Выпуск № 9 (358) | 1968 - страница 11

УЧАСТНИКАМ МОЛОДЕЖНОЙ «АНКЕТЫ»

Дорогие товарищи!

Не просто долг вежливости — чувство значительно большее побуждает меня прежде всего горячо поблагодарить вас — тех, кто откликнулся на призыв редакции, ответил на предложенные ею вопросы. Мы считаем, что наша «анкета» — первый опыт обмена мнениями с молодыми авторами по отдельным профессиональным проблемам — в значительной мере удалась. Вероятно, в будущем нам придется не раз возвращаться к затронутым вопросам; жизнь несомненно выдвинет новые, может быть, не менее существенные. По-видимому, и данная «анкета» могла быть составлена и более точно, и более целенаправленно (с выходом в сферу эстетики, с попыткой обсудить проблемы художественных стилей и метода советского искусства, с постановкой общетеоретических задач). Но, повторяю, мы удовлетворены тем, что удалось само это наше предприятие— молодежная «анкета». Еще и потому удовлетворены, что, признаюсь, когда мы ее задумывали, то слышали не только одобрения, но и весьма скептические «прогнозы». — Разве вы не знаете, — говорили нам, — что молодые композиторы нынче пошли совсем общественно пассивные? Они интересуются только своими личными делами и как огня боятся публичных выступлений, в том числе в журнале «Советская музыка». Впрочем, не слышен их голос и во многих союзах композиторов. Посмотри

Письма из редакции

те: на многих самых видных общественных творческих постах до сих пор находятся те же самые люди, что и двадцать, тридцать, тридцать пять лет тому назад (сему следовал перечень имен композиторов старшего возраста, действительно заслуженных, известных).

— Но молодежь надо активно привлекать к работе, — возражали мы. — Ей нужно создать условия, в которых она могла бы действенно проявлять свою общественную потенцию, свой общественный темперамент.

— А почему, собственно, кто-то должен специально «привлекать» молодежь? И кто когда-либо «создавал условия» нынешнему старшему поколению? Люди создают условия, а не условия — людей, , и все здесь зависит от внутренней потребности человека, от воспитанного (или невоспитанного) в нем чувства гражданского долга.

Честно говоря, товарищи, мы думаем (пусть это не кажется парадоксальным), что обе стороны правы. То есть, и молодежи надо быть смелее, общественно инициативнее, но и внимания она, и уважения она заслуживает подчас большего. Но во всех случаях смиряться с действительным положением вещей не хотелось (нет, не «все действительное разумно»!), и мы рискнули провести

молодежную «анкету». И. — не пожалели об

этом...

Примечательно, что почти ни один из тех, к кому мы обратились, не отказался от нашего пред

ложения, не сослался на чрезвычайную занятость, на отсутствие эпистолярных наклонностей, на какие-нибудь иные помехи.

Может быть, надо объяснить, почему я начал с негативного аргумента в пользу «анкеты»: «...ни один... 'не отказался»? На то есть свои причины, о которых не грех лишний раз напомнить. Да и чего скрывать: нам очень недостает профессиональных читательских откликов на периодически выдвигаемые в отдельных статьях проблемы. Дважды за последние годы пытались мы провести различные опросы — полный афронт! В иных союзах композиторов вспоминают о печати только тогда, когда, по мнению тамошних руководителей, она кого-то обидела или чего-то «недоотразила» на своих страницах. Впрочем, и эти «бури», как правило, доходят до нас с большим опозданием, а то и вовсе не доходят. Словом, нет-нёт да в трудную минуту (а в редакции, как на всяком производстве, таких минут хватает) создается ощущение, что работаешь в некоем вакууме. Надо сказать, очень неуютное ощущение, почти такое, какое композиторы испытывают, когда долго не исполняются их сочинения и они, по существу, перестают чувствовать аудиторию, не говоря уж о том, что проигрывают в мастерстве.

В этих условиях внимание и доверие, с которыми была встречена «анкета» нашими коллегами, достойны быть отмеченными особо.

Замечу далее, что и «персоналия» получилась сравнительно представительной. В «анкете» выступило 23 композитора и 2 музыковеда, представившие двенадцать союзных республик нашей страны- РСФСР, Украину, Белоруссию, Армению, Азербайджан, Грузию, Казахстан, Туркмению, Таджикистан, Узбекистан, Литву, Молдавию. Добавлю, что большинство участников опроса пишут в журнале впервые. Вместе с тем слово получили отнюдь не случайные люди в искусстве. Знакомство с одним или несколькими их сочинениями убеждает, что мы имеем дело с музыкантами; наделенными бесспорным дарованием, в основном овладевшими профессиональным мастерством, обладающими пусть не в равной степени сложившейся, но в равной степени выделяющейся своей индивидуальностью. У большинства этих музыкантов хорошее настоящее и — верим! — славное будущее.

Теперь время спросить: как же они видят это будущее, которое уже сегодня становится будущим всего нашего искусства? Ответы обнадеживают: очень многое из того, о чем написали в журнал наши коллеги, и по форме и по существу близко тем воззрениям о путях и перспективах развития советского искусства, которые мы всегда защищаем.

Мысли эти принципиально значительны, и стоит процитировать поэтому некоторые из них с небольшими комментариями.

Тигран Мансурян: « Мне кажется, что самое главное для нас сейчас — это избавиться от каких-то « общих мест » в музыкальном языке... Для себя лично я сделал несколько выводов. Г лавный из них: в данное время очень важно работать в русле своей национальной школы, быть звеном в цепи ее развития. Нужно ясно представлять себе, что настоящего успеха можно достигнуть лишь на основе национальной традиции. И эта связь должна быть живой и глубоко прочувствованной. Тогда можно плодотворно раскрывать какие-то новые аспекты художественного мышления народа ...»

...Я читал это высказывание и вспоминал, как впервые познакомился с музыкой Мансуряна — в 1966 году, на молодежном пленуме в Ереване, где исполнялась его симфоническая «Партита». Сочинение это, написанное размашистым «крупным штрихом», хотя и носящее на себе следы различных, не вполне органично усвоенных влияний, увлекало прежде всего национальной характерностью мышления, очень своеобычного, не похожего на многое из того, что привыкли мы считать свойством армянской музыки. На том же пленуме в камерном концерте играли еще один опус Мансуряна — Сонату для скрипки, опус явно экспериментальный. И мне показалось тогда, что надо набраться терпения, что должно пройти еще немало времени, прежде чем талантливый композитор обретет свое жизненное «кредо». Как приятно сознаться в данном случае, что оказался неправ! Совсем недавно мне довелось услышать одно из последних по времени сочинений Мансуряна — цикл романсов-монологов на слова средневекового поэта Н. Кучака. Глубоко захватывает эта суровая, строгая, бесконечно красивая в своей возвышенной сосредоточенности и простоте музыка. Такая музыка, какой, пожалуй, не было еще у армянских композиторов. Разве только у Комитаса в его гениальных обработках народных напевов, да еще в отдельных фрагментах «Вечного идола» Э. Оганесяна оживал на мгновение этот неповторимо прекрасный лик старинного песнопения...

Валерий Г аврилин: « Своей музыкой мы должны расплачиваться с беспрецедентной по величине и составу аудиторией, каждая часть которой сплошь состоит из живых людей, мимо которых нельзя прой

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Содержание