Выпуск № 9 (358) | 1968 - страница 37

В облике Ойстраха-человека есть еще черта, которая во многом определяет его жизненное credo, — это благожелательность к людям. В своих оценках отдельных поступков, высказываний он внимателен, порой осторожен и прежде всего стремится найти и запомнить хорошее, отбросив недоброе, случайное. Это особенно ощущаешь, когда читаешь статьи и заметки Давида Федоровича 4 . Они покоряют большим душевным теплом, искренностью выражений. В кратких, литературно ярких зарисовках Ойстрах передает наиболее типичное в облике восхитившего его музыканта (таковы его статьи о Тибо, Цимбалисте, Казальсе и других). «Я», столь часто подавляющее во многих материалах подобного жанра, у Ойстраха не доминирует. Рассказывая о других, он не навязывает своего мнения и оценок. То же самое можно сказать и об отношениях Давида Федоровича с людьми в повседневной жизни. Общение с ним всегда большая радость. Разносторонне образованный человек, чуткий, внимательный собеседник, он всегда восхищает каким-то особенно свободным и вместе с тем

4 Он автор ряда статей, очерков, рецензий, напечатанных в разное время в газетах и журналах.

ту», достаточно блестящую и легкую, и бетховенский Фортепианный концерт (солистка — Вассо Деветци), где все будет на месте. И можно было быть уверенными в том, что с пространной и более чем опасной Четвертой симфонией Малера он придет к катастрофе. Но вот сюрприз! Бетховен был красивым, изящным, опрятным, хотя и лишенным величия. А Малер был попросту гениальным. Давид Ойстрах, преображенный музыкой, которую он, по всей видимости, обожает, очертя голову бросился в этот музыкальный поток, с великолепно контролируемой чуткостью схватил его лиризм, пел — без

строгим строем мышления, своеобразностью художественных мнений. Кажется, Блок сказал: я человек занятой. Я служу музе. Эти слова полностью относятся и к Ойстраху. Он служит искусству, служит беззаветно, не жалея сил, времени, отдавая творчеству, людям весь свой замечательный талант. Да, он имеет право сказать: — Я люблю скрипку больше всего в жизни. Подтверждение — вся жизнь артиста. С годами он стремится все больше и больше уйти от шума, суеты, мешающих работе и, к сожалению, что греха таить, занимающих немалое место в жизни некоторых исполнителей. И не случайно накануне своего знаменательного юбилея Давид Федорович, улыбаясь, говорит: — В этой дате все-таки есть не только плохое... Она приносит с собой и зрелость, опыт, большее понимание многих вопросов. Но главное — теперь я могу себе позволить, пожалуй впервые в жизни, заниматься только тем, чем хочется, играть только то, что нравится, что дает мне подлинную, непреходящую радость... Зная Ойстраха, его талант, его вкус, можно не сомневаться: «то, что мне нравится», — это всегда будет музыка самого высокого класса, самой высокой человеческой одухотворенности...

В концертной поездке. На переднем плане — Л. Оборин, Д. Кабалевский, д. ойстрах, в. ямпольский

чрезмерности и с несравненным умением воздвиг контуры и пропорции симфонии... Короче говоря, это был лучший Малер, которого слышал Париж. Кто бы мог этого ожидать!» Жорж Леон в « Юманите » (6 июня 1968 года ) вносит новый оттенок: «Я не думаю, чтобы отныне для Давида Ойстраха было какое-нибудь более чистое удовольствие, чем занятие ремеслом дирижирования. Мы не забыли его французского «дебюта» в этой роли — к пользе Пятой симфонии Прокофьева. В среду он почтил Брамса, проведя его Вторую симфонию после того, как снова придал Скрипичному концерту неизгладимую печать своей интерпретации. Когда артист подобного масшаба «рискует» предпринять параллельную карьеру, достигнув вершин виртуозности, мнение слушателей чересчур поспешно основывается на ложных приметах; начинают спорить о жесте там, где важен лишь полученный результат. А таковой у Давида Ойстраха и оркестра РТФ, выступившего в превосходной форме под его управлением, вызывает только следующее заключение: скрипач или дирижер, этот художник ведет себя как музыкант, презирающий легкодоступный эффект, показную возбужденность. Стремясь к добротному раскрытию музыки, он исполнил симфонию гамбургского композитора в освещении, свободном от «табу», которые так часто ее омрачают. Иначе говоря, вместо того чтобы ее драматизировать, он донес ее блеск, ее нежность, ее «лесные» очертания».

