Выпуск № 12 (361) | 1968 - страница 36

хочется сказать о тех, кто остался за кадром, о музыкальных исполнителях. Именно они создали образы героев оперы. А в данном случае это было особенно трудно. Артисты не имели возможности выразить их сценически. А порой именно внешнее выражение образа становится ключом для всей партии. Перед исполнителями встала и другая трудность: по-русски пропеть речитативы, воспроизводящие интонации французского языка...

Очень музыкальна Галина Сахарова в роли Консепсион. Чистая, легкая интонация, четкая дикция... Ее Консепсион — женственна, изящна, кокетлива, но... холодновата. А ведь она испанка. Да и партия развивается с нарастанием к кульминации, когда разъяренная Консепсион ломает и бьет все, что попадается ей под руку!

Очень комичен Ю. Ельников (Гонзальве). Его герои до смешного серьезен. Он не форсирует смешное, иначе говоря, рассказывая анекдот, не спешит рассмеяться раньше слушателя. Артист нашел для этого нужные вокальные краски. В том же ключе прочел свою партию Б. Добрин (дон Иниго Гомес). Его голос звучит искренне в страстных порывах и мечтах и трогательно-жалко, когда, устав сидеть в часах, дон Иниго мечтает о своем уютном кресле, теплом колпаке и домашних туфлях. Со вкусом спели свои партии И. Будрин (Рамиро) и А. Усманов (Торквемада)³.

Консепсион — Т. Чернова, Гонзальве — Ю. Эпштейн

Если вообще принимать «пение» драматических актеров под фонограмму, то нельзя не восхититься полным совпадением изображения и звука. А ведь это была не видеозапись, а трансляция из студии.

И все-таки нынешний «Испанский час» скорее постановка для оперной сцены, нежели телевизионный спектакль. Очень робко использованы в нем чисто телевизионные средства выразительности. В этом смысле нам нечего вспомнить в «Испанском часе», кроме, пожалуй, интродукции (когда из огромных, во весь маленький телеэкран, часов появляются перед зрителем герои предстоящего спектакля), да рассказа погонщика Рамиро о дяде-торреадоре, решенного средствами мультипликации.

А ведь веселая опера Равеля давала немало материала для фантазии режиссера. К тому же, в ней очень нуждались драматические актеры. Ведь по существу они были лишены возможности лепить образ самостоятельно и вынуждены ориентироваться на то, что для них создали певцы. И вот тут им на помощь могли прийти дополнительные выразительные средства, которыми располагает телевидение.

Возьмем, например, такой эпизод. Поэту Гонзальве непонятны земные намерения возлюбленной:

— Посмотрите, как бьется мое сердце, — говорит Консепсион, прижимая его руку к своей груди, и Гонзальве... тут же сочиняет сонет «Биение сердец»!

Время идет, скоро кончится этот «испанский час», скоро вернется муж Консепсион, старый часовщик Торквемада. Надо спешить, а поэт слагает вслед за сонетом романс, серенаду, поэму!.. Консепсион сердится, все нетерпеливее становится ее речитатив и все пышнее распускается «павлиний хвост» бакалавра Гонзальве! Быть может, надо было и зрительно подчеркнуть этот контрапункт настроения.

В музыке — в мелодии, гармонии, ритме, оркестровке — «Испанского часа» необычайно много иронии и юмора. Достаточно вспомнить сцену появления Гонзальве: смешные утрированные рулады, ритм испанской уличной серенады, подчеркнуто пышный оркестр, пряные гармонии — все показывает напыщенность этой фигуры. Или другой герой — дон Иниго Гомес, пожилой селадон, влюбленный в прекрасную часов-

_________

³ В спектакле участвовали драматические актеры: Т. Чернова (Консепсион), Ю. Эпштейн (Гонзальве), С. Юдин (Торквемада), Л. Сенченко (Рамиро), А. Петросян (дон Иниго Гомес).

