Выпуск № 1 (362) | 1969 - страница 14

гинальным»⁵, — справедливо писал В. Берков, имея в виду бурхановские хоры a cappella.

В «Касыде» происходит то же самое. Вступительные аккорды — это всего лишь ряд плагальных последовательностей. Но в сочетании с остинатно пульсирующей тоникой, колоритной оркестровкой, нарастающей динамикой они обретают эпическую картинность и красочность, а заключительное C-dur’нoe трезвучие звучит как-то особенно светло и спокойно, являясь одновременно и кульминацией гармонического движения, и его разрядкой.

Полны обаяния, мягкой, естественной грации и элементарные трезвучия побочных ступеней, и их разрешения в тонику в основной теме средней части.

Характерная черта гармонического языка «Касыды» — ее экспозиционная устойчивость. Она проявляется в протяженности комплексов, в неторопливо-повествовательной их смене, почти всегда метрически подчеркнутой, в отсутствии модуляционных переходов. Простое сопоставление аккордов (чаще всего трезвучий), тональностей — вот принцип, которым автор по преимуществу здесь пользуется. Эта черта, конечно, связана с повествовательностью общего характера пьесы, обусловленного исконными особенностями национального мышления⁶. Она естественно накладывает отпечаток и на тип развития тематизма. Так, в большой напряженной волне нарастания, о которой говорилось выше, своеобразно сочетаются элементы обычной разработки (вычленения, секвенции, имитации) с закономерностями развертывания национального мелоса, а именно — с отсутствием прямолинейного восхождения, движением относительно крупными пластами, свободным секвенцированием (неравных по величине, но равноправных по смыслу) звеньев.

Вообще говорить о национальном в музыке Бурханова — значит говорить о каждом ее такте, каждом обороте. Это стихийно ощущаешь, прежде чем трезво осознаешь. А оно во всем: в интонационно-ритмических структурах, обилии ладо-тональной переменности, в свойствах формы, в приемах традиционного народного музицирования (унисон, имитации наигрыша ная в прологе и ритмов нагора в финале), в особенностях инструментовки (колоритные тембры узбекского сато и афганского рубаба в европейском симфоническом оркестре). И разумеется, в характере самих образов, самого художественного мышления. Да и простота средств идет в конечном счете от лаконичности и предельной содержательности фольклорного искусства.

«Касыда Алишеру Навои» Бурханова не только вновь подтверждает многие привлекательные качества композитора, знакомые нам по прежним его сочинениям, но выявляет и новые. Ценнейшее из них — широта симфонического дыхания, убедительное развитие темы (что не всегда удавалось ранее).

Но все это не значит, будто автору «Касыды» нечего пожелать. Почти десять лет отделяют произведение от «Оды партии Ленина». Десять лет, за которые созданы лишь несколько инструментальных пьес и музыка к фильмам — до обидного мало для художника, которому есть что сказать. И второе. Хотелось бы, чтобы в каждом новом сочинении, узнавая прежнего Бурханова, мы острее и явственнее ощущали бы и Бурханова нового, ищущего, смело обогащающего палитру уже испытанных средств. Благо композитору с такой ярко выраженной индивидуальностью не грозит растворение в чужих стилях и течениях. Напротив, ясная направленность его творчества заставит подчинить себе эти новые выразительные средства, обратить их в «свою веру», обяжет служить собственным задачам и целям.

Н. Янов-Яновская

_________

⁵ В. Берков. Преображенная песня. «Советская музыка», 1961, № 6.

⁶ Например, об экспозиционности в творчестве Кара Караева в связи с его народными истоками убедительно говорит И. Абезгауз в статье «Талант, гражданственность, мастерство» («Советская музыка», 1968, № 2). Думается, что наблюдения эти существенны и для изучения других музыкальных культур Востока, в том числе узбекской и таджикской.

Казахстан

Первая симфония... Редко когда молодой композитор может похвалиться настоящей творческой удачей, обратившись к этому «королевскому жанру». Чаще из-под пера его выходит неплохая учебная работа, и только. И не удивительно: ведь симфония — прежде всего глубоко выношенная концепция, опирающаяся на жизненный опыт. Тем отраднее встретиться с произведением юного автора, отмеченным и крепким профессионализмом, и серьезной мыслью.

Речь — о Симфонии Мансура Сагатова...

Если окинуть взглядом весь путь развития казахского музыкального искусства, бросается в глаза необычайно бурный рост именно «королевского жанра». Достаточно сказать, что в среднем каждый год из сорока последних лет был отмечен рождением симфонического опуса. Конечно, количество — это еще далеко не все. Ну, а качество? О нем убедительно свидетельствует присуждение Государственной республиканской премии патриарху национальной профессиональной музыки Евгению Григорьевичу Брусиловскому за шестую симфонию «Курмангазы» и первой премии ЦК комсомола Казахстана — Мансуру Сагатову.

Два композитора — представители двух поколений. Это симптоматично: видно, крепки творческие связи между «отцами и детьми». И это дает прекрасные результаты, о чем можно судить по симфонии молодого композитора.

Она отличается свежестью, простотой и крепким синтезом основных признаков жанра с элементами народной музыки. Подчеркнем при этом, что автор отталкивается от стиля одного из основоположников советской симфонической школы — Н. Мясковского.

Мясковский и казахское искусство! Еще одна симптоматичная — уже в масштабах всей нашей многонациональной культуры — творческая связь. Воистину традиции советской музыкальной классики становятся общехудожественным достоянием самых различных республик, развивающих и приумножающих их.

Воздействие Мясковского особенно чувствуется в первой же части, где рождаются прямые аналоги с Двадцать первой симфонией выдающегося мастера. Сравним, например, темы главных партий первых частей. Их роднят квартовые интонации, междутактовые синкопы, пунктирный ритм, тональность, фактура. В разработке (цифра 13) мы вновь ощущаем опору на тот же источник, о чем свидетельствует, скажем, fugato, интонационно и ритмически весьма близкое аналогичному разделу знаменитой симфонии Мясковского (цифра 24 партитуры):

Правда, на этом сходство, пожалуй, и кончается. Тревожная, мятущаяся главная партия, открывающая симфонию после короткого двутактового вступления, отличается яркими национальными красками. Важнейшая роль здесь принадлежит ритму — вообще одному из главных «составных» казахской инструментальной музыки. Характерно и настойчивое подчеркивание VII низкой ступени минора, что также является одной из типичнейших черт национальной песенности. Тема, звучащая первоначально у скрипок, неоднократно повторяется у различных групп инструментов.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Н. Янов-Яновская

Казахстан

Содержание