Приведем далее отрывок из миланской прессы...

« Концерты в « Скала ». Ойстрах-дирижер равен Ойстраху-солисту » — такой заголовок дает статье итальянская газета.

«Знаменитый скрипач появился в сезоне в двойном облике солиста и дирижера. И если первое уже больше не способно нас поразить, потому что он достиг вершины выразительности, то вторым он нас потряс. Действительно, Ойстрах за пультом равен Ойстраху со скрипкой или подобен ему. И миланцы, которые этого никогда еще не видели, были вновь охвачены энтузиазмом. Ойстрах — человек среднего роста, полный, с ласковым взглядом, ему почти шестьдесят лет, и он живет только музыкой: играет, преподает, «умножает себя». Перед оркестром его жест делается властным, со скрипкой — нежным и просто деликатным. В целом его великая личность, которая охватывает обширные музыкальные горизонты, очаровывает публику. Перед нами действительно первоклассный артист. Вчера вечером Ойстрах-дирижер преподнес нам Пятую симфонию Прокофьева превосходно, во всей фантасмагории красок, тембров, ритмов и

эмоций. И было радостно чувствовать в гальванизированном оркестре все искусство, ум, иронию и вкус современного мастера, воссоздающего одновременно образы новаторские и классичные... (...) Превратившись в скрипача, Ойстрах избрал Концерт Моцарта ре мажор (К- 218); он исполнил его в восхитительной манере, приветливо беседуя с кружком музыкантов оркестра, извлекая из инструмента изысканную звучность и избегая всякой ненужной виртуозности. Конечно, он мог бы воспользоваться средствами более легкими, более поверхностными, чтобы завоевать публику. Вместо этого в своем концерте он остался человеком вкуса и культуры, человеком интеллектуальным и утонченным».

И наконец, рецензии из венских газет...

« Курир » от 4 июня 1968 года пишет в статье под заголовком « В Музикферейне — захватываю

щий финал брамсовского цикла»:

«Фестиваль этого года был на редкость богат музыкальными событиями. Слушатель имел возможность узнать не только много разнообразной музыки, но, прежде всего, встретиться с высоким искусством интерпретации (...) Примером тому служит последний концерт брамсовского цикла в исполнении Венского симфонического оркестра под управлением Давида Ойстраха. ...Начинается Второй фортепианный концерт. Раздается звук валторны, доносящийся из волшебного леса Оберона. Фортепиано перефразирует эхо. Теплота и проясненность снисходит на слушателей. Великолепно звучание оркестра. Глубока, целомудренна и в то же время мужественна игра В. Бакхауза. Спокойствие, энергия и сила чувства дирижера передаются музыкантам и слушателям. Не остается времени на то, чтобы восхищаться отдельными моментами и анализировать впечатления: это сам Брамс, пришедший к слушателям. Наконец, о Четвертой симфонии — элегическом и героическом завершении цикла в целом, выдержанном Ойстрахом по духу и звучанию в идеальной пропорции. Неземное пение скрипок во второй части, после балладного вступления деревянных и медных духовых; жесткое и грубоватое веселье Скерцо, доведенное до высшего предела яростное и возвышенное величие в Пассакалии. Здесь на сей раз кроме привычной гранитной строгости формы была еще и пламенная, почти рапсодическая красота и необузданность. Естественно, восторг слушателей достиг такой степени, что в конце концерта они так долго приветствовали Ойстраха, как в антракте — Бак

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Содержание