Печать Сан-Франциско отмечает успех негритянского музыкального ревю «Радость — 69», идущего на сцене небольшого театра на Бродвее. Спектакль в постановке талантливого режиссера Оскара Брауна-младшего (он же и автор музыки) насыщен острым социальным материалом, взятым непосредственно из жизни негритянского народа, из нынешнего «жаркого лета» восстаний и гнева чернокожих американцев.

В спектакле — семь участников, но они сумели, как пишет газета «Peoples World», сделать «Радость — 69» живым сатирическим представлением. Особенной похвалы удостоилась певица и танцовщица Джин Пэйс, талантливо исполнившая полный огня национальный танец и боевую негритянскую песню протеста.

Джин Пэйс исполняет боевую песню протеста

ПИСЬМО ИЗ НОВОЙ ЗЕЛАНДИИ

Несмотря на свою географическую изолированность, Новая Зеландия систематически знакомится с интересными явлениями мировой музыкальной жизни. Многие известные артисты в наши дни находят удобным заехать в Окленд и Веллингтон, совершая турне по странам мира. В последние двенадцать месяцев нам удалось побывать на концертах ряда выдающихся дирижеров и исполнителей, включая Зару Долуханову и ансамбль Игоря Моисеева, Даниэля Баренбойма и английский камерный оркестр Жоржа Барати, Джулиана Олевски, Элизабет Шварцкопф и других.

Одним из наиболее значительных событий музыкального года стал международный фестиваль в Окленде, отметивший в прошлом году свое 20-летие. Первый музыкальный праздник в 1949 году продолжался восемь дней, нынешний фестиваль проходил в течение трех недель. Те, кто обладал достаточной выносливостью, могли почти каждый вечер посещать концерты.

Какие же события фестиваля оставили наиболее сильное впечатление? Прежде всего упомяну концерт американского пианиста Шуры Черкасского, который, несмотря на маленький рост, оказался подлинным гигантом пианизма. Он прекрасно справился с такими сочинениями, как Второй фортепианный концерт и Соната G-dur Чайковского, Фортепианная соната Бартока и произведения современного английского композитора Ричарда Родни Беннета. Столь же замечательным было его исполнение сонат Моцарта, Шуберта и Бетховена, где он выказал себя действительным продолжателем великой русской пианистической школы XIX века.

Любители оперы получили удовольствие от двух великолепных представлений Новозеландской оперной труппы — «Похищения из сераля» Моцарта (партию Осмина исполнял певец маори Инна Те Виата), бетховенского «Фиделио». Оба спектакля блестяще поставлены.

Новозеландский балет показал новый вариант «Золушки» с музыкой не Прокофьева (увы!), а Россини и хореографией балетмейстера австралийского балета Рэя Пауэлла. Остальные спектакли — это в сущности дивертисменты на музыку Бизе и Паулли. Несмотря на участие ряда талантливых молодых танцоров, они не произвели большого впечатления. Опять сказался недостаток средств, который сводит на нет успехи в развитии национального балета. Главная сложность состоит в том, что маленькие оклендские сцены не годятся для работы настоящей балетной труппы.

На фестивале прозвучало немало хоровой музыки. Соответствующая дань была отдана Гектору Берлиозу — в год его 100-летия Веллингтонский «Орфеус-хор» и оркестр Новозеландской радиокорпорации исполнили его «Те Deum». Кроме того, публика услышала «Те Deum» Верди, «Coronation Mess in С» Моцарта, отрывки из «Сотворения мира» Гайдна и произведения Баха.

Одним из особенно запомнившихся событий стал концерт музыки маори, так называемый «Таку Тоа». Здесь исполнялись народные песни маори, военные, ритуальные и любовные, танцы приветствия, танцы пои (девочки маори умело манипулируют цветными шарами, прикрепленными к веревке), игры с палками и «хакас» (грозные танцы устрашающе-эффектно раскрашенных воинов — зрелище, которое невозможно забыть, увидев его хоть раз!). Все выступления проходили, разумеется, в традиционных костюмах (постановщик концерта — Кинги М. Ихака).

