Выпуск № 9 (370) | 1969 - страница 37

интонацией. И в этой части выдержана песенная сжатость и степенность повествования:

Подходил молодой пушкарь-от к бочечке.
А и с порохом-то бочка закружилася,
Ой, по подкопам покатилася
Да и хлопнула!
Загалдили, завопили злы татарове,
Благим матом заливалися.

Динамично изображая события осады татарской столицы, Мусоргский вместе с тем придает песне закругленность, законченность: она завершается в редакции композитора стихом, аналогичным начальному: «Так-то во городе было во Казани!»

Возвратимся, однако, к вопросу об источнике, из которого Мусоргский переписал текст песни. Сборник Худякова сейчас известен разве что специалистам фольклористам-филологам, а имя его составителя вряд ли что-либо говорит современным исследователям жизни и творчества Мусоргского. Между тем обнаруженная связь автора «Бориса Годунова» с Худяковым вызывает ряд существенных соображений, способных обогатить творческую биографию композитора.

Иван Александрович Худяков (1842–1876) — интереснейшая, но поистине трагическая личность. Талантливый фольклорист, собиратель и исследователь народных сказок, одареннейший просветитель-популяризатор, труды которого очень высоко расценил А. И. Герцен, Худяков совсем юным вступил в революционное движение, участвовал в так называемом ишутинском кружке и, очевидно, имел непосредственное отношение к покушению Каракозова на Александра II 4 апреля 1866 года. В числе участников террористического акта Худяков был судим. В известных своей реакционностью «Московских ведомостях» Каткова утверждалось, что «действительно, главным двигателем дела был именно тот самый Худяков, который в обвинительном акте и поставлен на первое место» ². Прямых доказательств руководящей роли Худякова, однако, не оказалось, и смертная казнь миновала его, хотя прокурор суда, министр юстиции Замятин, требовал для Худякова именно смертной казни, а один из судей, принц Ольденбургский, подал по этому поводу особое мнение ³.

Худяков был приговорен к тяжелейшей ссылке в Верхоянск. Ужасные условия жизни, при жестоком надзоре, пресекавшем любое его научное или литературное начинание (а Худяков, изучив якутский язык, составлял его грамматику, делал переводы с русского на якутский), довели молодого человека до умопомешательства. В результате долгих и настоятельных ходатайств матери его удалось перевезти в Иркутск, в психиатрическую лечебницу, где он в страшной депрессии, тридцати четырех лет от роду, и окончил свои дни.

После суда имя Худякова оказалось под строжайшим запретом. Изданная в 1867 году друзьями и единомышленниками осужденного его последняя книга «Древняя Русь» вышла в Петербурге уже без указания имени автора, анонимно. И вот в конце 1868 года Мусоргский обращается именно к сборнику народных исторических песен Худякова за текстом для своей песни Варлаама. Композитор, конечно, отлично знал, кто такой составитель этого сборника и какова его судьба (каракозовский процесс был еще вчерашним днем Петербурга). Возникает интересный вопрос, имело ли место личное знакомство Мусоргского с Худяковым? Прямых данных для позитивного ответа на этот вопрос у нас нет. Ситуация была не такова, чтобы композитор мог афишировать подобные предосудительные отношения. Однако есть серьезные основания предположить, что Мусоргский знал Худякова, что их сближало многое, в особенности исторические воззрения. Можно даже допустить, что Мусоргский познакомился с Худяковым еще за пять лет до неудачного покушения Каракозова, и не в Петербурге, а в Москве. Уже давно биографов Мусоргского интригуют очень интересные строки из его письма к М. А. Балакиреву от 13 января 1861 года. Находясь в Москве, Модест Петрович сообщал своему учителю.: «Я окружен здесь весьма приличными личностями, все бывшие студенты, малые живые и дельные. По вечерам всё ставим на ноги — и историю, и администрацию, и химию, и искусства — всё, и приятно беседовать с ними: но Иерихон . (Москва. — М. П.): эти люди составляют в Москве как бы отдельный кружок, — впрочем хорошие люди везде в стороне, оно и лучше, как вспомнишь, что "блажен муж, иже не идет на совет нечестивых"» ⁴. Упомянутые в письме радикально настроенные молодые люди, в среду которых попал двадцатидвухлетний Мусоргский, широтой своих идей и прогрессивностью взглядов, несомненно, произвели большое впечатление на начинающего композитора. Однако разгадать имена этих московских радикалов начала 60-х годов до сих пор не удалось и вряд ли в полной мере удастся.

Сейчас, когда в поле нашего зрения попадает фигура Худякова, можно высказать предположение, что именно он был среди тех «приличных личностей», которые окружали Модеста Петровича в Москве в 1861 году. Известно, что осенью 1859 года Худяков перевелся из Казанского уни-

_________

² «Московские ведомости», 1866, 28 сентября.

³ См.: М. М. Клевенский. И. А. Худяков — революционер и ученый. М., Всесоюзное общество политических каторжан и ссыльно-поселенцев 1929, стр. 105–106.

⁴ «М. П. Мусоргский. Избранные письма». М., Музгиз, 1953, стр. 17.

