Разносторонне одаренным музыкантом показал себя Б. Петрушанский, исполнивший Третий концерт для фортепиано с оркестром Прокофьева. Это сочинение предстало перед слушателями во всей гармоничности и масштабности своей идейно-художественной концепции. Отличное ощущение ритма, внутреннего «нерва» музыкального развития придало особую емкость, драматургическую направленность лирическим высказываниям Прокофьева. Симфонический оркестр Всесоюзного радио и телевидения (дирижер Э! Гульбис) проявил себя чутким аккомпаниатором. А вот Двенадцатая симфония Шостаковича в исполнении этого оркестра оставила противоречивое впечатление. Безусловно, многое в этой трактовке соответствовало авторскому замыслу — выпукло и ярко был подан основной тематизм первой части, органичной и обоснованной выглядела кульминация в конце сочинения. Но, увы, все портило неудовлетворительное интонирование медных духовых (особенно во второй части). Если вспомнить, сколь значительна драматургическая роль этой группы в симфонии, станет ясно, почему данное выступление коллектива следует признать недостаточно подготовленным... Что касается остальной части программ, то здесь хочется поспорить с принципом их составления (концерты шли под эгидой Московской филармонии и Бюро пропаганды советской музыки СК СССР) . Н. Мясковский был представлен лишь «Приветственной увертюрой». Более чем скупо было отражено и творчество Ю. Шапорина:

ЗВУЧАТ НАРОДНЫЕ ПЕСНИ

двумя фрагментами из оперы «Декабристы». (Отметим яркое, я бы сказал, любовное исполнение И. Наволошниковым Рассказа солдата из второго действия и романтически взволнованной, яркой арии Пестеля — из первого.) Драматургически стройная, живая и мелодичная увертюра Глиэра «Дружба народов», сыгранная в начале второго концерта Симфоническим оркестром Центрального телевидения и Всесоюзного радио под управлением Э. Гульбиса, тоже не дает достаточно полного представления об ее авторе. Очевидно, нереально пытаться в двух концертах представить творчество шести (!) композиторов. Здесь неизбежно нарушается принцип равной представительности... Словом, если само начинание Бюро пропаганды заслуживает всяческой поддержки, то метод составления программ нуждается в уточнении. В заключение хочу сказать о явлении, которое меня, откровенно говоря, обескуражило (а возможно, повлияло на самочувствие и артистов). Оба концерта прошли в полупустом зале... Несомненно, свою долю ответственности за это несут организаторы концертов. Но, очевидно, и средства массовой информации и пропаганды (периодическая печать, телевидение, радио) должны были сделать все от них зависящее для того, чтобы привлечь внимание общественности к столь важному культурному мероприятию. Хочется надеяться, что впредь будет достигнута лучшая координация деятельности названных организаций.

А. Кочетков

Самобытное русское песенное творчество было, есть и будет любимым и почитаемым у нас жанром. Поэтому концерты русских народных хоров почти всегда собирают разнообразную слушательскую аудиторию. Не стал исключением и концерт Академического хора русской песни Всесоюзного радио и Центрального телевидения (художественный руководитель Н. Кутузов, хормейстеры Г. Рождественская и М. Панова, балетмейстер А. Климов), приуроченный к 60-летию Октября (31 октября 1977 года, Концертный зал им. Чайковского) . Коллектив показал интересную программу, куда входили народные песни (старинные и современные) Московской, Воронежской, Брянской, Рязанской областей, а также песни советских композиторов, созданные специально для народных хоров. Разнообразием отличались и жанры исполняемых произведений— -лирические и шуточные, протяжные и плясовые напевы, частушки, балладные песни-сказы. Интересным музыкальным оформленйе’м, драматургическими находками запомнилась композиция «Комсомольская свадьба» (музыка К. Массалитинова,’ стихи М. Мордасовой и М. Шишлянникова). По сути своей это был целый спектакль с участием хоровой и небольшойтанце

вальной групп, ансамбля баянистов н актеров, «представлявших» свадебный обряд, одновременно и традиционный, и новый. Богатые возможности коллектива сказались уже в выборе состава для исполнения того или иного сочинения. И прежде всего здесь надо отметить смешанный хор. Очень красиво (с точки зрения тембровых красок), эмоционально насыщенно прозвучала известная песня в обработке В. Захарова «Степь да степь кругом». Здесь хотелось бы отметить характерную для нее динамическую волну (песня начинается с рр, в своем развитии доходит до f, а затем постепенно отступает опять до рр), которая прекрасно удалась коллективу, очень ровное звучание legato и ясную, четкую дикцию.

Легко, весело, задорно были спеты воронежские частушки «Елочки-сосеночки» (солистки В. Бурилина, Н. Кудрявцева, А. Лаптева, Т. Прогунова) и сибирские частоговорки «Матаня» (солисты А. Лаптева и Л. Кривое). Интересное сценическое решение частушек (с поочередным выходом солисток), виртуозный блеск частоговорок, тонкое воплощение острохарактерных гармонических последований, юмор поэтического текста — все это доставило слушателям немало удовольствия.

