Выпуск № 9 (358) | 1968 - страница 35

А. Хачатуряна, возвестившего миру расцвет музыкальной культуры Советского Закавказья. Творческий размах Ойстраха огромен. Для него нет ничего невозможного в области скрипичной литературы. Лишь артисты-избранники могут с такой смелостью и совершенством воспроизводить самые различные стили. Локателли и Лало, Тартини и Шимановский, Бах, Венявский, Равель, Бетховен, Рахманинов, Сарасате, Хиндемит, Прокофьев, Барток... В чем же секрет столь разноплановых творческих постижений Ойстраха? Прежде всего в его необыкновенной зоркости. Это та зоркость художника, которая позволяет видеть широко и обобщенно, не упуская вместе с тем все важные детали. Убедительное доказательство — Концерт Брамса, где особенно ощущается тяготение исполнителя к единству замысла, обобщенности художественного образа, напряженной непрерывности развития. Идя за композитором, как бы вторично следуя тем же путем творчества, артист пронизывает каждый такт, каждую фразу своей художнической индивидуальностью. Впрочем, взаимоотношения Ойстраха с Брамсом вообще поучительны. Всю жизнь играл его выдающийся скрипач. Всю жизнь учил других его играть, но и — учился сам. В результате в начале прошлого концертного сезона мы были свидетелями необычайного события: Ойстрах исполнил Брамса как бы заново, и такого удивительно масштабного исполнения мы, кажется, еще не слыхали! Вот где сказалась одна из сильней

ших сторон дарования артиста — безукоризненное владение музыкальной драматургией! Контрастно сопоставляя лирически-отрешенные и динамически-экспрессивные образы, Ойстрах выступил настоящим режиссером. Он создал рельефнейшие музыкальные характеристики всех «действующих лиц» своей «постановки» и с замечательной убедительностью показал их во взаимодействии и столкновениях. Малейшие детали, акцент, sforzando, пауза приобретают в его толковании особую роль. И с какой тонкостью и одухотворением переданы брамсовские лирические раздумья, поражающие сочетания нежности и душевной мудрости, мужественности и мечты! В разговорах об исполнительской манере Ойстраха можно часто услышать восхищение аналитическим складом его ума, высокой интеллектуальностью интерпретации. Это верно, но безусловно и другое. Ойстрах — художник колоссального воображения, фантазии и душевной щедрости. Обилие многоплановых жизненных впечатлений, острый взгляд, замечающий в будничном множество поэтичных частностей, дают артисту огромную творческую «зарядку», рождают богатые ассоциативные связи. Думается, именно эти черты Ойстраха-артиста привели его сегодня к дирижерскому пульту. — Я пришел к дирижированию не случайно, — говорит и сам Давид Федорович, — это мечта раннего детства. Я всегда воспринимал дирижера как мага, чародея, который вызывает к жизни неземные звуки. Мне казалось великим счастьем подчинить себе стихию оркестрового звучания.

П. Столярский среди своих учеников. Во втором ряду второй слева Д. Ойстрах

И при всей моей любви к скрипке, неизменной на всю жизнь, мне хотелось властвовать над теми красками, которые может дать лишь оркестр. Привлекает в дирижерской деятельности и радость психологического контакта с артистами оркестра, то неуловимое душевное тяготение, которое возникает всякий раз во время совместной работы. Я глубоко уверен, что у дирижера может получиться лишь то, что нравится оркестру; иными словами, лишь та трактовка, которая отвечает художественным стремлениям коллектива. И в этом, мне кажется, разгадка того, почему один дирижер добивается успеха в своей работе, а другой — нет. — Дирижер, — с улыбкой добавляет Давид Федорович, — как врач. Если что-то не ладится, он должен точно угадать болезнь и найти путь к выздоровлению. Работая с оркестром, мне важно видеть глаза каждого музыканта. Пока мне везет: я всегда вижу во взгляде понимание и желание помочь. Участники репетиций приходят с желанием отдать все лучшее, что у них есть, надо только их не разочаровывать... Для того чтобы быть хорошим педагогом, прежде всего нельзя скучать; то же правило применимо и к дирижерскому искусству. Конечно, в этом искусстве существуют свои проблемы технического мастерства. Но пусть мне простят дирижеры, они все же значительно проще, чем те, которые стоят перед инструменталистами. Надо лишь уметь замечать свои недостатки. Что еще бесконечно привлекает меня в дирижировании — так это необозримое число первоклассных произведений, созданных для оркестра...

