жанра, нового типа общения со слушателями.

«Театр одного певца» — вот о чем мечтает сегодня Сергей Яковенко. И не просто мечтает, но и работает в этом направлении. Пока это только циклы Молчанова, Соловьева-Седого, Коваля — произведения, в которых музыка чередуется со стихами по замыслу самих авторов. Но впереди уже большая и трудная работа над монооперой Ю. Буцко «Записки сумасшедшего». А там и другие творческие замыслы помогут претворить в жизнь идею — быть может, не во всем бесспорную, но смелую и перспективную!

Разумеется, певцу предстоит немало работать: расширять тембровый диапазон, укреплять средний регистр голоса, постигать новые грани музыкальной выразительности. Во всем этом верные его помощники — композиторы, дирижеры, пианисты.

Творческий путь одаренного артиста начался всего семь лет назад, и все это время он отдает много сил, энергии, истинной увлеченности большому делу пропаганды советской музыки. С каждым годом его репертуар пополняется за счет произведений, написанных не вообще «для баритона», а конкретно «для Сергея Яковенко». А это уже немало...

Г. Рождественский

КАМЕРНОЕ ИСПОЛНИТЕЛЬСТВО СЕГОДНЯ

Наш корреспондент Р. Косачева обратилась к Геннадию Рождественскому с просьбой поделиться своими соображениями о путях развития камерного исполнительства. Ниже публикуются материалы состоявшейся беседы.

ВОПРОС: Ансамблевое музицирование в последнее время занимает все большее место в концертной жизни. Интерес к различного рода малым составам стимулирует и создание соответствующего репертуара советскими и зарубежными композиторами. Вероятно, именно поэтому данный жанр, особенно за рубежом, переживает сейчас пору расцвета. Хотелось бы знать, Геннадий Николаевич, что привлекает в нем Вас, одного из ведущих симфонических и оперных дирижеров мира?

ОТВЕТ: Кажется, Гайдн сказал, что квартет это беседа четверых неглупых людей. Вот мне, продолжая эту мысль, хочется трактовать камерный ансамбль как музыкальное собеседование, обмен идеями, который в связи с малым числом участников более дифференцирован и даже ярок, нежели в симфоническом оркестре с его дублирующими партиями. В наше время интерес к небольшим составам многих художников мира, по-моему, — естественная реакция на «гигантоманию», характерную для творчества ряда крупнейших зарубежных мастеров первой трети XX века. Не только громадные масштабы оркестрового аппарата, а также и соответственное изменение специфики мышления и его звукового воплощения наблюдается у Малера, Сибелиуса, Р. Штрауса, раннего Шёнберга и Стравинского. Поэтому на следующем временном отрезке (я имею в виду XX век) потребовалось возвращение к малым формам, которые несут в себе не меньше, а может быть, и больше смыслового напряжения, эмоциональной выразительности. В этом «возврате» большую роль безусловно сыграл «неоклассицизм», проявившийся в зарубежной музыке как в количественном сокращении оркестра, так и в качественном изменении музыкального языка. Произведения «Думбартон-Окс» Стравинского или «Камерная музыка» Хиндемита как бы перекидывают мост назад, к Бранденбургским концертам Баха или Concerto grosso Генделя.

ВОПРОС: Можно ли понять Вас так, что у ряда зарубежных авторов сейчас происходит своего рода возврат к классицизму XVIII века и к добаховскому периоду? И можно ли ожидать в ближайшем будущем возрождение интереса к музыкальному творчеству и эстетике различных национальных и стилистических школ XIX века, в частности к романтизму?

ОТВЕТ: Это, конечно, не исключено, но должно пройти, по-моему, еще немало лет, прежде чем эмоции и чувства, выраженные в музыке романтизма, предстанут перед «ушами» слушателей в новом свете, аналогично тому, как сегодня мы воспринимаем, например, наследие Моцарта, «дорисовывая» новые элементы, которые как бы приплюсовываются к гениальной основе первозданного варианта.

ВОПРОС: А как данную проблему можно трактовать применительно к творчеству советских авторов? Чем, по-вашему, обусловлен их значительный интерес к камерным жанрам?

