Выпуск № 9 (358) | 1968 - страница 25

Таким образом, стилистический «поворот» в Симфонии не является чем-то неожиданным или случайным: корни его скрыты в ранних кантатах композитора. Банщиков, лиричнейший музыкант, стремится и к объективной выразительности, и к поискам жизненных, полных юмора и жанровохарактерных штрихов, сюжетов (программно-симфоническая сюита «Василий Теркин» — по А. Твардовскому — и особенно пьеса Козьмы Пруткова). Конечно, эти устремления еще не привели к окончательным результатам. Но как бы ни сложилась в дальнейшем творческая судьба Банщикова, несомненно, что в нашей музыке появился оригинальный композитор, сочинения

С. Аксюк УДАЧИ И ПРОСЧЕТЫ

которого наделены большой силой эмоционального воздействия. И это понятно: ведь в его музыке воплощается сложный психологический процесс зарождения и становления мысли; она вся обращена к человеку, вся — беседа с ним. Вот почему откладывание, оттягивание премьер его сочинений непростительно. Оно не только обедняет любителей искусства, но и лишает композитора необходимых стимулов к работе. Добазим в скобках, что перед нами Музыкант редчайшей скромности, менее всего способный «проталкивать» свои произведения на концертную эстраду. Да они не нуждаются ни в каком «проталкивании»; звучать — право этой музыки.

Знакомясь с напечатанным

ее почти зримую выразительность, не вызывает никаких сюжетных ассоциаций. Но одно ощущение^неодолимо — родство ее с новеллами Бабеля. По их духу, высокой и раскаленной романтике, пронзительному лиризму. По умению выразить общечеловеческое через национальное. Уровень нашего симфонизма последних лет достаточно высок, и выделиться на фоне, скажем, Тринадцатой симфонии Д. Шостаковича или Второй Б. Чайковского не так уж легко. И все же Четвертая Бунина и в свете этих достижений представляется явлением . ярким и самобытным. Сравнительно редкое исполнение ее можно объяснить только репертуарными случайностями, столь распространенными, к несчастью, в нашей концертной практике. * Пять хоров Бунина на слова Н. А. Некрасова не образуют цикла и могут быть без ущерба для слушателя исполнены в иной последовательности, чем предлагается в сборнике. Их связывает, пожалуй, лишь поэтический текст. Наименование «поэмы» присвоено без больших оснований, так как в музыке трудно заметить черты этого жанра, хотя бы и в самом условном смысле. «Несжатая полоса» — обычные хоры на широко известные стихотворения: «Несжатая полоса», «Перед дождем», «Песня убогого странника», «Дума», «Русь». Хрестоматийность избранных стихов, естественно, предъявляла композитору

Может быть, и стоило сказать, что в Четвертой симфонии Р. Бунина не хватает ярких и патетических кульминации, желательно более активное развитие тем. Но поток большой и настоящей музыки настолько захватывает и увлекает, что замечания эти кажутся частными и сторонними. Главное, что подкупает в произведении, — его цельность и искренность. Цельность мысли, .музыкального тематизма, формы. Искренность лирических высказываний, тона общения со слушателями. Нигде не чувствуешь авторской позы. Привлекает свобода владения материалом, взятым из интонационно близких Бунину источников: весь тематизм - отмечен рельефностью, нацио* нальной определенностью, смысловой значительностью. Он поется от начала до конца и «ложится» на оркестр как зерно в землю, прорастая многими свежими побегами. Музыка сочинения многозначна, ассоциативность ее разнообразна и велика, она способна вызвать у слушателей множество ярких впечатлений и реакций. Закономерна лаконичность двухчастного цикла, лапидарность песенно-мотивных интонаций, поддающихся гибкой полифонической вязке. У меня эта музыка, несмотря на

Р. Бунин. Четвертая симфония. Партитура. М., «Музыка», 1965; «Несжатая полоса». Пять поэм для хора без сопровождения на слова Н. А. Некрасова. М., «Советский композитор», 1961.

требования большой самобытности музыкального прочтения и новизны ассоциаций Стоит вспомнить, что к поэзии Некрасова обращались Мусоргский, Бородин, Рахманинов, Спендиаров, Шостакович, Кастальский, Давиденко, каждый по-своему трактуя ее содержание. Мусоргский в «Кали страте» и «Колыбельной Еремушке», думается, наиболее глубоко отразил в музыке некрасовскую социальную лирику. Отмечу достоинства, свойственные хорам Бунина: добротность фактуры, ясной, звучной, удобной для исполнителей, разнообразие партитуры, написанной умелой рукой: известные элементы распевности; чуткость к изобразительным моментам. В большей или меньшей мере рецензируемым пьесам присущи и творческие просчеты. Я вижу их в известной холодности музыкальных тем, в скольжении по поверхности некрасовских идей и образов... «Это было раненое сердце, раз на всю жизнь, и не закрывавшаяся рана эта и была источником всей его поэзии, всей Страстной ' до мучения любви этого человека ко всему, что страдает от насилия, от жестокости необузданной воли, что гнетет нашу русскую женщину, нашего ребенка в русской семье, нашего простолюдина в горькой, так часто, доле его...» — говорил Достоевский у гроба поэта. Музыке, желающей внять стихам Некрасова, нельзя не впитать его душевное волнение, боль, веру. Оставаясь в границах изобразительности, уже сложившихся «музыкальных формул» (близость к манере хорового письма А. Гречанинова, Викт. Калинникова), не проникаясь страстью литературного источника, композитор избирает сравнительно легкий путь. В хоре «Несжатая полоса» начальные фразы носят несколько нейтрально-романсовый характер, живописуют природу («Поздняя осень...

А, Шнитке

осенняя вьюга...»). В том же тоне проходит «се повествование. На кульминации («Где же наш пахарь? Чего еще ждет?») раздается риторическое восклицание, а затем вновь возникает уже знакомая романсовая тема, как бы заключающая в элегическую рамку все прозвучавшее

На конструировании музыкальных тем хора «Перед дождем» еще больше сказалось влияние пейзажно-изобразительного начала («Заунывный ветер гонит стаю туч на край небес. Ель надломленная стонет»). Такие образы очень выгодны для воплощения в музыке, но при условии, что автор не ограничивается внешней живописностью. Однако здесь он также был увлечен иллюстративностью и избежал раскрытия подтекста.

Ближе подошел композитор к естественному интонированию некрасовского стиха в «Песне' убогого странника». Следуя (порой, правда, механически) за ритмикой и метром текста, он нашел убедительные мелодико-тематические решения, опираясь на музыкально-речевой строй Мусоргского. Иногда интонационные «заимствования» чувствуются достаточно ясно (прямые ассоциации в финале с возгласами: «Хлеба!» — из «Бориса Годунова»),

На одной ритмически однообразной песенной попевке построена «Дума», это придает ей монотоние; содержание и настроение текста переданы пассивно.

«Русь» — одноплановый хор в характере гимна. Диалектике противопоставлений — тому, чем живы эти гениальные некрасовские строки, — Бунин предпочел внешнюю торжественность.

Сборнику предпослано пояснение Н. Михайловской со школьными и не во всем точными указаниями на значение поэзии «честного труженика литератора-бедняка». Такого пояснения могло и не быть.

Токкатности (уже танцевальной) в явно финальной по функции рондо-сонате. Тем неожиданнее появление четвертой части, наиболее яркой по музыке и оригинальной по идее (хотя аналогичные стилистические «наложения» уже встречались, например, у Ч. Айвза в «Вопросе, оставшемся без ответа», А. Берга в конце Скрипичного концерта или у А. Пярта в «Коллаже»). Есть в европейской музыке один образ, который воплощался много раз по-разному и всегда по-новому. Не хочется пытаться передавать его содержание в словах — каждый поймет, о чем речь, если вспомнит арию из D-dur’Hofl сюиты Баха, третью часть Девятой симфонии Бетховена, третью часть из Четвертой Брамса. Как бы реминисценцией этих этических вершин музыкальной выразительности звучит и финал симфонии Шнапера Пре

ОРИГИНАЛЬНЫЙ ЗАМЫСЕЛ

Вторая симфония Б. Шнапера для струнных и фортепианно — самое яркое из исполненных до сих пор произведений этого молодого и даровитого, автора. Первые три часзш выстраиваются в единую (и традиционную по первоначальному впечатлению) концепцию: напряженная и лаконичная соната-токката, «свободные» контрастные вариации на певучую тему (с прорывами той же токкатности) и окончательное утверждение этой

Б. Ш н а п е р. Вторая симфония для струнных и фортепиано. Партитура. М., Музыка, 1967.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Содержание