Выпуск № 12 (433) | 1974 - страница 13

написанная им песня Катрины определила музыкальное решение всей картины (композитором фильма был Крюков).

После войны я пригласил Кабалевского на Ленфильм. Он написал музыку к моим фильмам, снятым в Ленинграде, — «Академик Иван Павлов» (автор сценария Михаил Папава) и «Мусоргский» (авторы сценария Анна Абрамова и я). Оба фильма были отмечены Государственными премиями. Как и в «Петербургской ночи», в фильме «Академик Иван Павлов» снова изображен Петербург. Но Петербург предреволюционный и Петербург октябрьских дней, промерзший героический город, город в сугробах.

В то же время, «Академик Иван Павлов» — это утверждение жизни. «Садам цвести!», — говорил молодой Павлов умирающему купцу, готовому срубить все деревья своего яблоневого сада перед смертью. Вся жизнь Павлова прошла во имя цветения садов, во имя победы человеческой мысли, во имя величия своей Родины.

Кабалевский, используя русскую мелодическую основу, понимал образ Павлова как образ философа-оптимиста, могучего созидателя.

«Мусоргский»! Может показаться странным — музыка одного композитора к фильму о другом. Но... Мы долго обсуждали с Кабалевским эту проблему. Мы решили, что нельзя музыку, написанную Мусоргским по одному поводу, использовать произвольно, не в том качестве, в каком она была написана, не в той ситуации, в которой она прозвучала. Нельзя этого делать в фильме, раскрывающем творчество такого композитора, как Модест Петрович Мусоргский. Увертюра, финал, песни кукольника на площади в деревне были написаны Кабалевским и, сочетаясь с творчеством Мусоргского, стали ключом к пониманию истоков этого творчества, его торжественного, победоносного, несмотря на все горести жизни, утверждения.

И если, как отмечают критики и рецензенты, нам удалось раскрыть в картине (хоть отчасти) творческий путь, поиски великих музыкантов России, если нам удалось уловить момент, когда музыка становится явью, то это произошло только потому, что я уже давно имел возможность наблюдать творческую индивидуальность Кабалевского, близко соприкасаться с ней.

Я замечал, как иногда он напевал, воспроизводя еще не написанную музыку, как бы пробуя ее «на зубок». Я видел, как азартно дирижирует он порою, хотя нет ни оркестра, ни партитуры. Я видел, как он вышагивает из угла в угол, чему-то улыбаясь или мучительно нахмурившись.

Но самое главное — мне удалось зажечь в исполнителе роли Мусоргского Александре Борисове этот композиторский, творческий азарт, которому научил нас Кабалевский. И в ночь, когда мы снимали сцену сочинения Мусоргским музыки к Сцене под Кромами, атмосфера в павильоне была такой, что никто из присутствовавших не позволил себе даже шелохнуться. А осветителям на вышках грозило падение, до такой степени они были захвачены игрой артиста.

Кабалевский — это тот композитор, который, работая над фильмом, живет не только музыкой, создаваемой им. Он соавтор. С ним, например, мы обсуждали вопрос о Сцене под Кромами. Нам стало очевидным, что музыка эта — музыка конского скока, галопа, музыка вихревой казацкой вольницы. Именно такую трактовку вслед за нами приняла и Вера Строева, работая с дирижером Н. Головановым над своим фильмом «Борис Годунов».

«Вольница» — так называется следующая картина, которую Кабалевский и я осуществили уже на Мосфильме по одноименному произведению Федора Гладкова (сценарий Леонида Трауберга при моем участии).

Этот фильм был как бы дальнейшим развитием народной темы моих предыдущих картин. Он говорил о достоинстве человека, о красоте и силе народной. В то же время это был автобиографический рассказ Гладкова о своем детстве.

Музыка Кабалевского, написанная для этой картины, также продолжала наши постоянные поиски эпической и лирической народной темы. Мне кажется, что прямым продолжением эпизода с кукольником в «Мусоргском» стало «народное действо» в «Вольнице». Кабалевский для того, чтобы понять жизнь резалок, загнанных на затерянный в Каспийском море остров, чтобы увидеть своими глазами бараки, причалы, пески Каспия, приехал к нам на съемки. Это было вовсе не обязательно для композитора, но это было обязательно для Кабалевского, который любил дышать воздухом фильма. И, конечно, он ощущал необхо-

димость не только увидеть антураж действия, но и понять самую суть его. Характеры людей были для него важны, характеры актеров.

Сейчас мне хочется принести ему благодарность за этот, такой дорогой для меня стиль работы. Мне думается, что именно этот стиль определил достоинство музыки к фильму.

Я никогда не забуду того впечатления, которое произвела музыка Кабалевского на зрителей международного кинофестиваля в Карловых Варах. Она их захватила. Актеры в сцене бунта, сливаясь с музыкой, создавали образ стихийного порыва. Восстание резалок приобретало благодаря ей обобщенный характер. Это была буря. И должно быть именно поэтому в ряде зарубежных стран фильм был выпущен в прокат под названием «Буря над Волгой».

Музыкальное решение «действа» вызвало много споров. Не слишком ли оно профессионально, не слишком ли «сделано»? Должен сказать, что Федор Гладков, который был строгим, вдумчивым и заинтересованным критиком нашей работы, говорил, что он видел эти «действа», помнит их и принимает решение Кабалевского полностью. «Очень хорошо умели все это делать рыбаки Каспия, — говорил он. — Не всякий профессионал сейчас такое и покажет. А знаете ли вы, что молодой Шаляпин в таком действе участвовал! Это была самодеятельность высокого качества и традиционная!».

Гладков с удовлетворением и пониманием принимал музыку Кабалевского. Особенно дороги были ему темы Насти. И когда на фестивале в Карловых Варах лучшей актрисой года была признана Руфина Нифонтова, он сказал мне: «Это ее победа и всего коллектива победа, а особенно музыки».

После «Вольницы» мы с Кабалевским приступили к работе над фильмами по трилогии Алексея Толстого «Хождение по мукам».

«Хождение по мукам» решалось нами как большая музыкальная сюита. Музыка к картине характеризовала и время, и героев. Она вносила тот философский акцент, без которого фильм не мог бы претендовать на обобщение. Если смысл картины, как и романа, — путь русской интеллигенции к своему народу, а отсюда — к лучшему в самом себе, то и в музыке народная тема звучит и как ведущий лейтмотив, и как пейзаж, и как воздух фильма, и как «зерно» его. От привольной и широкой, лишь слегка аранжированной русской песни до острой маршеобразной темы революционной увертюры звучат в нем мелодии тревожной, древней и преображенной Руси.

Стала уже знаменитой и общеизвестной музыка весны, ледохода на Неве, трепета первых струек, весеннего солнца — музыка надежды и предчувствия счастья из фильма «Сестры». Своеобразны лирические интонации народной песни, которая доносится на пароход как бы с поющих ее берегов Волги.

Но я не ставлю перед собой задачу музыковедческого исследования творчества Кабалевского. Я только хочу, заключая статью, сказать, что Кабалевский и трилогия «Хождение по мукам» слиты для меня воедино. Привычный мир в картине разрушался и возникал новый мир, но, как эстафета из дней ушедших в дни грядущие проходила мечта о счастье, о любви. Об этом и пела музыка.

Очень дорог мне также Дмитрий Борисович как крупнейший борец за эстетическое воспитание народа, юношества в первую очередь. Он — истинный друг детей. Я сам до сих пор продолжаю свою начатую еще в 20-е годы деятельность педагога, связанную со школами и с художественным воспитанием в них. В этой своей работе я часто встречаюсь в Академии педагогических наук, в Совете по эстетическому воспитанию при ней с Дмитрием Борисовичем и мне доставляет огромную радость видеть, с какой боевой энергией, с каким юношеским энтузиазмом борется он за то, чтобы с детских лет музыка была неотъемлемой частью человеческой души.

Награжденный медалью Надежды Константиновны Крупской, он всегда воскрешает в памяти моей те самые 20-е годы, когда под руководством Надежды Константиновны и Анатолия Васильевича Луначарского утвердились основы воспитания многогранной личности человека нашего времени.

Для меня Д. Кабалевский непосредственно связан с этим временем, годами бури и натиска, весеннего наступления, весеннего порыва. Да, этот похожий на гофмановского персонажа Кабалевский, создатель многих опер, симфоний, сюит, ораторий знает таинственное слово веселого сказочника, веселого творца счастья.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Содержание