Джеральд Симэн

ФРАНЦИЯ

Среди артистов, способствующих утверждению на французской эстраде песен социальной тематики, по праву должен быть назван и Клод Нугаро. Молодой певец впервые заставил заговорить о себе в 1962 году. Тогда он напел свою первую пластинку. Но тяжелые травмы, полученные им в автомобильной катастрофе, заставили певца на некоторое время отказаться от выступлений. Однако летом 1964 года он вновь на эстраде, охваченный страстным желанием с помощью своих песен общаться со слушателями.

Редакция газеты «L'Humanité» обратилась к молодому певцу с рядом вопросов, предварив публикацию беседы несколькими словами о нем самом:

«Клод Нугаро — это одержимый, влюбленный в музыку человек. Он принадлежит к миру серьезных и настоящих людей, которые всего себя отдают своему делу и никогда не допускают никаких компромиссов ни сами с собой, ни со своим искусством. Нам хотелось узнать некоторые мысли этого сдержанного, страстного и подчас скрытного человека».

Далее следует текст интервью:

— Пение — это Ваша профессия?

Нугаро: Нет.

— Но выступления в зале «Олимпия», по радио, запись на грампластинки — это Ваша основная работа?

Нугаро: Общество само превратило мое творчество в работу. Но я не считаю, что я работаю. Я лишь сочиняю мои поэмы и пою их. И полагаю, что в наше время поэзия может достигнуть публики лишь с помощью музыки. Для меня основное — не голос, а мое стило.

— Не уточните ли Вы свою мысль?

Нугаро: Охотно. Для меня не существует песня как развлечение. Я вне этой игры. Я поэт, то есть человек, который пытается опубликовать свои идеи с помощью слов. Слово — материал, которым я оперирую. Но чтобы придать своим стихам большую силу, я делаю им как бы «вливание» музыкой. Я стараюсь, чтобы с помощью мелодии и ритмов слова засверкали сильнее, чем когда они просто написаны на бумаге.

— Значит, Вашим стихам нужен допинг?

Нугаро: Если хотите — да. Мне необходимы эти напевы, эти ритмы, эти инструменты.

— В таком случае как советуете Вы назвать Ваши сочинения, Вашу исполнительскую манеру?

Нугаро: Это поэмы, которые можно петь...

— Какова основная тематика Ваших поэм, которые можно петь?

Нугаро: Я описываю окружающую меня жизнь. Но я не воспринимаю события по-журналистски. Я стремлюсь как бы сам участвовать в них, эмоционально переживать их. Когда я говорю о женщине или о майских событиях в Париже, я не пытаюсь делать репортаж. Я чувствую себя солдатом армии слов, вверенных мне как оружие.

— В чем бы Вы хотели преуспеть?

Нугаро: В общении с публикой. Для меня преуспеть — значит быть понятым слушателями. Видите ли, я начинал свою карьеру в качестве литературного критика и... всегда мечтал писать стихи. Однако очень быстро я понял, что маленькая книжечка стихов никогда не сможет иметь широкую аудиторию. Вот тогда-то я и пришел к этому чуду — песне. Своему творчеству я отдаю всего себя. И беспощадно строг к себе, стремясь, чтобы публика поняла все то, что я хочу ей сказать.

— Есть ли у Вас какое-нибудь особенно значительное воспоминание детства, предопределившее Ваше будущее?

Нугаро: О да. Раннее детство связано у меня с оперой, где пел мой отец¹. Это он помог мне понять чудо песни, чудо, возникающее из страницы партитуры Вагнера, из темы Кола Портера... Песня — одно из таинственнейших на свете чудес, владеющих человеком...

— А как Вы относитесь к наимоднейшим певцам — «юрлерам»? («hurler» — орать, выть. — Ред.).

Нугаро: По-моему, «юрлеры», выступающие на сцене, вполне могли бы поменяться местами с «юрлерами», воющими в зрительном зале. От этого ничего не изменилось бы!

_________

¹Пьер Нугаро — известный баритон, солист Парижской оперы.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Джин Пэйс исполняет боевую песню протеста

ПИСЬМО ИЗ НОВОЙ ЗЕЛАНДИИ

Джеральд Симэн

ФРАНЦИЯ

Содержание