щицу. Его музыкальная характеристика — это нисходящие мелодические ходы, патетические возгласы на кварту и квинту, нетерпеливые триоли. И прелестный, сентиментальный вальс, и попытка развеселить отчаявшуюся красотку кукованием. ...Разве нельзя было бы дать здесь телекамере выход на оркестр, «показать» главного носителя смешного в «Испанском часе» — великолепную музыку Мориса Равеля! Наконец, почему бы не разыграть интродукцию так, как она задумана: со всеми затеями, столь тщательно выписанными в партитуре композитором. Здесь скрежет и скрип, стук маятников и пружин, молотков, мелодия часов с петухом, часов с куклами (колокольчики, флейта пикколо, челеста). Ведь эту музыку можно не только услышать, но еще и «увидеть». Ведь и у телевидения есть уже немалый опыт показа музыкальных произведений. Право жаль, что, твердо поверив в игровой зрительный ряд, авторы постановки забыли на этот раз о зрительном ряде музыкальном!

И вот еще о чем хочется сказать. У Франк-Ноэна и Равеля досада и гнев Консепсион понятны: так рваться к запретному плоду супружеской измены и не отведать его! Поэту некогда — он пишет стихи, а престарелый дон Иниго не может кинуться в объятия часовщицы — он застрял в футляре часов, как разбухшая пробка в узком горлышке бутылки. Простим легкомысленному французскому водевилисту фривольность ситуаций его пьесы, Но как жестоко поступили авторы телевизионного варианта пьесы с ветреной испанкой — ни на минуту не позволили они ей остаться наедине ни с поэтом Гонзальве, ни с доном Иниго. Каждый раз вслед за ней в ее комнату поднимается добродушный погонщик мулов Рамиро, превращенный в дуэнью по воле автора телеспектакля И. Грабовской.

Но, несмотря, на эти небольшие просчеты, очень хорошо, что Центральное телевидение обратилось к «Испанскому часу». Хорошо хотя бы потому, что телезрителям представилась возможность познакомиться с этой оперой в тонкой музыкальной интерпретации.

Торквемада — С. Юдин

В. Осипова

НА ТЕМУ «SARADJEF»

В одной из программ Всесоюзного радио оркестр Большого театра под управлением Б. Хайкина исполнил Сюиту на тему «Saradjef», написанную шестью композиторами — Н. Мясковским, Ан. Александровым, А. Шеншиным, Д. Мелких, В. Нечаевым, В. Шебалиным. История создания этого сочинения уходит в начало 20-х годов нашего века.

В 1924 году в Москве при Механико-электротехническом институте имени Ломоносова был организован любительский симфонический оркестр. Позднее он перешел в ведение Высшего технического училища и, наконец, Клуба имени Ногина. Возглавлял его Константин Соломонович Сараджев.

Воспитанник С. Танеева, А. Никиша, он был одним из тех, кто с воодушевлением встретил революцию и с радостью наблюдал, как «взвихренной конницей рвется к новому берегу мир»¹. Но не только наблюдал. Он был в числе первых строителей культуры молодой республики. Его деятельность была многогранной и обширной. Прекрасный исполнитель, он много выступал как дирижер, пропагандируя в первую очередь произведения советских композиторов — Мясковского, Прокофьева, Шостаковича, Шебалина... (Именно Сараджев первым исполнил Вторую, Четвертую, Пятую, Седьмую, Восьмую. Девятую, Одиннадцатую симфонии Мясковского), возглавлял в течение ряда лет организованный им дирижерский факультет Московской консерватории. Среди его воспитанников — Б. Хайкин, Л. Гинзбург, М. Па-

_________

¹ С. Есенин. Небесный барабанщик В кн.: «Сергей Есенин. Стихотворения, поэмы». М., Гослитиздат, 1957.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Консепсион — Т. Чернова, Гонзальве — Ю. Эпштейн

Торквемада — С. Юдин

В. Осипова

НА ТЕМУ «SARADJEF»

Содержание