верситета в Московский и прожил в первопрестольной до весны 1862 года. Здесь он слушал лекции по русской литературе профессора Ф. И. Буслаева, здесь и положил начало своей научной деятельности, составив и издав весной 1860 года свой первый труд — упоминавшийся нами «Сборник великорусских народных исторических песен». В Москве Худяков был тесно связан с передовыми студентами: некоторые из них исключались из университета за различные акты протеста, направленные против академического консерватизма и бездарности ряда профессоров. Об этой среде рассказывает и сам Худяков в своей автобиографии ⁵, и М. Клевенский в цитированной выше книге о революционере и ученом. Передовое студенчество в те годы в Москве было еще немногочисленным, и естественно , предположить, что среди «весьма приличных личностей» находились и друзья Худякова.

Весьма вероятно также, что составленный им сборник песен вскоре после выхода в свет, еще в Москве, попал в руки Мусоргского. Все эти соображения, заключающие в себе значительную долю достоверности, однако, уступают в своей доказательности фактам последующей биографии Худякова, которые позволяют более отчетливо протянуть связующие нити между участником каракозовского заговора и автором «Бориса Годунова».

Худяков переехал в Петербург осенью 1862 года и с тех пор жил главным образом там вплоть до своего ареста 7 апреля 1866 года. В петербургские годы жизни, как уже говорилось, Худяков развернул интенсивную научную и популяризаторски-просветительную литературную деятельность, которая совмещалась с напряженной подпольно-революционной работой. Все это свело его с широким кругом людей. Среди них оказались и те, кто так или иначе был близок Мусоргскому.

Силою обстоятельств Худяков сошелся с членами семьи Стасовых. Прежде всего это была женская ее половина. Вскоре после закрытия воскресных школ, во второй половине 1862 года, группа петербургских общественных деятельниц организовала переводческое бюро и печатание популярных книг. Этим преследовалась двоякая цель: открыть новый источник заработка для нуждающихся женщин, а также наладить издание книг, прогрессивных по своим идеям и гуманистически нравственным качествам. Возглавляли это артельное начинание две наиболее авторитетные личности: сестра В. В. Стасова, Надежда Васильевна, и дочь декабриста В. И. Ивашева, энергичная и широко просвещенная деятельница Марья Васильевна Трубникова. Живейшее участие в этой переводческо-издательской группе принимала и жена Д. В. Стасова, близкий друг Мусоргского, Поликсена Степановна. В поисках заработка и возможности обнародовать некоторые свои труды Худяков завязал связи с женской издательской артелью. По-видимому, эти отношения установились в 1863–1864 годах. Сохранились письма Худякова (не датированные, но, очевидно, относящиеся к зиме 1865–1866 годов), где он сообщает родителям о возникших связях. В одном из них говорится: «Вы спрашиваете меня, какие это переводчицы, которые издали мои книжки. Это общество разных барынь: Трубникова, Ермолова, Стасова и др. Я эту книгу им продал: 3 выпуска за 150 руб. Они заказали мне написать к осени русскую историю. Я этим займусь летом в деревне у вас» ⁶. Три упомянутых здесь выпуска — это популярные «Рассказы о старинных людях», а заказанная издательницами русская история — несомненно его «Древняя Русь», появившаяся, как уже говорилось, в 1867 году без имени автора. В другом из опубликованных писем об этой книге сказано еще отчетливее: «Книга моя о «Великих людях» вышла, и я послал в Епифань два экземпляра... Пишу «Русскую историю», дошел почти до Грозного. Начало уже набирают» ⁷.

Установив отношения с женской артелью, Худяков и тематически стремился удовлетворить их запросы. В своих исторических работах он уделяет заметное место положению женщины. Так, в конце 1863 года в трех номерах журнала «Модный магазин» (№№ 20–22) были напечатаны его три очерка под общим названием: «Женщина допетровской Руси». Позднее Худяков последний из этих очерков поместил с изменениями в качестве дополнительной главы в конце книги «Древняя Русь». По-видимому, это сделано было по требованию издательниц.

Деятельное участие Худякова в женской издательской артели должно было сблизить его с Н. В. и П. С. Стасовыми, у которых, как известно, Мусоргский часто бывал. Более чем вероятно, что здесь он встретился и с Худяковым. Напомним, что именно в эти годы Мусоргский жил в коммуне. Радикализм мировоззрения Худякова, его занятия фольклористикой, интерес к естественнонаучным вопросам, к дарвинизму, а также его исторические работы должны были привлечь к нему Модеста Петровича. Бесспорно, в стасовской семье Худякову был близок и Дмитрий Васильевич Стасов, который еще с начала 60-х годов проявлял интерес к студенческому революционному

_________

⁵ И. А. Худяков. Записки каракозовца. М. — Л., «Молодая гвардия», 1930.

⁶ «Каторга и ссылка. Историко-революционный вестник», № 8–9. М., Всесоюзное общество политических каторжан и ссыльно-поселенцев, 1928, стр. 222.

⁷ Там же, стр. 224.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Содержание