Выпуск № 12 (433) | 1974

юности... Или — Вальс из «Лирических напевов», в котором совершенно явственно слышится осторожное признание — пока еще, наверное, только себе — в первом недетском чувстве...

«Все три сочинения были написаны для конкурса юных пианистов городов Поволжья»,— писал Кабалевский в предисловии к выпуску. И, вероятно, заранее можно было предположить, что «Речитатив и рондо» лучше других сыграет юноша, а два других сочинения — девушки. Конечно, легко «предсказывать прошлое», но все равно никуда не деться от «девичьей» грациозности «Игр и танцев» и «девичьей» же интимной доверительности «Напевов», равно как и от «мужского разговора» «Речитатива и рондо».

Кабалевский своего адресата — юного исполнителя и слушателя — великолепно знает и тонко чувствует (а это совсем не одно и то же и ценно лишь в комплексе!). Здесь-то и запрятан «секрет» его уменья не только найти тему, но и отобрать абсолютно точные, бьющие только в цель и ни на йоту в сторону средства.

Вопрос о языке детской музыки совсем не прост. И пока у нас в этом плане еще далеко до полного благополучия. В самом деле, обращаясь ко взрослому слушателю, композитор может себе позволить безоглядное «самовыражение» — в расчете на личность, способную на нелегкий труд эстетического восприятия любой художественной (разумеется — подлинно художественной) продукции своего времени. Но обращаясь к ребенку, композитор возлагает на себя ответственность педагога. Он обязан серьезно думать о том, что и как преподаст он представителю следующего поколения, удоволит ли он его пустышкой или даст пищу и вкусную, и полезную, необходимую для его дальнейшего роста.

Да и не у каждого получается разговор с ребятами. «Трудно даже вообразить в детской поэзии голос таких талантливейших сверстников Маршака, приобретших известность гораздо раньше его, как Ахматова, Цветаева или Пастернак, — писал Александр Твардовский. — Высокая культура стиха, мастерство их поэзии неоспоримы в истории нашей литературы. Но эта поэзия отмечена... некоторым традиционным знаком “бездетности” ее лирических героев... мир ребенка для нее как бы не существует»⁴. Говоря о том, что «детская книжка — это взыскательнейший экзамен для поэзии вообще», Твардовский в число «пунктов» такого экзамена включает не только требования «ясности, существенной занимательности содержания и непринужденной энергии», но и «естественной, как дыхание, мерности и “незаметности” формы»⁵.

То же и в музыке. Не каждому композитору удается найти «верный тон» разговора с младшим поколением. У Кабалевского это получается в ста случаях из ста. Без преувеличения можно сказать, что в поисках и отборе средств для обращения к «детям и юношеству» он одержал подлинную творческую победу. И если бесспорно, что в его языке (даже когда он работает во «взрослых» жанрах) важную роль играют «детский», «пионерский», «молодежный» элементы, то не менее верно и обратное: советская музыка для детей и юношества (а она создается многими композиторами разных поколений и национальных школ) впитала в себя многие художественные открытия и решения Кабалевского, она как бы обобщила многие черты его творческих находок, сделала их своей непременной принадлежностью. Оттого-то сплошь и рядом в новых и подчас очень своеобразных сочинениях для юных мы слышим продолжение, развитие, а то и просто повторение уже найденного тем, кто написал «Четверку дружную ребят» и до-мажорную Сонатину, «Школьные годы» и «Лирические напевы».

Ребята тянутся к искусству Кабалевского не только потому, что он умеет найти интересную тему, интересный «предмет отражения». Не меньше увлекательного находят они и в средствах отражения. Явно выраженное мелодическое начало, в котором традиционная песенность непременно обогащается свежими, остроумными и всегда предельно убедительными «нарушениями правил»; разнообразная гармония — то терпкая в своей диссонантности (когда вместо ожидаемого трезвучия возникает нечто, куда более сложное), то неожиданно смягченная (типичные для композитора каденции с III₆ вместо D₇), но всегда ясная в своей функциональности и потому воспринимаемая как логически необходимая; общий светлый и в основе своей диатонический ладовый колорит — опять-таки вроде бы и нехитро, но весьма своеобразно обновленный: мажор легко и как бы непроизвольно оттеняется одноименным минором, минор же «осветляется» дорийскими гармониями; многообразные (и педагогически целесообразные), порой очень непростые, но всегда оправданные выразительными задача-

_________

⁴ А. Твардовский. О литературе. М., 1973, с. 122.

⁵ Там же, с. 124.

ми пианистические приемы; абсолютно естественный ход развития музыкальной мысли и оформление стройной, логичной композиции не только в небольших, но и в широко развернутых сочинениях — все это для юного музыканта ничуть не менее важно и занимательно, чем образная содержательность произведения. Своеобразный, узнаваемый по первым же тактам звучания язык Кабалевского сочетает в себе свежесть новизны и привычность традиций в том оптимальном отношении, которое обеспечивает одновременно доступность, доходчивость, понятность его творчества и вместе с тем делает его нетривиальным, интересным по самой манере высказывания. А что может быть более подходящим для «разговора» с ребятами и молодежью,— когда необходим и надежный контакт, и постоянное движение к более глубокому, серьезному, к более значительному и сложному?

«Фортепианная музыка для детей и юношества» Кабалевского еще раз демонстрирует отличное уменье композитора параллельно и равноуспешно решать собственно музыкально-творческие и педагогические задачи. Тринадцать выпусков «фортепианной энциклопедии» — это прекрасный инструктивный материал, способный сослужить добрую службу в профессиональной подготовке будущего пианиста, но это еще и просто хорошая музыка.

Юбилярам принято преподносить подарки. Дмитрий Борисович Кабалевский, давний и верный друг ребят, сам дарит им к своему 70-летию великолепную работу — плод многолетнего труда, в который вложен талант замечательного композитора, ум замечательного педагога, душа замечательного человека. Глубокая искренняя благодарность ему за это от всех тех, кто любит музыку!

На лекции в Третьяковской галерее

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

На лекции в Третьяковской галерее

Содержание