и искусстве!», «Великая победа великой пролетарской культурной революции!» Программа этого концерта включала «революционные» песни. Одна из них была написана тем же Ли Цзэ-фу для кинофильма «Председатель Мао — самое красное солнце в наших сердцах» и называлась «Желаем председателю Мао безграничного долголетия». Надо сказать, что в этом гимническом песнопении о революции нет ни слова, ни намека. А вот названия прочих номеров: «Председатель Мао роднее родного отца и родной матери», «Есть в Пекине золотое солнце», «Всеми силами будем создавать группы по изучению идей Мао Цзэ-дуна» и т. д. От культовой тематики отход допускался только ради лозунга момента. Во избежание каких бы то ни было недоразумений опасливые авторы брали самый лозунг в качестве заглавия, включали в песенный текст и уже к нему подгоняли размер сопровождения. Так, на январском концерте, о котором столь пышно оповещался мир, прозвучали песни-лозунги «Революционное единение — хорошо», «Народ поддерживает армию, армия любит народ», «Ревком — это хорошо», а в заключение — песня «Председатель Мао мановением руки посылает нас вперед», выражающая важнейший принцип «нового порядка» — безоговорочное, абсолютное повиновение воле Мао Цзэ-дуна.

Подобные опусы заполняли страницы китайских газет в 1968 году, причем тематика их никогда не выходила за рамки, установленные январским концертом.

Каждая песня проходила суровую апробацию. Число дозволенных к исполнению номеров сокращалось с каждым месяцем «культурной революции». 1 октября 1968 года газета «Жэньминь жибао» опубликовала официально одобренные песни; среди них было только три, известные прежде: «Алеет восток», «В открытом море полагайся на кормчего» и «Интернационал». Причем китайская версия текста «Интернационала» подправлена: в частности, из строки «ни бог, ни царь и ни герой» упоминание о герое удалили во избежание «крамольных помышлений»¹.

Захват власти и упрочение политического положения позволили маоистам заняться и вопросами культуры, в том числе музыкальным творчеством. В качестве основополагающих теоретических принципов из сочинений Мао Цзэ-дуна были выбраны три фразы: «Использовать древнее на пользу современному», «Использовать иностранное на пользу китайскому» и «Отбрасывать старое и продвигать новое». Сами по себе, в отрыве от повседневной политической практики, эти тезисы звучали привлекательно. В самом деле, почему бы не использовать древнее, то есть классическое, наследие на пользу современному? Да и возможно ли, чтобы классическое наследие приносило вред современности? Но если под понятием «современность» скрывается основанный на невежестве широких народных масс режим военно-бюрократической диктатуры, то поневоле оказывается, что древнее ему — не в помощь. Поэтому лозунг служения сегодняшнему дню по сути превратился в обострение дикого мракобесия и нигилизма по отношению к культуре в целом. Музыкальное наследие не было исключением.

Что касается «использования иностранного», то первоначально оно было минимальным. Разрешалось исполнять лишь хоры японского композитора Мунэката Кано, который перекладывал на музыку «великие цитаты». Вскоре, однако, последовала реабилитация фортепиано: на нем разрешили аккомпанировать песни о Мао Цзэ-дуне, и это явилось претворением в жизнь второго принципа.

Третий тезис особенно энергично проводился в действительность в первой своей части, а именно в отбрасывании старого, что делалось, надо признать, с беспрецедентным размахом. Но вот с продвижением нового встретились затруднения. Пекинские власти, вероятно, были удивлены тем, что на их призывы создавать «новое», «небывалое», «чисто революционное», «пролетарское» и т. п. искусство отклика не последовало. Начиная с мая 1967 года центральная печать Китая выражала по этому поводу озабоченность. Позднее озабоченность переросла в тревогу. Новые шедевры не появлялись. Предпринятое расследование выяснило, что среди деятелей культуры распространились «вредные и ошибочные» взгляды вроде того, что «искус-

_________

¹См.: А. Гатов. «Интернационал» по-пекински. «Известия», 1964, 15 октября.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Содержание