Выпуск № 5 (342) | 1967 - страница 71

библиографических справок, отсылающих читателя к рекомендуемой литературе. В новом словаре они оформлены как статьи, которые «...намечают вехи развития данной национальной культуры, обращают внимание на ее особенности и сообщают некоторые сведения о современных музыкальных учреждениях» (предисловие, стр. 4). Это представляется нецелесообразным по двум причинам. Во-первых, в пределах одного-полутора столбцов текста наметить вехи развития и выявить отличительные особенности, скажем, немецкой, или французской, или итальянской музыкальной культуры — задача заведомо непосильная, и составители, естественно, с нею не справились. Этот раздел страдает чрезмерным схематизмом и поверхностностью, отчего очень трудно уяснить, чем, например, киргизская музыка отличается от таджикской или аргентинская от уругвайской. Во-вторых, при всей неполноте именно эти статьи (а их 95!) — из наиболее «крупномасштабных». В результате значительный объем потерян без «эквивалентной отдачи»¹.

Если замечание о нецелесообразности указанных статей может быть оспорено, то гораздо более решительные возражения вызывает обширная серия, так сказать, «околомузыкальных» (а подчас и вообще не имеющих прямого отношения к музыке) статей, неуместность которых в словаре данного типа совершенно очевидна. Вот некоторые из них: Антреприза, Бенефис, Вундеркинд, Гастроль, Дебют, Дилетант, Дублер, Ежегодник, Импрессарио, Лауреат, Музыкальный вечер, Пианист², Плагиат, Премьера, Псевдоним, Рисунки музыкантов, Субретка, Фиаско, Шахматы и музыка; десять статей о различных премиях, ученых званиях и степенях, заслуженных и народных артистах и деятелях искусств и даже такая статья, как Романтика любви в жизни и творчестве композиторов(?!). Таких, безусловно лишних, на мой взгляд, статей в словаре насчитывается 89 и составляют они в сумме 1501 строку. Поскольку же в данном случае имеет значение не абсолютный, а сравнительный объем и чтобы читатель яснее представил себе, что скрывается за этими цифрами, сделаю несколько сопоставлений.

Статья Вундеркинд занимает 51 строку — ровно столько же, сколько и статья на такую важнейшую тему, как Лад, и даже на одну строку больше, чем маловразумительная статья, посвященная вопросу о происхождении музыки! В статье Ежегодник — 43 строки; столько же и в статье Экспрессионизм. На разъяснение понятия Псевдоним составители затратили 38 строк; о веризме они рассказали в 37. Термин Дилетант потребовал 27 строк; на Содержание в музыке оказалось достаточно 22 и т. п. Перечень этот нетрудно удвоить, утроить и даже учетверить. Это ли не разбазаривание того самого (на вес золота!) объема, крайнюю ограниченность которого составители настойчиво подчеркивают в предисловии!

Аналогичная картина наблюдается и в том разделе словаря, о котором на стр. 3 сказано следующее: «Особый интерес... представляют многочисленные справки о тех деятелях культуры — не музыкантах, которые внесли вклад в музыкальное искусство в качестве либреттистов, режиссеров, авторов научных трудов по музыке, занимались музицированием, оставили высказывания о музыке, дали своими литературными произведениями сюжеты и тексты для музыкальных сочинений...»

Прежде всего в рамках краткого музыкального словаря «многочисленные справки» о писателях, поэтах, драматургах, художниках, ученых и т. д. представляют не «особый», а безусловно второстепенный интерес. В самом деле, так ли уж важно в подобном лаконичном издании сообщать, что Гёте «учился играть на фортепиано, виолончели, пробовал сочинять музыку», что последняя «часто воспламеняла художественную фантазию поэта», что он «ценил музыкальные произведения итальянских мастеров» и «с симпатией относился к юному Мендельсону»? Нужно ли упоминать о том, что Байрон «оказал огромное влияние на мировую музыку»; что «в широкий круг интересов Г. Лейбница входила музыка»; что гениальный русский актер М. Щепкин «играл на гуслях.., ценил серьезную музыку», а его дом «посещали музыканты»? Достаточным ли основанием для включения в краткий словарь чешского живописца XIX века Йосефа Манеса служит то обстоятельство, что в своей литогра-

_________

¹ К слову сказать, этот раздел, в котором составители стремились охватить «все» народы и континенты, тем не менее оказался отнюдь не полным. В нем представлена индийская музыка, но нет соседней бирманской; есть вьетнамская, но нет камбоджийской (кхмерской) и лаотянской; есть якутская, но нет эвенкийской, эвенской, чукотской, эскимосской; из африканских стран (не считая арабских) фигурирует одна — Гана; нет половины латиноамериканских республик и т. д.

² В словаре сказано: «Пианист — музыкант, занимающийся игрой на ф-п. как профессией». Против этого можно было бы не возражать, если бы не смущало другое: почему из всех музыкантов-инструменталистов чести попасть в словарь удостоились лишь трое — пианист, виолист и гамбист?! Необъяснимое предпочтение! Ясно, что в этих условиях все три справки также оказываются лишними.

_________

¹ В первом издании словаря эти справки ограничивались рекомендательной литературой (Гёте и музыка, Вольтер и музыка), что несомненно более целесообразно.