В обработке Н. Кутузова столь же популярной песни «Ой, мороз, мороз» (солисты А. Лаптева и Л. Кривое) мягкое трехдольное, почти вальсовое движение,

оригинальные ритурнели баянистов как нельзя лучше

53

соответствовали поэтическому содержанию произведения. В «Песне-сказе о Мамаевом кургане» А. Пахмутовой на слова В. Бокова запомнилось скорбное по характеру, несколько «затушеванное» в тембровом отношении пение хора (при этом его манера была близка академической) . . Эмоционально выразительно, словно печальный возглас, прозвучал подголосок сопрано в высоком регистре. Мужская группа хора задорно, насыщенно и вместе с тем напевно исполнила песню «Ай, да течет речка по песку» (солист А. Корнелюк). Разнообразием музыкальных приемов, сценических решений отличалось выступление женской группы. В «Донских страданиях», «Северных частушках» певицам удалось подчеркнуть гармонические «расцветки», сделав это тонко, со вкусом. «Заплетися, плетень» — сложное произведение с развитой полифонической музыкальной тканью. Здесь запомнились ровность, прозрачность вокальных партий. Это продемонстрировала женская группа и в песне М. Чумакова на слова В. Бурыгина «Расцвела у окошка белоснежная вишня». Мягко, лирично, с настроением пели солистки Л. Лазарева и Л. Кузьмичева. В палитре народного коллектива тембры женских голосов играют определяющую роль; в них больше, на наш взгляд, чем в мужских, ощущается специфичность народной манеры пения. Несколько необычной оказа

НА КОНЦЕРТЕ И. С. КОЗЛОВСКОГО

8 декабря минувшего года Иван Семенович Козловский дал в Большом зале консерватории свой традиционный «ежегодный» концерт. Как всегда, это был прекрасный, истинно праздничный вечер музыки — один из тех, что долго хранит потом благодарная память.

Первое отделение было посвящено романсам русских и советских композиторов (исключение составила лишь одна оперная ария.) Козловский чрезвычайно строг к содержанию и художественной стороне поэтических текстов, поэтому не случайно большая часть вошедших в программу произведений написана на стихи Пушкина, Лермонтова, Тютчева, Бунина, Ахматовой, а из зарубежных поэтов — Гёте и Гейне. Примечателен и сам выбор текстов — серьезных, глубоких по мысли и чувству, заставляющих думать и размышлять.

Концерт открылся романсом В. Кикты — И. Козловского «Бесшумно ходили» на стихи А. Ахматовой, посвященным памяти П. П. Никитина — друга и концертмейстера певца. Это развернутая пьеса для голоса в сопровождении фортепиано и альтовой флейты, отмеченная суровым, аскетическим колоритом. Очень выразительна ее заключительная часть, где скорбным фразам-вокализам солиста печальным эхом вторит альтовая флейта.

М. Сахарова музыканты знают не только как опытного концертмейстера, на протяжении многих лет выступавшего, в частности, с Н. Обуховой и И. Козлов

54

лась интерпретация русской народной пеени «Вниз по Волге-реке». Необычным было уже то, что солировал лирический тенор (К. Станиславчик) ; это придало в целом суровой и драматичной песне оттенок лиричности. Такая трактовка безусловно интересна, но все же в некоторых (особенно в кульминационных) сольных эпизодах не хватало насыщенности звучания. Украшением концерта стало выступление одной из лучших исполнительниц народных песен — -Л. Зыкиной. Искусство этой певицы не нуждается в рекомендациях. Им не раз восхищались слушатели и в нашей стране, и за рубежом. На этот раз с участием Л. Зыкиной прозвучали два сочинения Н. Кутузова — «Русская береза» (слова П. Кудрявцева) и «Сибирский ленок» (слова B. Бокова), а также «Ой, туманы» В. Захарова и М. Исаковского и «Ты, Россия моя» С. Туликова и C. Острового. Певица горячо поблагодарила коллектив и его руководителей за приглашение принять участие в концерте, посвященном столь знаменательной дате; ведь именно в этом хоре начиналась ее артистическая деятельность. Красочные народные костюмы, прекрасное звучание группы баянов (О. Морозов, М. Пресс, А. Вергопуло, Ю. Плехов, А. Вальцев) в немалой степени способствовали яркому художественному впечатлению от концерта. В. Александров

ским, но и как одаренного композитора, хоропто чувствовавшего природу певческого голоса (в свое время большой популярностью пользовался романс М. Сахарова на стихи Пушкина «Я вас любил», часто исполнявшийся Козловским и известный в грамзаписи). В концерте прозвучали два романса М. Сахарова — «Пора, мой друг, пора» на текст А. Пушкина и «Если б мы не дети были» на стихи М. Лермонтова. Особенно запомнился первый из них, где артист с поразительной точностью и верностью пушкинской интонации сумел донести до слушателя и глубину размышления поэта о земном бытие, и страстную тоску его потаенного желания («Давно, усталый раб, замыслил я побег в обитель дальную трудов и чистых нет»). Великолепно исполнил Козловский «Фальшивую ноту» А. Бородина — романс очень трудный в силу своего предельного лаконизма и кажущейся простоты (всего одиннадцать тактов пения, диапазон мелодии чуть больше октавы, высоких нот нет). Только опытный певец знает, насколько коварно трудны такие миниатюры, как (приводим примеры из репертуара Козловского) «Где наша роза» Глинки (четырнадцать тактов пения), или «Сей день я помню» Рахманинова (шестнадцать тактов), в которых, казалось бы, «нечего делать», — трудны не вокально, не технически, а с точки зрения создания художественно совершенного образа минимумом отпущенных композитором средств. «Фальшивая нота» в исполнении Козловского может служить образцом прочтения подобных миниатюр, где тщательно продуманы и много раз проверены каждая нота, каждая точка у ноты, все crescendi и rallentandi, все оттенки интонации,