ОТВЕТ: На это трудно ответить однозначно: разные произведения, различные задачи... Так, например, в «Камерной партите» Б. Чайковского отчасти возрождаются неоклассические формы; песни Г. Свиридова или блоковский цикл Шостаковича со своей развитой образной драматургией углубляют наши представления о традиционной вокальности, а для такого произведения, как «Маленький триптих» того же Свиридова, где мастерство миниатюры реализовано средствами большого оркестра, следовало бы ввести понятие «нового качества камерности». Подобные примеры уже встречались в истории музыкального искусства.

ВОПРОС: Не склонны ли вы думать, что это «новое качество камерности» как-то связано с оригинальным претворением русских (или иных национальных) традиций? Например, лядовских в упомянутом «Маленьком триптихе»?

ОТВЕТ: Вероятно, эта закономерность существует. Во всяком случае, у нас появились ансамблевые произведения, характерные обращением именно к русскому эпосу, народному распеву. Я имею в виду, скажем, «Русские сказки» Н. Сидельникова в целом. Как один из «парадоксальных примеров» хотелось бы выделить в них номер «Пастушки играют там песни старые, да на новый лад», глубоко национальный по своим интонациям, но внешне имеющий форму джазовой пьесы со многими типичными приемами игры. Здесь же назову, пожалуй, «Солнце инков» Э. Денисова. При всем различии оценок этой пьесы я полагаю, что известная выразительность ее определяется национальным чилийским элементом в музыке, скорее всего имеющим декоративный характер и идущим от исполнительских традиций, знакомых нам, допустим, по выступлениям Имы Сумак. Можно назвать еще ряд пьес такого рода, обладающих большей или меньшей степенью национального своеобразия.

ВОПРОС: Итак, сама идея, самый «профиль» камерности обретает, так сказать, новые очертания. Не возникнут ли в связи с этим какие-то иные требования к исполнителям? Не станет ли необходимой их особая специализация? Как Вы относитесь к практике объединения инструменталистов в камерные составы?

ОТВЕТ: Видите ли, если взять, к примеру, «Капеллу Колониензис» (Кёльнский камерный оркестр) или камерный оркестр В. Штросса — ансамбли, где используются старинные инструменты, — то там действительно требуется определенная специализация. Для того чтобы сыграть, предположим, Второй Бранденбургский концерт Баха, трубач должен совершенствовать мастерство только в подобном ансамбле. Это его профессия, — быть может, довольно узкая, но позволяющая ему великолепно интерпретировать музыку эпохи Барокко. Но если говорить о камерной музыке в более широком смысле слова, то мне думается, что с ней могут справиться и хорошие музыканты обычного оркестра.

ВОПРОС: Кстати, именно с такими музыкантами Вы, как правило, и выступаете?

ОТВЕТ: Да, в Москве я концертирую с солистами Большого симфонического оркестра Всесоюзного радио и телевидения, а в Ленинграде — с артистами двух симфонических оркестров.

ВОПРОС: Какими критериями вы руководствуетесь при выборе программы своих вечеров?

ОТВЕТ: Этот выбор диктуется прежде всего эстетической ценностью произведения, а также необходимыми в концертной практике принципами контрастности сочетания тех или иных партитур. Кроме того, немаловажную роль играет и специфика акустических возможностей данного зала. Исполнение лишь одной старинной или одной современной музыки в концерте представляется мне менее удачным, чем объединение их в рамках единой программы. Так, например, я сочетаю concerti grosso Вивальди, Генделя, Бранденбургские концерты Баха с «Сотворением мира» Мийо или концертные арии для голоса и фортепиано с оркестром Моцарта с «Рэг-Таймом» Стравинского. Любопытно, что даже составы иногда целиком совпадают. (Так, состав и Концертной симфонии Гайдна, и Концертной симфонии Мартину — скрипка, виолончель, гобой и фагот.) На камерных вечерах я обычно делаю вступительное слово и иллюстрирую его музыкальными примерами. Если сочинение сложно для восприятия, — мне кажется, имеет смысл повторить его, как это делал С. Кусевицкий в отношении «Прометея» Скрябина.

ВОПРОС: Не считаете ли Вы, что чрезмерное самоцельное увлечение некоторых авторов новыми техническими приемами, трактовка инструментов в декоративно-украшательском плане, порой в ущерб их естественным возможностям, в какой-то степени расшатывает профессиональные устои воспитанных в классических и романтических традициях исполнителей?

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Г. Рождественский

КАМЕРНОЕ ИСПОЛНИТЕЛЬСТВО СЕГОДНЯ

Содержание