фии «Отчизна» он «изобразил рядом с земледельцем девушку, играющую на скрипке», а Шолом-Алейхема — тот факт, что писателя «привлекал мир народных музыкантов» и т. д. и т. п.? Ведь то же самое можно сказать едва ли не о любом выдающемся деятеле культуры и искусства, в том числе и о Ф. Гойе, по мотивам «Капричос» которого создал свои популярные «Гойески» Э. Гранадос (в словаре есть «Гойески» и есть Гранадос, но нет самого Гойи); об известном венском художнике-декораторе А. Роллере; о русских живописцах, много и плодотворно работавших в области музыкального театра, — К. Коровине, А. Головине, Н. Рерихе, о народном художнике СССР Ф. Федоровском и многих и многих других, не попавших в словарь.

Но главное опять-таки даже не в этом. В конце концов любые справки полезны и уместны, если они приводятся не в ущерб более нужным сведениям. Однако именно в этом отношении рассматриваемый раздел словаря страдает совершенно недопустимым расточительством и ничем не оправдываемой диспропорцией.

В самом деле, можно ли в музыкальном словаре отводить Пушкину вдвое больше места, чем Глинке? Лермонтову — вчетверо, нежели Даргомыжскому, а Тургеневу — больше, чем Серову, Балакиреву, Кюи и Глазунову вместе взятым? Неужели в истории музыки Жорж Санд сыграла такую же роль, как Шопен, а Чапек заслуживает большего внимания (и соответственно — места), нежели Дворжак? Допустимо ли, далее, помещать в музыкальном (снова подчеркиваю!) словаре статью о чешском живописце М. Алеше (XIX век) и при этом ничего не сказать, например, о русском композиторе М. Яковлеве, авторе и поныне популярных романсов и песен? Посвящать отдельную статью А. Эйнштейну, в которой указано даже, кто были любимые композиторы ученого, и обойти молчанием замечательного американского певца Пита Сигера? Композиторов — участников «Молодой Франции» Д. Лесюра и И. Бодрие? Современного итальянского композитора, фольклориста, исследователя антифашистских и рабочих песен и активного общественного деятеля С. Либеровичи, чьи труды известны в нашей стране?

В добавление к сказанному — несколько цифр.

За счет 195 статей, отведенных «деятелям не музыкантам» (я не включаю сюда тех, чей вклад в музыкальную эстетику и теорию действительно достаточно велик, чтобы найти отражение даже в кратком словаре,— В. Белинского, Н. Чернышевского, Л. Толстого, Л. Эйлера, Г. Гельмгольца и других), за счет этих статей объем словаря вырос по сравнению с первым изданием почти на четыре с половиной тысячи строк (4482, что составляет около 4,7 уч.-изд. л.). Это в два с половиной раза больше, чем занимают в сумме 352 статьи, посвященные ныне живущим и работающим советским композиторам (1682 строки, примерно 1,75 уч.-изд. л.). Нетрудно подсчитать и «среднее арифметическое»; на одного «деятеля не музыканта» приходится в среднем 23 строки текста, а на одного «деятеля музыканта», в данном случае советского композитора — всего 4,5. Стоит ли говорить, что подобное соотношение совершенно недопустимо.

Зато стоит самым серьезным образом поговорить о том, как отражены в словаре советская музыка и ее представители.

Прежде всего отметим, что, как и следовало ожидать после всего вышесказанного, советские «деятели не музыканты» представлены с исчерпывающей полнотой. Кажется, не забыт ни один писатель, на чей сюжет написали или даже лишь пытались написать (Sic! См. статью: Эренбург И. Г.) хотя бы одну оперу или балет; не обойден почти ни один поэт, тексты которого были в разное время положены на музыку.

В несравненно худшем положении оказались советские композиторы, создавшие оперы и балеты на сюжеты писателей и романсы и песни на стихи поэтов. И здесь дело уже не только в сравнительном объеме, отведенном тем и другим¹. Читая статьи о деятелях советской музыки, поражаешься на редкость формальному отношению составителей к этому разделу словаря. Правда, в предисловии составители оговаривают, что «биографические справки содержат минимум сведений о жизни и творчестве музыкантов» (стр. 4), однако в энциклопедическом словаре должен быть соблюден известный «минимум минимума». Между тем мы читаем: Г. Галынин — рус. сов. композитор (плюс список произведений); В. Макаров — рус. сов. композитор; Л. Колодуб — укр. сов. композитор; А. Пярт — эст. сов. композитор; А. Меликов — азерб. сов. композитор; М. Таривердиев — арм. и рус. (?!) сов. композитор... И все! Но разве это «биографические справки» и разве здесь вообще содержатся какие бы то ни было «сведения», отвечающие профилю энциклопедического музыкального словаря? Это уже не «минимум», а попросту ничто или, в лучшем случае, нечто, пригодное для телефонного справочника. Ведь нашли же составители возможным упомянуть, что, например, французский композитор Жан Абсиль «в своем творчестве испытал влияние А. Шёнберга», что Роман Влад «приверженец додекафонии».

_________

¹ Хотя и он показателен: на одного советского композитора в среднем приходится, как мы помним, 4,5 строки текста, а на одного советского писателя (поэта) — 15 строк!

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка