звучать должен двойной концерт. Вечером... Ауэра почти не было слышно. После 1912 года я Эльмана больше не слышал. В памяти моей сохранилось великолепное по звучанию и безотказности технического аппарата исполнение им Концерта Чайковского, хотя интерпретация и не отличалась, может быть, особенной глубиной. ...Мирона Полякина я слышал бесчисленное количество раз и в классе, и на эстраде. Можно было бы много рассказать о его неподражаемой игре, о его неповторимом по красоте и трепетности звуке, о его виртуозности — неброской, которая скорее радовала, чем поражала. Но мне хочется остановиться лишь на одном моменте, связанном с воспоминаниями о Полякине. Для меня лично момент этот имел решающее значение в переоценке методов самостоятельной работы на инструменте, равно как и работы с учениками. Я имею в виду художественную форму занятий над элементами техники. В годы совместной учебы в Петербургской консерватории меня связывала с Полякиным тесная дружба. Часто я заслушивался его самостоятельными занятиями. Уже тогда Полякин был большим художником. И, пусть это не покажется странным, в памяти моей яркими остались впечатления о его работе. Даже над гаммами, упражнениями, этюдами. Можно было часами слушать, заражаясь красотой, певучестью его тона в гаммах, кристальной чистотой интонации в арпеджиях, совершенством и законченностью штрихов в этюдах. Над всем господствовала художественная завершенность. И невольно нам передавалось то наслаждение, с которым играл сам скрипач. Позднее я испытал примерно такие же впечатления, находясь в течение продолжительного времени в довольно тесном творческом общении с Жозефом Сигети.

Окончив консерваторию, Гольдфельд возглавил симфонический оркестр в Екатеринбурге (Свердловске). Затем осенью 1917 года возвратился в Елисаветград. Времена были смутные — на Украине заправляла Рада гетмана Скоропадского. — К счастью, фамилия гетмана оказалась пророческой и царствовал он недолго. Я провел в родном городе всего один год, но время это навсегда запомнится мне дружбой и совместными выступлениями с Шимановским и Нейгаузом. Кароль Шимановский был очаровательным человеком, поражавшим в равной мере как энциклопедическими знаниями, так и удивительной скромностью. Музыку он знал бесподобно, тонко чувствовал стилистическую природу каждого произведения. А переиграли мы с ним много — почти все сонаты Бетховена, Сонату Франка, собственную его Сонату. Шимановский отлично владел фортепиано, с редкой ловкостью бегали его пальцы по клавиатуре. Помню, что на совме

стный наш концерт оба мы шли с винтовками в руках, здание же, в котором мы играли, было под усиленной охраной. Как-то в разговоре я высказал Шимановскому идею транскрипции Каприсов Паганини для скрипки с фортепиано. Вскоре мы уже играли с ним Каприсы — Двадцатый и Двадцать четвертый — в его интереснейшей аранжировке. До сих пор я бережно сохраняю ноты с пометками композитора, творческое общение с которым многому научило меня. Еше более благотворным оказалось для меня сближение с Генрихом Густавовичем Нейгаузом. Ни у кого не слышал я такого звучания рояля, каким владел Нейгауз. Но прежде всего это не пианист, а музыкант. Всеохватный, всезнающий, а главное, до конца своих дней сохранивший горячую любовь к музыке. Именно он научил меня любить и воспринимать во всей глубине шедевры Бетховена, Брамса, Шумана. Играть вместе с Нейгаузом было для меня ни с чем не сравнимым наслаждением.

С 1918 года Гольдфельд — солист и концертмейстер первого на Украине Госоркестра в Харькове, где он играет под руководством дирижеров В. Бердяева, А. Лазовского, Ф. Штидри, В. Сука. «Хотя солистами Харьковского оркестра были попеременно и другие замечательные скрипачи, — вспоминает дирижер В. Тольба, — в том числе и неистовый Даниил Карпиловский, мне навсегда запомнился Виктор Маркович, а рядом — выдающийся педагог, впоследствии профессор Московской консерватории А. Ямпольский и уже немолодые оркестранты, в их числе столь хорошо мне знакомый и известный по очерку М. Булгакова « Куда я, туда и он со своим тромбоном* И. А. Ломбард... Мне почему-то особенно запомнились кроме сольных выступлений скрипача увертюра к опере « Тангейзер * в симфоническом концерте и балетные soli в оркестровой яме. Мой взгляд был прикован к Виктору Марковичу. Казалось, что не группа скрипачей, а один он звучит столь сочно и слитно с остальным оркестром, высоко подняв скрипку при игре «на барке*. Это звучание до сих пор у меня в ушах*. Вместе со скрипачом А. Старосельским и игравшим тогда на альте И. Дунаевским Гольдфельд становится одним из инициаторов создания в 1920 году общества «Молодая филармония», целью которого было сплочение исполнителей и пропаганда камерной музыки в широких слоях слушателей.

— Исаак Осипович Дунаевский отличался огромной активностью — сначала как яростный агитатор организации музыкального общества, а вскоре и как непосредственный участник музыкальных собраний. Ученик Иосифа Ахрона, Дунаевский занимался затем у меня и, несмотря на не очень благодарные от природы руки, проявил себя отличным альтистом, легко справлялся со своими инструментальными партиями в Квинтете Моцарта с двумя альтами, секстетах Чайковского

71

и Свендсена, Октете Мендельсона. Он неизменно проявлял хороший вкус, чувство стиля, вся его музыкальная деятельность овеяна была, я бы сказал, творческим горением, энтузиазмом.

