А. Сохор

Руководство к действию

Владимир Ильич любил повторять слова Энгельса о том, что марксизм — не догма, а руководство к действию. Эти слова полностью относятся и к марксистско-ленинскому учению об искусстве.

Постичь художественное творчество в его многосторонности и динамике, сложностях и противоречиях — под силу лишь учению подлинно диалектическому, революционному. Именно таков марксизм-ленинизм. Он видит в искусстве отражение объективной действительности, преломленной через индивидуальное сознание мастера, а к пониманию общественного бытия и сознания приходит через раскрытие социальных противоречий. И эстетическая мысль, схватывая всю сложность художественных явлений и проникая в их сущность, становится для творящих, воспринимающих и изучающих искусство руководством к действию.

Замечательные образцы такого рода — статьи В. И. Ленина о Льве Толстом. Первая из них — «Лев Толстой как зеркало русской революции» — появилась 60 лет тому назад, когда отмечалось восьмидесятилетие писателя. Несколько позднее, сразу после его смерти, были написаны статьи: «Л. Н. Толстой», «Л. Н. Толстой и современное рабочее движение», «Толстой и пролетарская борьба» и «Л. Н. Толстой и его эпоха». Вместе с первой статьей они составили своеобразный цикл, отличающийся, при многогранности содержания, строгим единством темы и мысли.

60 лет — немалый исторический срок. Ленин писал о Толстом как о художнике своей эпохи, а нам сегодня автор «Войны и мира» и «Воскресения» видится фигурой почти легендарной, принадлежащей давно минувшему времени. Но в том-то и состоит диалектичность и действенность ленинского мышления, что в современнике показано бессмертное, непреходяще ценное, что уже тогда сделало его классиком, и, одновременно, в связи с его классическими произведениями выдвинуты самые актуальные, злободневные, жгучие проблемы эпохи. Поэтому ленинские статьи равным образом поучительны для истории искусства, изучающей прошлое, и для художественной критики, занимающейся современностью.

Лев Николаевич Толстой не только писатель, но и философ (а лучше сказать — писатель-философ). Во все времена художественная литература и искусство в целом (включая музыку) тяготели к философии и вступали с ней в союз. Но, быть может, никогда еще их отношения не были столь тесными и в то же время столь сложными, противоречивыми, порою запутанными, как сейчас, в середине XX века. Вот почему нам особенно важно понять сущность ленинского подхода к данной проблеме.

Основное внимание в своих статьях Ленин уделяет Толстому-мыслителю — его философским взглядам и этическому учению. Именно вокруг них в первую очередь кипели споры, шла идейная борьба и в дни юбилея писателя, и после его смерти. Именно эту сторону толстовского наследия пытались использовать в своих целях откровенные реакционеры и лицемерящие либералы, «казенные» писаки и ренегаты революции. Естественно, что критика известной теории «непротивления злу» и «нравственного самоусовершенствования» бы-

ла тогда актуальнейшей политической задачей.

Но посмотрите, как осуществляет Ленин эту критику! Ни на минуту не забывает он, что речь идет о гении, давшем миру нетленные ценности искусства. Более того, основой и отправной точкой размышлений Владимира Ильича всюду служит взгляд на Толстого как на великого писателя. Каждая из статей начинается именно с определения эстетического значения его творчества. Вот ленинские оценки Толстого, содержащиеся только в первых фразах некоторых статей¹: «великий художник» (215), писатель, «который дал ряд самых замечательных художественных произведений, ставящих его в число великих писателей всего мира» (224), автор «гениальных художественных произведений» (232). А далее в тех же и других работах говорится о его «мировом значении как художника» (219) и, наконец, о том, что «эпоха подготовки революции в одной из стран, придавленных крепостниками, выступила, благодаря гениальному освещению Толстого, как шаг вперед в художественном развитии всего человечества» (219).

Таким образом, не отрывая писателя от мыслителя и проповедника, Ленин не отождествлял их. «С одной стороны, гениальный художник, давший не только несравненные картины русской жизни, но и первоклассные произведения мировой литературы. С другой стороны, помещик, юродствующий во Христе» (216). Понимание глубокого различия между творчеством и философско-этическими взглядами ясно видно также в следующих словах: «Изучая художественные произведения Льва Толстого, русский рабочий класс узнает лучше своих врагов, а разбираясь в учении Толстого, весь русский народ должен будет понять, в чем заключалась его собственная слабость, не позволившая ему довести до конца дело своего освобождения» (227).

Противоречия во взглядах Толстого должны были, конечно, как-то отразиться и в его произведениях. Но вместе с тем мы видим, что великий писатель высоко поднимается над собственным философским учением благодаря силе своего гения. И отношение к нему Ленина в этом смысле можно сравнить с отношением Маркса и Энгельса к Бальзаку: та же непримиримость четких идейных критериев, то же признание грандиозной силы великого таланта, побеждающего, несмотря на политические предрассудки.

Здесь есть над чем подумать и музыкантам. Нам еще памятны времена, когда Вагнер, Скрябин и некоторые другие композиторы были «разжалованы» из классиков за философские ошибки и заблуждения. Сейчас справедливость восстановлена. Но разве не бывает так, что мы и сегодня оцениваем произведения того или иного композитора (особенно современного), основываясь на их программах или на высказываниях автора, на философско-эстетических предпосылках музыки, а не на самой музыке? Не приходится оспаривать важность такого рода предпосылок, их значение для художественного творчества. Но нельзя забывать и о могущественной роли таланта, способного преодолеть если не все, то многие ограничения, налагаемые на художника неполноценной или даже ложной философией.

Мысль Ленина такова: пусть Толстой и не нашел решения многих проблем русской жизни — его заслуга в том, что он «поставил целый ряд вопросов, касающихся основных черт современного политического и общественного устройства» (224). И именно гениальность позволила писателю выразить самые больные, самые проклятые вопросы эпохи «с громадной силой, уверенностью, искренностью» (224).

Но и этого мало. Гениальность позволила Толстому не только дать превосходные изображения помещичьего и крестьянского быта, но и правдиво отразить в своих произведениях «некоторые хотя бы из существенных сторон революции» — той революции, «которой он явно не понял, от которой он явно отстранился» (215). Действительно, как говорил Мусоргский, талант — это чувство истины...

Все это заставляет нас серьезно задуматься над ролью таланта в искусстве, глубже постичь его диалектические связи с мировоззрением.

И эти связи Ленин исследует глубоко и остро. Пробным камнем таланта, утверждает он, служит в конечном счете его способность отразить историческую действительность. Точка зрения жизни, которую Владимир Ильич считал критерием любой истины, определяет суждение и об искусстве. Поэтому для него оценка Толстого означает прежде всего анализ и оценку той жизни, которая породила его творчество, — анализ русской действительности второй половины XIX и начала XX века. Хорошо известно, с каким блеском выполнен этот лаконичный анализ. Охарактеризованы экономические условия (усиленный рост капитализма). Раскрыта классовая сущность исторического процесса: готовилась буржуазная

_________

¹ Все цитаты даются по сб.: «Ленин о литературе и искусстве» (изд. 3, М., ГИХЛ, 1967). Далее в скобках указываются страницы по этому сборнику.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

А. Сохор

Руководство к действию

Содержание