учителя заменяют теперь многочисленные, благодарные и талантливые ученики. Народному артисту СССР, профессору Литовской консерватории К. И. Петраускасу тогда пошел девятый десяток, и беспощадный телеэкран был бессилен это скрыть. Но я вижу и слышу его всегда таким, каким знал его примерно треть века назад: взволнованного, ищущего, прекрасного, открывающего новую страницу литовского искусства, которому Киприян Иванович служил до последнего своего часа, пришедшего в январе 1968 года.

НЕЗАБЫВАЕМЫЕ ОБРАЗЫ

«Вы хороший певец — идите на сцену» , — заявил петербургский профессор Станислав Иванович Габель своему ученику, молодому юристу П. Тихонову, получавшему в ведомстве финансов 62 рубля в месяц.

«Вы — хороший чиновник и идете на сцену...», — сокрушенно сказал ему на прощание столоначальник.

Такой комментарий предшествовал появлению Павла Ильича Тихонова на оперной сцене — сначала в Петербургском Народном доме, а затем в Киевском театре. Тут он четыре года выступал рядом с Боссе, Андреевым, Камионским, Катульской, Клементьевым. Успех культурного и образованного певца, превосходно владевшего своим голосом, был замечен в Москве. В 1911 году Тихонова приняли в Большой театр, где он вскоре стал исполнять многие партии басового репертуара. Спел он в общей сложности восемьдесят партий различного характера.

В двадцатых годах заслуженный деятель искусств П. Тихонов еще был солистом Большого театра, но одновременно уже вел обширную преподавательскую работу, в дальнейшем полностью посвятив ей всего себя. Павел Ильич стал известным педагогом и теоретиком вокала, профессором Белорусской консерватории, одно время — деканом вокального факультета объединенных Московской и Саратовской консерваторий.

Жизнь и творческий путь Павла Ильича, певшего с такими корифеями, как Ф. Шаляпин, Л. Собинов, А. Нежданова, Н. Обухова, Дм. Смирнов, В. Петров, С. Мигай, Л. Савранский, оживали в десятке альбомов, рассказах и воспоминаниях хозяина дома. Часто и охотно Павел Ильич певал для близких и друзей, а его дети, хорошо знавшие оперные партитуры и множество музыкальных произведений, вступали в положенных местах, пели втору, терцию, играли в четыре руки на рояле.

Старшая дочь артиста, Ираида Тихонова, с 16 лет аккомпанировала и всесторонне помогала отцу, проходила партии с его учениками, одновременно учась в консерватории по классу С. Фейнберга. Окончив консерваторию, молодая пианистка почти два десятилетия проработала концертмейстером Всесоюзного радио под руководством Н. Голованова, А. Орлова, А. Гаука, Георга Себастьяна. Пожалуй, не было в те годы оперного радиоспектакля или монтажа без ее участия. Перейдя по приглашению Голованова в Большой театр, И. Тихонова и там проявила себя энергичным помощником ведущих певцов и дирижеров, пользуясь общим уважением и искренней любовью.

В доме Тихоновых бывали многие музыканты, дирижеры, композиторы, певцы, критики. Особенно тепло вспоминается Георгий Михайлович Нэлепп. В те годы он исполнял основные партии в репертуаре Большого театра — Садко, Хозе, Германа, Радамеса, все, что требовало огромных затрат духовных и физических сил. Удивительное благородство привносил он в трактовку не только оперных, но и опереточных ролей (концерты Нэлепп не любил и в них мало участвовал). Так, «Сильва», с блеском раскрытая С. Самосудом, и «Дочь мадам Анго» вошли в «золотой фонд» радио в значительной мере благодаря тонкой интерпретации Г. Нэлеппом партий Эдвина и Анжа Питу. Несмотря на огромный успех и популярность, Георгий Михайлович держался неизменно скромно, не был безразличен к окружающим и не любил «царствовать» в обществе. Любил подолгу гулять, ходил с сосредоточенным видом, о чем-то размышляя, и вместе с тем, вбирая в себя то, что проходило перед его глазами. После того как Нэлепп впервые серьезно заболел, он еще вернулся на сцену Большого театра. В последний раз, когда мне довелось его видеть, он шел с кем-то по улице Качалова, возвращаясь из Дома звукозаписи. На вопрос: «Как живешь, Георгий?» — он ответил долгим взглядом и одним словом: «Держусь...»

