Изображение

тива. Ибо она «автор» многих ярких сценических образов: Блонды («Похищение из Сераля»), Сюзанны («Свадьба Фигаро»), Анны («Антигона — 43»), Зорницы («Буйный смельчак»), Микаэлы («Кармен»), Церлины («Дон Жуан») и других.

Однако не только оперная, но и обширная концертная деятельность В. Александровой неизменно привлекает внимание аудитории. И это не удивительно: выступления актрисы всегда на высоком художественном уровне. Популярность певицы у болгарской публики объясняется не только ее природным дарованием, но и ее честным, бескомпромиссным служением искусству.

Лирико-колоратурное сопрано Валентины Александровой примечательно теплым и приятным тембром, эмоциональностью, великолепной техникой. Ее индивидуальности близки немецкие романтики, французские импрессионисты, русская классика. Именно в интерпретации этого творчества ее вокальные достижения особенно высоки — здесь всегда точно ощущаются стилевые и национальные особенности каждого произведения, подчеркнутая рельефность мелодической линии, тонкие и разнообразные нюансы, органический сплав стихотворного и музыкального текстов. Но естественно, пальма первенства принадлежит в ее репертуаре сочинениям болгарских композиторов.

Александрову вряд ли возможно отнести к числу ярчайших звезд на небосклоне вокального искусства. Вероятно, отчасти в этом и кроется разгадка ее волнующего мастерства. Певица не «эксплуатирует» красивые звуки своего голоса. Основная ее задача — добиться правдивой интерпретации исполняемого, понять замысел композитора и убедительно передать его. Великолепно и ее чувство ансамбля, от партнеров по оперным сценам она требует такой непринужденности интонирования, которая позволила бы свободно музицировать, а не просто выпевать необходимое, как это зачастую бывает.

Характерная черта Александровой — в равной степени совершенное владение всеми компонентами музыкально-сценического искусства. Вокальное мастерство, музыкальность, актерская техника — все позволяет ей достичь глубочайшего раскрытия психологического состояния ее героинь. Она «набрасывает» их характеристики с помощью ненавязчивых «полутонов», порой — полунамеков. Это не значит, однако, что артистке доступны лишь лирические партии. Она не чужда и драматических эмоций, умеет обрисовать и сильную личность, ярчайший пример чему — Анна из «Антигоны — 43». Но и в таких ролях певица, как правило, сдержанна, и лишь в наиболее остроконфликтные моменты прибегает к экспрессивным художественным средствам.

Словом, Валентина Александрова недаром приобрела известность серьезного музыканта и талантливой актрисы. Еще раз повторяю: она не стремится к сенсациям, но каждое ее выступление на сцене оперного театра или на концертной эстраде всегда представляет собой значительное художественное событие. Оно доставляет эстетическую радость, оставляет глубокое, неизгладимое впечатление.

Р. Бикс

ВДОХНОВЕННЫЕ МАСТЕРА

Когда Никола Гюзелев был удостоен первой премии и золотой медали на Международном конкурсе молодых оперных певцов в Софии в 1963 году, ему было 27 лет. Всего лишь за три года до этого он находился в мучительном раздумье, не зная, стать ли вокалистом или избрать профессию живописца. И надо сказать, что многосторонность дарования сослужила ему добрую службу. Гюзелев не только слышит, но и как бы видит музыку, зримо представляет себе человеческие характеры во всем богатстве психологических нюансов.

Это качество проявляется, например, в умении расставить несколько острых, специфических тембровых акцентов в любимых партиях князей Хованского и Галицкого и тем самым подчеркнуть различие образов.

«Оба они лишь однажды появляются на сцене пьяными, — говорит Н. Гюзелев. — Но Галицкий молод и легкомыслен. Он еще не понял до конца, что такое власть, слава. Его трусость и подлость особенно чувствуются как раз тогда, когда он пьян и не может контролировать себя. А Хованский? Ему 50 лет, и он не только воображает, что силен и властен, — он действительно таков. Отсюда и совсем иной колорит его опьянения, совсем иная походка...».

С большим успехом исполняет Н. Гюзелев одну из труднейших партий мирового оперного репертуара — партию Бориса Годунова. Среди характерных деталей внешнего облика героя, создаваемого певцом, — руки, беспокойные выразительные руки, которые безошибочно раскрывают душевное состояние преступного царя.

«Видел Иннокентия Смоктуновского, этого изумительно русского человека в "Идиоте" Достоевского на сцене театра Товстоногова в Ленинграде. И еще раз оценил значение детали в мастерстве актера: весь образ — сложный и объемный, каким создал его Достоевский, — воздействует в исполнении Смоктуновского с потрясающей силой. А ведь артист строит его лишь на игре двух рук, двух, словно различно относящихся к окружающему рук», — признается певец.

Путь Н. Гюзелева в искусстве начался в 50-е годы, когда он был еще учеником Софийской гимназии. Советские фильмы о Мусоргском и Глинке (демонстрация их была памятным событием в культурной жизни Болгарии того времени) оказались важными стимулами в его желании стать певцом. Монолог Бориса и ария Сусанина стали первым украшением концертного репертуара артиста. И по сей день Борис и Сусанин — его любимые партии. Вместе с другими ролями русского оперного репертуара — Галицций, Досифей, Хованский, Пимен, Варяжский гость — они принесли Н. Гюзелеву мировую славу.

Певческую подготовку артист получил у И. Йосифова и X. Брымбарова. После успешной работы в Академическом студенческом хоре имени Г. Димитрова, Ансамбле песни и танца МВД певец становится в 1961 году солистом Софийской народной оперы. Он дебютирует в роли Тимура в «Турандот». За восемь прошедших лет к этому персонажу присоединились Филипп, Мефистофель, Дон Базилио, Командор, отец Гавриил («Боянский мастер» К. Илиева), Крумов («Антигона — 43» Л. Пипкова). В своих многочисленных зарубежных выступлениях — в Советском Союзе, Румынии, Венгрии, Югославии, ГДР, ФРГ, Англии, Японии, на сцене театра Сан-Карло в Неаполе, в театрах Пармы и Турина, в Metropolitan Opera, в Чикаго, в парижской Grand Opera, записываясь на пластинки с такими партнерами, как Борис Христов, Элизабет Шварцкопф, Рената Тебальди, Джоан Сазерленд, Николай Гедда и другие, Н. Гюзелев исполняет и роли Инквизитора из «Дон Карлоса», Нурабада из «Искателей жемчуга», Альвизе Бодоеро из «Джоконды», Томаса Бекета из «Убийства в соборе» Пицетти, Джорджо из «Пуритан», Коллена из «Богемы», Рамфиса из «Аиды», Линдорфа из «Сказок Гофмана», партии баса в реквиемах Верди и Моцарта, в Девятой симфонии Бетховена, в «Stabat mater» Россини, в «Магнификате» Баха.

Артистическая манера певца поражает одухотворенностью, благородством и душевной теплотой. Он поет легко и по-настоящему красиво, у него удивительной выразительности голос, превосходное дыхание, помогающее ему создавать эластичную певческую линию, нежнейшую кантилену. При щедрой и изобретательной фантазии актер наделен отличным чувством меры и никогда не нарушает стилистического единства произведения — ни звуком, ни жестом. Н. Гюзелев не любит резких, грубых штрихов. На всех его творениях — печать высокой культуры.

«В русской и советской культуре меня привлекают прежде всего Пушкин, Лермонтов, Блок, Есенин, Пастернак. Затем Эйзенштейн, Пудовкин, Параджанов, Врубель и Серов. По-моему, они наиболее близки современному искусству», — уточняет свои привязанности талантливый болгарин...

*

Его первой партией был хан Кончак. Он спел ее в Софийской народной опере в мае 1964 года. Неожиданным для дебюта было это первое

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Изображение

Р. Бикс

ВДОХНОВЕННЫЕ МАСТЕРА

*

Содержание