Дирижеру или скрипачу, — Ойстраху чужда поспешность, стремление к славе, сенсации. Музыкант, обладающий непререкаемым авторитетом и популярностью, он готовился к первому своему выступлению за пультом с невероятной тщательностью. Московский дебют состоялся в январе 1962 года: оркестр под управлением Давида Федоровича проаккомпанировал Игорю Ойстраху концерты Баха, Брамса и Бетховена. Этому выступлению предшествовали концерты в других городах, записи на пластинки.

Собственно симфоническую программу Давид Федорович провел лишь через год, в апреле 1963 года. Исполнялись Вторая симфония и Скрипичный концерт Брамса (солист В. Пикайзен), увертюра к опере Вагнера «Летучий голландец». Теперь в дирижерском портфеле Ойстраха симфонические циклы Бетховена и Малера, Чайковского, Пятая симфония Прокофьева, Вторая и Седыйая Шуберта, Десятая Шостаковича, все — Брамса, произведения Берлиоза, прокофьевская «Скифская сюита». Заметим сразу же, что

Ойстрах одновременно главный исполнитель и равный участник коллектива, властный руководитель и безупречный ансамблист. Отсюда то замечательное ощущение неразрывности с оркестром, которое напоминает поразительную слитность Ойстраха-скрипача со своим инструментом. Велики и многообразны дружеские и творческие встречи Ойстраха с людьми земли. И это не случайно: ведь «география» его гастрольных поездок поистине необозрима; игру посланца Советского Союза слышали около сорока стран мира, во многих из них он был первым полпредом нашего искусства. Невольно вспоминаешь чудесные строки из новеллы К. Паустовского «Сказочник»: «Беспрерывные поездки Андерсена можно с полным правом назвать путешествиями не только по земле, но и по своим великим современникам. Потому что, где бы Андерсен ни был, он всегда знакомился со своими любимыми писателями, поэтами, музыкантами и художниками. В длительном волнении, в постоянной смене стран, городов, народов и попутчиков, в волнах «дорожной поэзии», в удивительных встречах и не менее удивительных размышлениях прошла вся жизнь...» 2 . Пожалуй, вот так и Ойстрах. Для него путешествия по свету — это путешествия по музыке, которую он играет, и путешествия по человеческому восприятию (иногда очень разному восприятию!) этой музыки. И здесь пришла пора сказать об одной знаменательной встрече. Мы уже упоминали о роли Ойстраха в развитии и пропаганде творческих принципов советской композиторской школы. Действительно, немало славных страниц вписано с его помощью в летопись советской музыкальной классики. Бережно хранит в памяти скрипач совместную работу с Прокофьевым над Первой сонатой для скрипки и фортепиано; с удовольствием вспоминает и о творческих контактах с другими нашими авторами. Но особое место в его артистической биографии занимает Дмитрий Шостакович. — Я с молодых лет поклонник творчества Шостаковича, — рассказывает Давид Федорович, — неизменно слежу за развитием его гения. С того времени, как в молодости я услышал «Катерину Измайлову», а позднее Фортепианный квинтет и Трио, я понял, как дорога мне эта музыка, как бесконечно много дает мне общение с ней. Когда я впервые услышал Трио в Ленинграде в исполнении автора, Д. Цыганова и С. Ширинского, оно меня буквально потрясло; вскоре мы его играли в составе нашего ансамбля с Л. Обориным и С. Кнушевицким.: Конечно, я как солист всегда мечтал о скри

2 К. .Паустовский. Портреты, воспоминания, очерки. М., 1967, стр. 212.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Содержание