Москва горько оплакивала безвременную смерть выдающегося певца-художника.

Э. Фрам

П. Тихонов — Варлаам. «Борис Годунов» Мусоргского

За рубежом

ПЕСНЯ В БОРЬБЕ ЗА СВОБОДУ

ЯРКОЕ СВИДЕТЕЛЬСТВО ДРУЖБЫ

Автор публикуемой статьи Антал Сатмари возглавляет последние пять лет Международный исследовательский центр рабочей песни, находящийся сейчас в Будапеште. Этот центр объединяет собирателей, исследователей и пропагандистов рабочей революционной песни во всех европейских странах. Пламенный энтузиаст венгерских революционных песен, автор многих сборников и составитель превосходного альбома граммофонных пластинок, своеобразной исторической антологии — летописи освободительной борьбы венгерского пролетариата, Антал Сатмари является в то же время неутомимым организатором, отдающим все свои силы развертыванию этой работы в международном масштабе. При поддержке венгерской Академии наук возглавляемый им Международный центр подготавливает к печати «Интернациональную антологию рабочей революционной песни» (задуманную еще семь лет назад, когда Международный центр был в Праге), постоянно проводит в целях консолидации сил вокруг этого большого и нужного дела международные конференции собирателей и исследователей в данной области. Обнародовано десять информационных бюллетеней, в которых содержатся проекты национальных разделов названной выше интернациональной антологии, рецензии на важнейшие публикации и другие материалы.

Увлеченность Антала Сатмари рабочей революционной песенностью отнюдь не случайна. Он — представитель третьего поколения венгерской рабочей революционной семьи. Его отец — Шандор Сатмари, спасенный Советским правительством от тюрьмы после поражения венгерской пролетарской революции 1919 года, был автором многих, популярных до сих пор, венгерских революционных песен, превосходным их исполнителем и страстным собирателем. Ему удалось записать немало образцов революционных песен и от последних оставшихся в живых участников крестьянских восстаний 1848‒1849 годов и от представителей последующих поколений венгерского освободительного движения вплоть до политических эмигрантов Первой венгерской социалистической республики. Песни, созданные самим Шандором Сатмари, очень нравились В. И. Ленину и Н. К. Крупской, а одна из них («В Маргицкой окружной тюрьме») была переведена на русский язык А. В. Луначарским и на французский — Анри Барбюсом. Возвратившись в 1956 году в Венгрию, Шандор Сатмари отдал все свои силы строительству новой социалистической культуры (он скончался в 1964 году). Его сын Антал Сатмари — достойный продолжатель революционных традиций своей семьи и большой друг Советского Союза.

Е. Гиппиус

События 1917 года в России усилили революционное брожение в среде венгерских рабочих, крестьян и интеллигенции, попавших в сибирские лагеря военнопленных во время первой мировой войны. Когда свершилась Октябрьская революция, многие из них влились в Красную Армию и партизанские отряды. Почти сто тысяч венгерских военнопленных боролись с оружием в руках за власть Советов под руководством таких командиров, как Бела Кун, Тибор Самуэли, Матэ Залка, Карой Лигети, Андраш Варга, Мюллер, Элебер, Лайош Гавро и Рудольф Гарашин.

Революционные песни играли большую роль в жизни советской Красной Армии и в жизни сражавшихся в ее рядах интернационалистов, в том числе венгров. Эти песни появлялись либо в результате критической переоценки старого репертуара, либо путем создания новых произведений, соответствующих потребностям революционной борьбы. В большинстве случаев венгры использовали уже сложившиеся формы русской революционной песенности, на основе которых создавали свои варианты. Они интересны не только как документы фольклора, но и как свидетельство идеологической перестройки, которая происходила в среде венгерских военнопленных.

Ниже публикуются найденные недавно материалы об истории создания некоторых песен.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка