Особенно велико было впечатление от «Священной войны». Мне слышались в ее мелодии отзвуки одной из первых красноармейских песен: «Смело мы в бой пойдем за власть Советов». Всегда, когда пели «Священную войну», перед моими глазами вставал Александр Васильевич Александров — композитор, знающий, что писать и как писать для советского воина, умеющий воодушевлять солдата на подвиги во имя Родины. Я еще раз почувствовал это в 1943 году, когда появилась «Песня о Советской Армии», написанная Александровым в содружестве с поэтом Осипом Колычевым к 25-летию Вооруженных Сил. К нам на Брянский фронт привез ее Е. Пронин, руководитель фронтового ансамбля песни и пляски.

Несокрушимая и легендарная,
В боях познавшая радость побед,
Тебе, любимая, родная армия,
Шлет наша Родина песню-привет.

Имя Александра Васильевича вспоминается мне каждый раз, когда я вижу афишу, извещающую о выступлении очередного ансамбля песни и пляски. Ведь это ему удалось дать жизнь новой синтетической форме музыкального исполнительства. С его легкой руки она получила огромное распространение. В каждой нашей республике (союзной и автономной), в странах народной демократии работают свои национальные ансамбли песни и пляски, демонстрирующие богатства культуры своего народа.

И начало этому положил Александр Васильевич Александров — хоровой дирижер, композитор, генерал.

И. Кузнецова

ВОСПИТАННИК ПОЛКА

Репертуар артиста... Он часто определяется природными данными, темпераментом, характером сценического обаяния. Но есть художники, чей репертуар, творческие привязанности и симпатии словно бы формировали события их собственной жизни...

Жил в Казани мальчишка. Обыкновенный, но родившийся в необыкновенное время, в революцию. В семье он был младшим. Рос сам по себе. Бегал куда хотел, чаще всего на знаменитое озеро Кабан, где зимой, на льду, еще хаживали «стенка на стенку» городские и слободские мужики. Иногда, устав гонять по улицам, присаживался вместе со всей ребячьей компанией рядом с каким-нибудь старожилом и часто слышал имя: «Шаляпин».

Вечерами его ждало новое чудо — кино. Правда, деньги в кармане водились редко, и он смотрел все кинобоевики, забравшись на забор летнего кинотеатра. Был мальчишка впечатлительный, мог легко от пустяка «взорваться». С этого все и началось: обиделся на мать и ушел из дома на улицу.

В те годы на борьбу с детской беспризорностью были брошены уже не сравнительно небольшие силы ОГПУ, а вся Красная Армия. Однажды группу достаточно грязных и сверхинициативных мальчишек окружило несколько красноармейцев. Они привели ребят в большую комнату, чем-то похожую на обыкновенный школьный класс. Вместе с ними туда вошел человек с командирской портупеей через плечо. Он вежливо, совсем как взрослых, пригласил всех сесть и сказал:

— Так вот, вы теперь не просто мальчишки, а бойцы Красной Армии.

«Бойцы» дружно раскрыли рты от восхищения, смешанного с недоверием.

— Заливаешь... — послышалось в одном углу.

— А форму дадите? — раздался практический вопрос.

— Дадим, — улыбнулся военный, оказавшийся комиссаром части.

А потом в классе появился другой военный и объявил уже совсем сногсшибательную новость:

— Будете вы, ребята, музыкантами, воспитанниками полка.

И тут взгляд его упал на крепкие смуглые пальцы черноволосого мальчугана, который от волнения вцепился в край стола.

— А вот этот мальчик, — сказал он, подходя к нему, — будет играть на кларнете...

Так началась музыкальная и военная биография Георгия Дударева. Чего только не разучили ребята под руководством своего любимого капельмейстера! И вальсы, и польки, и марши из классических опер. Зимой оркестр играл на катке. Все музыканты получили по пятнадцати рублей. С какой гордостью нес Дударев матери свой первый гонорар.

