Выпуск № 7 (356) | 1968 - страница 22

порей стихиен. Некая музыкальная система или жанр, ведущие сегодня за собой ту или иную часть композиторов, завтра могут оказаться несостоятельными и забытыми, а на свет появится что-то иное, что привлечет к себе не только формальной новизной, но окажется органической потребностью, плотью и кровью, душой мыслящих музыкантов. Развитие нашего искусства последних столетий было определено великими композиторами, чьи имена навсегда останутся в памяти человечества. Бах, Бетховен, Мусоргский, Стравинский, Шостакович, Шёнберг — вот имена тех, чье творчество вызвало революцию в музыке, направляло ход ее развития.

Если говорить о музыке сегодня, то мне кажется, что явственно проявляется тенденция к экономии времени и лаконизму формы. Такой процесс логически влечет за собой другой, обратно пропорциональный данному: за счет уменьшения размеров произведения должна повышаться концентрация содержания, становится неизмеримо выше процент музыкальной информации, заложенной в произведении. В этом смысле полнейшего единства формы и содержания достиг, как мне кажется, А. Веберн.

Емкость мысли в музыке соответственно требует и предполагает более напряженное внимание и более активную работу интеллекта современного слушателя. Надо сказать, что он не всегда соглашается на такую работу и только сильное дарование, высокое мастерство и убедительность содержания вызывают к жизни те большие внутренние резервы восприятия, которыми в принципе обладает каждый слушатель.

Если говорить о жанрах, мне хочется напомнить всем известную истину: плохих жанров нет. Есть плохие композиторы. В руках же настоящего художника, понимающего запросы своего времени, может обрести новую жизнь любой, казалось бы, даже самый архаичный жанр. Мне думается, что «Пассии» Пендерецкого служат тому ярким примером. Отжившую церковную форму он насытил гуманистическим содержанием, созвучным нашей эпохе.

Из числа советских произведений последнего времени мне хочется назвать «Полифоническую симфонию» Арво Пярта. Это произведение принадлежит перу высокоталантливого композитора, большого мастера, очень честного художника и гражданина.

А. Одинаев

Душанбе

Разобраться в проблемах стиля сейчас, когда существует столько разнообразных школ и течений не только за рубежом, но и у нас в стране, становится все труднее. Творческое несходство, конечно, объясняется в первую очередь национальными особенностями, но, кроме того, и уровнем развития музыкальной жизни в каждой республике.

Если все же пристально проследить тенденции развития музыкального творчества по всей стране за последние, скажем, десять лет, то можно уловить нечто общее, а именно: рациональное начало все больше вытесняет иррациональное.

К чему же, по моему мнению, нам, композиторам, следует стремиться?

Стиль как способ выражения должен отвечать своему времени и одновременно быть глубоко национальным, близким тому народу, который выдвинул художника и для которого он творит. Если художник талантлив и в высокой степени профессионален, то он найдет такой способ высказывания волнующих его идей. Самое важное здесь — насколько он искренен и каким целям служит его произведение.

Правильно говорит композитор В. Губаренко из Харькова, что некоторые молодые композиторы в угоду моде насилуют свою творческую природу. В консерваторские годы я был свидетелем подобного случая. Один студент из нашей группы, сыграв свое сочинение, спросил у присутствующих: «Не проглядывает ли вот здесь (он повторил соответствующее место в сочинении) си минор?» Этот автор «тренировался» в написании атональной музыки. Понятно, что тут об искренности выражения разговора быть не может. В то же время я, как и многие другие участники анкеты, против внешне охранительных, а по существу безликих творческих явлений.

За последнее время чувствуется повышенный интерес к разным пластам фольклора. Доказательство тому — появление «Курских песен» Г. Свиридова, «Казни Степана Разина» Д. Шостаковича, «Озорных частушек» Р. Щедрина, «Русской тетради» В. Гаврилина. Это произведения по-настоящему новаторские.

Что касается развития жанров, то, на мой взгляд, большие перспективы у симфонии. В этом отношении я не согласен с Б. Баяхуновым, утверждающим обратное.

Подробнее же остановлюсь на эстрадной музыке. Сейчас во всех республиках и во многих городах Советского Союза созданы эстрадные оркестры и ансамбли, что как будто бы доказывает рост авторитета этого жанра. Но до чего же такие оркестры и ансамбли одинаковы! Особенно когда дело касается песен. Мелодия вроде бы национальна, все же остальное, а именно: гармония, оркестровка, манера исполнения — страшно нивелированы и в большинстве случаев как бы взяты напрокат, иной раз — из практики зарубежных коллективов. Известно, что в природе не все поддается гибридизации. Так почему же мы в музыке насильно соединяем порой не-

соединимое? Я ни в коем случае не хочу сказать, что эстрадный и джазовый стили в принципе чужды какому-нибудь из многочисленных народов нашей страны. Но они, как и любая другая область творчества, требуют претворения национальных элементов.