В концертах «Молодой филармонии» выступали многие замечательные исполнители — Н. Голованов и А. Нежданова, В. Барсова, Г. Нейгауз, Л. Николаев, из более молодых — необыкновенно одаренная пианистка Ирина Энери, только начинавшие тогда свой путь Владимир Горовиц и Натан Мильштейн.

— Когда мы познакомились с Владимиром Горовицем, его не знал ровно никто. Тем не менее появление его в Харькове было подобно разорвавшейся бомбе. Я думаю, что бурный темперамент и виртуозный блеск, которые Горовиц проявил в ту пору, незабываемы для всех, кто имел счастье слышать его игру. Первое выступление Горовица в Харькове состоялось в программе камерного вечера Квартета имени Вильома. После того как мы сыграли с ним обе скрипичные сонаты Грига, прозвучал Квинтет Шумана. Пианист необузданного темперамента, каким он был в сольных концертах, Горовиц совершенно преображался в ансамблевых, представая исключительно чутким музыкантом, с полуслова понимавшим исполнительские намерения партнеров.

В 1921 году на базе «Молодой филармонии» возник струнный квартет, в состав которого вошли скрипачи В Гольдфельд и А. Старосельский, альтист А. Свирский и виолончелист А. Пржекуцкий (вскоре его заменил П. Кутьин). Художественные устремления ансамбля состояли в изучении классики и работе над сочинениями советских, в первую очередь украинских композиторов. Квартетистам удалось довольно быстро добиться однородности звучания, штрихового ансамбля, общности стилевого понимания музыки. Благодаря их активной инициативе вскоре появились квартеты Б. Лятошинского, Ф. Козицкого, впервые ими же и сыгранные, прозвучал квартет Н. Леонтовича. В одном из вечеров квартета приняли участие гастролировавшие в СССР Э. Петри и Ж. Сигети. С самого начала концертной деятельности ансамбля основным качеством его стала широкая просветительская работа. Концерты проходили не только в филармонии, но во многих городах и селах Украины, перед самой демократической аудиторией. О большой концертной работе квартета много писали в те годы газеты и журналы. « Правление рабочего клуба имени Энгельса в Юзовке, на открытии которого выступал квартет, — сообщала «Правда», — констатирует, что безупречная игра, монолитная сыгранность квартета и чуткий подбор репертуара имели большое воспитывающее действие на рабочую аудиторию. Под влиянием высокохудожественного исполнения вильомовцев правление решило с самого начала повести твердую борьбу с халтурщиной на подмостках лучшего рабочего клуба Донецкого бассейна».

72

Художественные достижения квартета были отмечены присвоением ему статуса Государственного ансамбля, а позднее — Заслуженного коллектива УССР. Исполнителям предоставили замечательные инструменты Вильома из Госколлекции. Именем Вильома и стал называться квартет. «Хотя в Харькове тогда были нередки гастроли других квартетов, — вспоминает В. Тольба, — и каких! — достаточно вспомнить яркие выступления глазуновцев или Квартета Амар — Хиндемит, в котором Пауль Хиндемит играл на альте, но Квартету имени Вильома, не уступавшему им в художественном исполнении, принадлежала основная заслуга в приобщении молодежи и публики вообще к камерной музыке». Знаменательным событием в жизни ансамблистов стало участие во Всесоюзном конкурсе квартетов в 1925 году. В Москве встретились тогда сильнейшие квартеты — • имени Глазунова, Страдивариуса, Московской консерватории (будущие бетховенцы) и Художественного театра. Исполнение вильомовцами Одиннадцатого квартета Бетховена и Квартета Равеля принесло им большой успех у взыскательного жюри и публики.

— После конкурса произошло наше знакомство с Анатолием Васильевичем Луначарским, принимавшим самое деятельное участие в работе жюри. С поразительным профессионализмом распознал он художественное credo квартета, тепло отозвался о просветительской направленности его работы.

По возрасту и музыкальному опыту Гольдфельд был самым старшим из квартетистов. Естественно, что товарищи поручили именно ему осуществлять художественное руководство ансамблем.

«Как участник Квартета имени Вильома, — вспоминал А. Свирский, — я имел возможность оценить роль и значение работы Виктора Марковича в качестве первого скрипача и руководителя ансамбля. Скрипичная школа, которую он получил у выдающихся мастеров, высокая музыкальная культура, а также прекрасное знание камерной литературы принесли огромную пользу и неоценимую услугу успешной работе квартета. Своим исключительно серьезным отношением к повседневной работе и художественному росту квартета Гольдфельд снискал уважение и любовь своих партнеров».

Под этими словами альтиста-вильомовца могли бы подписаться и остальные квартетисты. Так, собственно, и было, когда в день 10-летия ансамбля Виктор Маркович получил от всех них теплое приветственное письмо.

После вынужденного перерыва в исполнительской деятельности, связанного с профессиональным заболеванием руки, Гольдфельд возвращается в 1930 году к ансамблевому музицированию, выступая в составе фортепианного Трио имени Бетховена вместе с профессорами Н. Ландесманом (фортепиано) и 3. Дыновым (виолончель). Музыкально-просветительская деятельность этого ансамбля, как на Украине, так и за ее пределами, была столь же интенсивна, как и у Квартета