Выпуск № 12 (349) | 1967 - страница 42

то есть вытекает из содержания песни, то, по-моему, это не препятствует ее демократичности. Просто в таком случае сочинение приобретает скорее концертный характер, чем массовый, и его естественнее услышать с эстрады, нежели исполнять самим.

Кроме речитативности, в песню все активнее проникают элементы мелодекламации, что часто бывает плодотворным, производит впечатление. Мне кажется, что это объясняется тенденцией приблизить песню к романсу. Вероятно, такой жанр на самом деле воспринимается несколько труднее. Однако, на мой взгляд, как и везде, все зависит от качества. И люди скорее признают и оценят что-то более оригинальное, музыку, отмеченную яркостью, свежестью, чем любой трафарет, пусть наипростейший.

Ваше отношение к жанру оперетты? Не собираетесь ли Вы к нему обратиться?

Несмотря на все трудности, синтетический жанр, в котором переплетаются музыка, танец, пение, драматическое действие, меня очень привлекает. Как его называть — обновленной, осовремененной опереттой или «мюзикл», — не имеет значения.

Хочется поднять одну из важных социальных тем с острым конфликтом в основе. Однако пока нет либретто, трудно сказать что-либо более конкретное. Вот разве только некоторые музыкальные ориентиры: большое место в спектакле должно занимать пение; предполагаю сделать детально разработанную шумовую партитуру. Не отказываюсь от вставных номеров, то есть элементов ревю. Но они должны быть обязательно к месту, без швов входить в ткань сюжета и содействовать яркости, красочности, остроумию спектакля. Наверное, это действительно неплохо соединить с возможностями кинематографа. Правда, сейчас еще рано загадывать.

Как Вы работаете с поэтом и исполнителем? Какие качества считаете необходимыми для советского исполнителя и откуда он может их почерпнуть?

— Этот вопрос мне представляется очень важным, и поэтому я позволю себе остановиться на нем подробнее.

В моей творческой практике довольно часто бывает так, что музыку я пишу, еще не имея полного текста. Вместе с тем мне необходимо до деталей знать, о чем будущая песня. Иначе я работать не могу. Ведь каждая данная мелодия обладает относительной емкостью. Она, подобно сосуду, который вмещает определенное количество жидкости, не безгранична, не способна выражать любое содержание, любой смысл. Если мелодия носит гражданско-патриотический характер, то ее уже не свернешь на лирико-шуточный путь, тем более — наоборот. Поэтому чаще всего я работаю совместно с поэтом.

Лев Ошанин выглядит в моем творчестве ветераном. Ни с кем я не написал такого количества песен, как с ним. Сейчас с интересом тружусь с молодой талантливой Инной Кашежевой. Ее стихи заставляют меня находить какие-то не совсем обычные жанры. Таковы «Лунный камень» или «Круги на воде», в которых я пытался вслед за поэтессой воспроизвести тонкие оттенки настроения, что, по всей видимости, не лишено элементов импрессионизма.

Кашежева теперь осваивает очень сложное мастерство поэта-песенника. Как известно, для этого жанра просто хорошие стихи — еще далеко не все. Они могут быть, а песня тем не менее не получится. Особое искусство — уловить музыкальную кульминацию и дать ей крылатые заветные слова, убедительно звучащие именно в самый главный момент песни. Совпадение двух вершин — литературной и музыкальной — способствуют успеху.

Теперь о проблеме композитор — исполнитель. Для иллюстрации снова обращусь к собственному творчеству, что, наверное, естественно и не покажется нескромным. Возьмем «Песню о любви». Поначалу я опасался что она выйдет этакой курортно-пошловатой. Желая избежать этого, я постарался ввести в музыку волевую ноту, чтобы страстность обрела силу. Вот тут-то и нужен был исполнитель, который бы донес песню до аудитории такой, какой мы с Ошаниным хотели ее слышать.

В. Трошин или Э. Горовец в данном случае явно не подходили. Они бы добились прямо противоположного эффекта и превратили бы героя в расслабленного, тающего от любви мужчину. А вот Н. Кондратюк, А. Эйзен, обладающие звучным, красивым голосом, сумели сделать, фигурально говоря, из «Песни любви» — «Марш любви», как ее называли некоторые слушатели.

Другой пример — «Лесорубы». До тех пор пока песня не нашла великолепного исполнителя в лице Э. Хиля, она никому не была известна. Короче говоря, создавая новое произведение, желательно ориентироваться на определенного исполнителя, способного наиболее верно передать его содержание.

Работа с певцом — дело нелегкое. Недостаточно нарисовать ему образ, каким его себе представляешь. Всякий раз нужно что-нибудь придумать — либо внушить артисту настроение с помощью какой-то чисто эмоциональной ассоциации (скажем, репетируя однажды с Кристалинской, я попытался воспроизвести в ее воображении атмосферу фильма «Мост Ватерлоо», что и подействовало), либо разыграть перед исполни-

телем характерную бытовую сцену, в чем-то сходную с тем, что ему предстоит передать.

К песне в наши дни обращаются разные актеры. Чаще можно встретить так называемого «микрофонного певца», который ограничен в вокальных данных, но хорошо умеет доносить слово (правда, среди исполнителей подобного типа сейчас, к сожалению, и это преимущество нередко бывает утеряно). Все больше оперных артистов, главный козырь которых сильный, темброво богатый голос, приходит к песне. Если они и пользуются микрофоном, то только для нюансировки. Но свои беды есть и у них. Так, далеко не всегда на высоте дикция. Кроме того, постоянно имея дело с оперной сценой, они мыслят более широкими пластами и поэтому подчас испытывают трудности при соприкосновении с миниатюрой.

Конечно, необходимо специально воспитывать эстрадных исполнителей. Выход, как мне кажется, есть. Два-три известных композитора, скажем Пахмутова или Фельцман, могли бы вести при Музыкально-педагогическом институте имени Гнесиных класс, в котором молодые певцы дополнительно к занятиям по вокалу овладевали бы мастерством эстрады.

Нет у нас и школы джазовых музыкантов. И то, что среди них можно назвать поистине блестящих исполнителей, вовсе не решает проблемы. Еще хуже обстоит дело со звукорежиссерами на радио, телевидении, в звукозаписи, которые сплошь да рядом просто случайные люди. Полезно было бы нам воспринять опыт Польши, где существует в консерватории факультет звукорежиссеров. Человек, окончивший его, грамотен и музыкально и технически.

Проблемы, мельком поднятые здесь, давно требуют решения. И, разумеется, инертность по отношению к ним тормозит развитие песни.

Мечтаю создать нечто вроде «мюзикла». Ищу литературную основу. Задуманы два цикла, в каждом из которых уже написано по одной песне — «У стены коммунаров» (по заказу журнала «Советская музыка») и «Красная гвоздика». Собираюсь вернуться к детской музыке. А что из этого всего выйдет — покажет время...

_________

Напечатанное интервью представляет собой фрагмент из книги М. Нестьевой, подготавливаемой к печати в издательстве «Советский композитор».

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Содержание