В пятнадцать лет, демобилизованный после пятилетней беспорочной службы, Дударев оказался в Москве. Хотел стать слесарем по металлу. Но музыка тянула к себе. И Дударев решился пойти узнать об условиях приема

в консерваторию. Там молодого рабочего ждало горькое разочарование. Почти на всех факультетах надо было сдавать экзамены по теоретическим дисциплинам. Не требовали этого только от вокалистов. И Дударев, не раздумывая, подал заявление. Его допустили к экзаменам и, прослушав, обнаружили хороший слух и легко льющийся, красивого тембра бас. Так Дударев стал студентом консерватории.

Жизнь тех годов была кипучей, энергия била ключом. И бывший беспризорный заинтересовался также институтом иностранных языков. Поступил на подготовительное отделение. Над институтом шефствовал Дом ученых, при котором был создан сильный, слаженный хор. Дударев стал в нем петь. Однажды руководитель коллектива хормейстер А. Степанов, работавший в Музыкальном театре имени К. С. Станиславского, объявил, что ему нужны самодеятельные певцы для пополнения театрального хора. В число отобранных попал и Дударев — не только за голос, но и за видную внешность, умение естественно держаться на сцене. Так он познакомился вплотную с театром, во главе которого стоял один из крупнейших его деятелей. Молодой хорист стал уже входить в атмосферу коллектива, когда получил повестку из военкомата. Его призвали в армию, определили в Ансамбль песни и пляски войск НКВД. Здесь он провел четыре года войны, четыре года выступлений в действующей армии, часто на передовой. Вокальный коллектив ансамбля возглавлял А. Свешников. Под его руководством хористы разучили много русских народных песен. Значение этой школы Дударев понял через несколько лет, когда начал петь в операх Т. Хренникова, Д. Шостаковича.

В 1947 году Дударев по конкурсу был принят в труппу Музыкального театра имени К. С. Станиславского и Вл. И. Немировича-Данченко, где дебютировал в роли Гремина. Друзья шутили: вот повезло человеку — из рядового попал сразу в генералы. Но не этому герою было суждено открыть истинного Дударева.

Кларнетист полкового оркестра. 1928 год

Его подлинная сценическая биография началась с партии Ордын-Нащокина в первой редакции «Фрола Скобеева» Т. Хренникова. В образах двух бояр — Тугай-Редедина и Ордын-Нащокина — композитору удалось показать столкновение старой и петровской Руси. Самодурству и невежеству Редедина он противопоставил образованность и здравый смысл Нащокина, который учен не затем, чтобы чины получать, а чтобы верой и правдой служить отечеству.

Спокоен, степенен герой Дударева: не торопясь, перебирают сильные пальцы яхонтовые четки, а в глазах лукавинка теплится. Умен боярин, начитан и наслышан. И голос у него задушевный, звучит сдержанно даже в гневе...

Дударев никогда не работал непосредственно ни со Станиславским, ни с Немировичем-Данченко, но он истинный актер данного театра¹. В нем живо глубокое ощущение специфики оперного артиста: идти в каждой работе от музыки. Это положение можно по-разному понимать. Кое-кто из исполнителей склонен видеть свою задачу лишь в преодолении технологических трудностей партии, в красивом и звучном «выпевании» нот. Для Дударева музыкальность — значительно более широкое и объемное понятие. Он мыслит не партией, а образом, умея прочесть драму в нотах, написанных композитором. Для него существует музыкальность дикции, сценической паузы.

Есть у Дударева еще одно достоинство, незаменимое особенно для современного оперного артиста, — удивительная чуткость к социальному положению героя, чуткость на существующую тончайшую связь между характером и внешностью. (Недаром он так много

_________

¹Правда, с ним многие годы работает как режиссер Н. Кемарская, актриса, наиболее полно впитавшая учение Немировича-Данченко.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

И. Кузнецова

ВОСПИТАННИК ПОЛКА

Кларнетист полкового оркестра. 1928 год

Содержание