По поводу высказывания Б. Шнапера. Безусловно, отделять профессиональное мастерство от качества сочинения невозможно. Но мне кажется, что Шмапер имел в виду другое — каждый композитор должен получать материальное вознаграждение независимо от того, исполняют его произведение или нет (конечно, если оно того достойно!). Ведь возможности исполнения у нас не поспевают за ростом творчества. Кто-то из участников нашей анкеты заметил, что музыки хорошей пишется гораздо больше, чем звучит.

О связях нашего искусства с другими видами ничего оригинального сказать не могу. Считаю очень перспективной область киномузыки. Самые сильные впечатления последнего времени: «Казнь Степана Разина» Д. Шостаковича, «Курские песни» Г. Свиридова, «Виринея» С. Слонимского, Третья симфония К. Караева, «Русская тетрадь» В. Гаврилина и «Озорные частушки» Р. Щедрина.

В заключение не могу не согласиться с Б. Баяхуновым и Ч. Нурымовым в том, что в смысле музыкальной пропаганды Средняя Азия все еще периферия. Духовной пищи для композиторов здесь очень мало. Даже в некоторых средне-азиатских столицах до сих пор нет укомплектованных симфонических оркестров. По-видимому, Союзу композиторов СССР нужно в ближайшее время предпринять что-то серьезное в этом направлении, иначе мы скоро не сможем разговаривать с авторами из других республик и городов как равные с равными.

О. Сосновская

Москва

Последнее время часто высказывается мысль об относительном вырождении крупных форм. Говорят, что непрограммная симфония клонится к закату и в будущем растворится в синтетических жанрах, включающих элементы театральные, вокально-хоровые, речевые и т. п. Бытует и другая точка зрения, которую, в частности, высказал в анкете Б. Баяхунов: «Симфонизм в ближайшем будущем не порадует нас особо яркими открытиями, так как новые средства выразительности находятся в весьма сложных отношениях с крупной формой». И еще одна мысль: «Монументальность в последние годы... уступила место средним и, в частности, малым камерным формам» (П. Ривилис). Итак, синтез искусств, разрыв между идейно-философской концепцией и стилистическими приемами и демонумантализация — вот три «кита», на которых в настоящее время держится мнение, будто крупные жанры переживают закат.

На мой взгляд, симфонический цикл в настоящее время действительно находится на перепутье. Однако можно ли, основываясь на этом, пророчить симфонии скорую гибель? История музыкального искусства знает немало подобных кризисов (зспомним хотя бы начало XX века!), и Дебюсси в свое время тоже утверждал, что многочастный симфонический цикл изжил себя; но произведения Онеггера, Прокофьева, Шостаковича блестяще опровергли это предсказание.

Процессы музыкального искусства многолики. Образно-стилистические закономерности выковываются в чрезвычайно сложной борьбе диалектически развивающихся тенденций. Но при этом музыка (до тех пор, пока она остается музыкой) гораздо настойчивей, чем прежде, стремится быть моделью окружающего нас мира, противоречивого и цельного; ее связь с жизнью становится глубже и многограннее. Все труднее сохранять традиционную жанровую классификацию, но нельзя в оригинальных творческих решениях усматривать симптомы распада.

Прав С. Кортес, утверждающий, что именно перед симфонией и оперой открыты небывалые перспективы в ближайшем будущем. Наверное, при этом радикально обновится форма. Уже сейчас существуют внесонатные циклы, активно вторгаются в симфонию закономерности поэмности, concerto grosso. Крепнет взаимодействие между различными жанрами — оперой, симфонией, ораторией, кантатой, балетом, песней, камерной музыкой... Заметно усиливается влияние смежных искусств. Например, важнейшие принципы кино — динамичность процессов, свободное перемещение событий во времени и пространстве, частая смена ракурса объекта, драматургия общего и крупного планов, чередование контрастных эпизодов, наплывы и т. д. — весьма существенно влияют на «лик» современной симфонии.

Синтез искусств, освоение новых музыкально-технических приемов — объективно существующая закономерность. Но она не угрожает существованию жанров, как таковых. Словом, «симфония умерла, да здравствует симфония!» И как идейно-философская концепция, и как музыкальная форма.

Важный процесс происходит сейчас в нашем искусстве — активное обновление языка. Многие композиторы увлечены экспериментами в этой области. И тут хотелось бы вспомнить справедливые мысли Л. Мазеля о том, что отдельные музыкальные средства сами по себе — всего лишь выразительные возможности, которые, попадая в различные образные сферы, дают раз-

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

А. Одинаев

О. Сосновская

Содержание