Выпуск № 1 (362) | 1969 - страница 40

взрывчатость раскаленных чувств, радостное буйство ослепительно ярких красок. «Он может властно, горячо и эмоционально-насыщенно заполнить нотную запись “живым содержанием”, соблюдая законы исполнительской перспективы и проводя через все исполнение развитие основного замысла, — отзывался о своем ученике Игумнов. — Ярче всего проявляется талант Флиера, когда он берется за большие полотна».

Одна из причин широкой популярности Флиера в довоенные годы — удивительное соответствие его искусства духу времени. Героическая динамика, свойственная пианисту, его волевая устремленность, романтически-светлое мироощущение — все это вызывало живейший отклик у самых многочисленных слушателей. «Это пианист, — писал о Флиере Г. Нейгауз, — говорящий с массами властным, горячим, убедительным музыкальным языком, доходчивым даже до малоискушенного в музыке человека».

Беда подкралась незаметно. С конца 1945 года Флиер стал ощущать, что происходит что-то неладное с правой рукой. Заметно ослаб один из пальцев, потеряв свою активность и ловкость. Врачи терялись в догадках относительно диагноза, а руке тем временем становилось все хуже и хуже.

Вначале пианист пытался «хитрить» с аппликатурой. Затем вынужден был отказаться от ряда непосильных теперь фортепианных пьес. Быстро сужался его исполнительский репертуар, катастрофически уменьшалось число концертов. Он начал как-то постепенно «отходить в тень»... И, наконец, тот злосчастный вечер в 1949 году, который окончательно поставил точки над «i».

Это было подлинной трагедией: 36-летний артист в полном расцвете духовных сил оказался оторванным от концертной эстрады, которую любил, как, наверное, любили немногие.

Шли годы. Имя Флиера упоминалось теперь уже в связи с успехами его учеников — Б. Дави-

дович, Л. Власенко и других. Имя же Флиера-пианиста медленно, но неуклонно забывалось.

Поэтому, когда осенью 1959 года афиши известили москвичей о предстоящем концерте Якова Флиера в Большом зале консерватории, для многих любителей музыки это было полной и радостной неожиданностью. Что же предшествовало этому сюрпризу?

Окончательно разуверившись во всех методах терапевтического вмешательства, пианист решился на крайнее средство — операцию. К счастью, она прошла успешно. Настал день, когда врачи разрешили ему вновь сесть за инструмент. Начинать пришлось буквально с «азов» — с гамм, элементарных технических упражнений. Мастеру вспоминалось детство: вторично он шел уже пройденной однажды дорогой... С каждым месяцем крепла не только рука — крепла основательно пошатнувшаяся вера в себя, в свое артистическое будущее. Это было вторым рождением пианиста¹.

...28 ноября 1959 года переполненный зал Московской консерватории встретил Флиера бурной овацией и цветами. При его появлении на эстраде люди встали с мест. Музыкальная Москва горячо приветствовала своего любимца после многолетней разлуки с ним. Она в полной мере оценила его артистический подвиг. Маститый профессор, вырастивший к этому времени многих отличных пианистов, он имел моральное право навечно обосноваться в спокойной гавани фортепианной педагогики. Казалось бы, зачем рисковать? А выступление перед московской аудиторией, одной из самых строгих и компетентных в мире, концерт после долголетнего молчания, — не риск ли это? И все же верх одержала неистребимая любовь к эстрадному исполнительству.

Ноябрь 1959 года обозначил важную веху на жизненном пути Флиера. Со следующего года вновь широко развернулась его концертная деятельность. 60–70 выступлений в год стали нормой. Маршруты его гастролей пролегают, как и в молодости, по всему Союзу — Уралу, Сибири, Прибалтике, Украине, Белоруссии, Кавказу.

В мае 1960 года пианиста приглашают в Бельгию, на Международный конкурс. Вновь Брюссель, но теперь, 22 года спустя, Флиер присутствует здесь в качестве члена жюри. По просьбе брюссельцев он выступает перед публикой. Снова премьера и снова испытание — на сей раз перед зарубежной аудиторией. Успешно был выдержан и этот нелегкий экзамен. «Кто не помнит великолепного впечатления, которое он произвел в 1938 году?.. — пишет бельгийская газета “Суар”. — Я. Флиер — артист, у которого индивидуальность заставляет себя признать... Он может выразить революционные порывы, мощные градации, чувства отважные и гордые,.. он один из самых крупных советских пианистов».

Брюссель послужил отправным пунктом многочисленных зарубежных гастролей Флиера в 60-е годы. За Бельгией последовали Чехословакия, ГДР, Япония, Англия, США, Югославия, Болгария, Турция, Италия, Польша, а также многие другие уголки земного шара. И всюду — восторженные приветствия, аншлаги на концертах, одобрительные отклики специалистов и стихийные овации широкой публики...

Каковы же характерные черты художественного облика Флиера сегодня? Чем он привлекает нынешних слушателей?

В пианизме этого мастера 30–40-х годов и 60-х годов много общего, но немало и различий. Сравнение возможно, во-первых, благодаря тому, что в памяти музыкантов великолепно сохранился «прежний Флиер», и, во-вторых, благодаря тому, что здесь не было той медленной, постепенной и естественной эволюции, которая протекает у всех на глазах, делая подчас малозаметными метаморфозы в творческом развитии интенсивно концертирующего артиста. Десятилетнее «молчание» пианиста явственно разграничило его артистическую биографию на два отдельных самостоятельных этапа.

Когда в 1959 году Флиер фактически заново дебютировал перед москвичами, многие из них радостно узнали художественную манеру фаворита 30-х годов. Как и прежде, на сцене был артист ярко выраженного романтического склада, один из далеких, но верных и талантливых наследников исполнительской школы Антона Рубинштейна.

Как и раньше, эстрада словно бы тонизирует, тревожно и радостно волнует, но отнюдь не страшит пианиста; дыхание зала, заполненные народом ряда кресел окрыляют его. Причем, это отнюдь не искусственная приподнятость привыкшего к своему ремеслу профессионала-гастролера; это всегда непосредственная и искренняя взволнованность человека, бесконечно влюбленного в мир звуков, пронизанного им до мозга костей, осчастливленного самой возможностью музицировать на людях.

Как и раньше, талант исполнителя наиболее ярко раскрывается в произведениях крупной формы, требует больших звуковых просторов. Диапазон его репертуара последнего десятилетия сам по себе достаточно показателен: концерты Моцарта, Бетховена, Брамса, Равеля, Хачатуря-

_________

¹ Редкое, эпизодическое участие Флиера в начале 50-х годов в сборных концертах и камерных ансамблях (например, с Г. Гинзбургом) практически было известно кругу немногих слушателей.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Содержание