Страницы воспоминаний

Ц. Брутян

СЛОВО О ШАРА ТАЛЬЯНЕ

Прозвучали первые такты — и увертюра оборвалась. Поднялся занавес, свет залил весь зал и сцену... И мы видим несколько Ануш, Capo, Моей и других участников этого небывалого спектакля. В зале — взрыв аплодисментов. Затем слова приветствий, поздравления...

Так в знаменательный день 10 декабря 1962 года в Ереванском государственном ордена Ленина театре оперы и балета имени Спендиарова праздновали 50-летие оперы Армена Тиграняна «Ануш».

Но вот снова гаснет свет, утихает зал, звучит увертюра, подымается занавес... Перед зрителями раскрывается Армянское нагорье, и, будто рожденная на лоне природы, льется ясная и глубокая песня: первая серенада Capo. Льется словно из человеческого сердца, словно неотделима она от той стихии, которая породила горы и этот простор. И слух погружается в эту стихию, погружается в интонации, пронизанные вечным чувством человеческой любви.

Восторженные восклицания публики перекрывают последнюю фразу: трудно, сдержав восхищение, дождаться, пока отзвучат последние такты: ведь на сцене с таким совершенством поет семидесятилетний Шара Тальян, поет, как пел партию Capo пятьдесят лет!

Вспоминается другой исторический день в жизни армянской музыки — 4 августа 1912 года. Александрополь (ныне Ленинакан). Зрители, собравшиеся в городском театре, как и их потомки через полвека, затаив дыхание, ждут начала представления. Поднимается палочка дирижера, и зал наполняется пленительными звуками. То был день рождения великого образца народно-национальной оперы — «Ануш» и несравненного Capo — Тальяна.

На протяжении пятидесяти лет — с каждым годом все с большей зрелостью и проникновенностью и все с той же юношеской пылкостью — воссоздавал артист образ обезумевшего от страстной любви юного пастуха.

Capo — сын своего народа. Армения передала юноше свои прекрасные черты — красоту, благородство, силу. Но царящие порядки даже здесь, среди дикой природы, создали цели, которые сковали чувства людей.

Capo страдает, сталкиваясь с безрадостной действительностью. Побег с любимой Ануш — результат протеста. Постепенно герой осознает свое бессилие перед оковами реальности. Приходится изыскивать средства для примирения со средой: он просит Ануш вернуться домой, вымолить себе прощение у родителей, их благословение на брак. Но, отчаявшийся, остается один. Верна ему лишь беспредельно свободная — как его сердце — природа.

Звучит последняя песнь Capo. Кажется, что она навсегда поселяется среди скал и ущелий, чтобы, возвращаясь порой к людям, напоминать им о нетленной юности.

Эта партия — одна из вершинных достижений Тальяна. А вот и другое создание мастера: не дитя гор дорийский пастух, с доверчивостью раскрывающий перед людьми чистую любовь, ищущий исцеления от страданий в родной природе, — могучий полководец, повелитель, царь, державно восседающий в колеснице победителя. Тальян — Аршак преображается: осанка, взгляд, походка и, самое главное, голос. Этот голос, чей свободный распев, казалось, мог найти отзвук лишь среди высоких гор, обретал такую властную силу, что ему подчинялся народ, повиновались полководцы, князья, посланцы персидского шаха. И зрителю открывалась страница истории Армении IV века: настолько доподлинно правдив был артист, воплощая образ Аршака — победителя Византии и Персии, государственного деятеля, охваченного стремлением создать у себя централизованную национальную власть, непререкаемого самодержца, хладнокровно расправляющегося с интриганами и предателями.

Но Аршака возвеличивает и его глубокая любовь. Проникновенные лирические краски по-осо-

бенному окрашивали психологические черты, из которых соткал своего Аршака Тальян.

Вспомним, однако, Давид-бека, которого от Capo отделяют четыре десятка лет. Как бы ни были различны все эти образы, в них много общего. Замечательный певец великолепно понимал это, подчеркивая прежде всего национальную природу роли. Мы обеднили бы этот краткий рассказ о Шара Тальяне, если бы не упомянули, что артист, в течение двух десятилетий певший на сцене Ереванского оперного театра, блистательно выступил в более чем двадцати партиях различных опер, таких, как Кер-оглы, Елецкого, Скарпиа и других. И все же вершиной его достижений остались Capo, Аршак, Давид-бек — оперные творения, ставшие памятником представителю классического армянского вокального искусства.

*

Сын гусана Джамала, питомец младших классов Тифлисской семинарии Нерсисяна, тринадцатилетпий Шара поет в ученическом хоре, выступает в учебных концертах. И по-видимому, с успехом: соученики после его пения надолго сохраняли за ним прозвища, даваемые по названиям исполненных им песен — «Крунк» («Журавль»), «Цицернак» («Ласточка»).

На одном из концертов в 1911 году Тальян впервые спел только что созданный Романосом Меликяном романс «Роза», который оказался для него и знаменательным и даже в какой-то степени символичным.

И с нетерпением сорвал он розу.
Сорвал пурпурный, чудный цвет,
Шип впился в руку, ее пронзил...

В этот день юный артист словно действительно ощутил всю притягательную красоту искусства. И он сорвал свою розу, шипы которой, быть может, поранили его. Однако всем своим существом преданный национальному искусству, певец не отшатнулся, не отступил от заветного пути...

Но вот 1913 год, семинария позади. Несколько лет Тальян работает преподавателем музыки в городе Сурб-хач на Северном Кавказе, где он организовывает многоголосный хор. Однако главная цель — учиться дальше, стать профессиональным актером. В 1916 году — Петербург. Несмотря на то, что юный музыкант опоздал к приемным испытаниям, А. Глазунов и профессор С. Табель, видя его незаурядные способности, принимают Шара в консерваторию. Но после летних каникул 1917 года из-за назревавших политических событий он уже не смог приехать в Петербург. Мысль о занятиях в вузе приходится оставить. Тальян поступает в Тифлисский армянский летний театр, в драматическую и опереточную труппу под руководством Овсепа Восканяна. А через несколько лет сам организовывает коллектив, с которым дает спектакли в ремесленных клубах, едет на гастроли в Батуми.

1920 год Шара Тальян встречает в Ереване. Здесь уже установлена Советская власть, которую артист горячо приветствует. Как и для большинства армянских работников искусства, для него наступает новый этап деятельности. Один за другим, из года в год следуют спектакли, в которых талантливый музыкант не только участвует, но которые, по существу, создает. Так, в 1923 году Тальян в Ленинакане совместно с Арменом Тиграняном ставит музыкальную драму «Лейли и Меджнун». Затем осуществлены постановки «Сари смбул», «Спекулянт» А. Маиляна и другие музыкальные комедии.

В конце этого же года в Тифлисе, где находились в тот период лучшие армянские артисты, Шара Тальян организует новую труппу с участием А. Даниелян, А. Мелик-Пашаева, Л. Исецкого-Ованнисяна, которая в армянском переводе показала «Фауста», «Кармен», «Демона» и несколько классических опер и оперетт на русском языке.

В следующем сезоне артисты везут в Ленинакан спектакли, которые принимаются с большим успехом музыкальной общественностью города, расценившей их как первые достижения оперного искусства. К сожалению, труппа вскоре распа-

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Страницы воспоминаний

Ц. Брутян

СЛОВО О ШАРА ТАЛЬЯНЕ

*

Содержание