ИЗ ПРОШЛОГО СОВЕТСКОЙ МУЗЫКАЛЬНОЙ КУЛЬТУРЫ

«Стоит жить на свете, пока сочиняется такая музыка!..»

Из переписки С. С. Прокофьева с Н. Я. Мясковским

В издательстве «Советский композитор» готовится к изданию отдельной книгой «Переписка С. С. Прокофьева с Н. Я. Мясковским» (под редакцией Д. Б. Кабалевского, Д. Д. Шостаковича и А. .И. Хачатуряна).

Переписка, включающая в себя письма композиторов за период с 1907 по 1950 год, объемна и многотемна. Для настоящей публикации выбраны фрагменты, касающиеся двух произведений С. С. Прокофьева, — оперы «Огненный ангел» и Третьей симфонии. Идея оперы возникла в 1919 году; о том, как, когда и где она писалась, подробно говорится в письмах. Общеизвестно, что в Третьей симфонии использован музыкальный материал «Огненного ангела», однако подробности процесса работы над симфонией, вырисовывающиеся из переписки С. С. Прокофьева с Н. Я. Мясковским, до сих пор были известны мало.

«Огненный ангел» никогда не ставился на советской сцене, хотя сам автор очень любил это сочинение. По мнению Н. Я. Мясковского, в «Огненном ангеле» С. С. Прокофьев встает «во весь рост как музыкант и как художник», созревший «до полной гениальности»; он считал, что «подлинная и необычно едкая "человечность" этого произведения сделают его вечным» (из писем от 30 мая и 18 июля 1928 года). Думается, оценки Н. Я. Мясковского, неизменно взыскательного критика, не устарели и по сей день.

Подлинники писем хранятся в Центральном государственном архиве литературы и искусства СССР (ЦГАЛИ, фонды № 1929 и № 2040). В настоящей публикации купюры в тексте писем обозначены многоточием в квадратных скобках, в такие же скобки заключены редакторские конъектуры; в угловые скобки заключены пометки Мясковского.

М. Козлова

Н. Я. Мясковский. 23 декабря 1923 года, Москва

Пишут, что Вы разрешились «Огненным ангелом»¹. Это что-то уж слишком «божественно».

С. С. Прокофьев. 3 января 1924 года, Сэвр

В «Огненном ангеле» божественного мало, но оргиастического тьма. Когда я все это соркеструю — аллах ведает.

Н. Я. Мясковский. 12 января 1924 года, Москва

Я не писал ничего о божественном в «Огненном ангеле», но приписал лишь Вам некие божественные функции, раз Вы разрешились «Ангелом», да еще «Огненным».

С. С. Прокофьев. 4 августа 1925 года, Марлотт

Я не помню, писал ли я Вам про постановку «Апельсинов» в Кёльне². [...] Успех был не столько у кёльнцев, сколько у берлинской прессы, и в результате «Апельсины» приняты в Штатсопер в Берлине³. Заговорили также об «Огненном ангеле» (который никак не соркеструю) и о «Шуте»⁴.

С. С. Прокофьев. 28 июня 1926 года, Саморо

Летом буду доделывать и оркестровать «Огненного ангела» для Берлина.

С. С. Прокофьев. 1 сентября 1926 года, Саморо

...отделал и оркестровал полтора акта «Огненного ангела» — страниц 200 партитуры. Покрыть такое количество страниц мне удалось благодаря изобретенному мною способу диктовки партитуры. Кроме того, когда сидит нанятый человек и ждет диктовки, волей-неволей не теряешь времени. Но не следует думать, что я нанял его из роскошества, скорей наоборот — из коммерческих соображений, ибо, если я не замешкаюсь с окончанием «Ангела», его обещают в предстоящем сезоне поставить в Берлине.

С. С. Прокофьев. 1 августа 1927 года, Сен-Пале

За последние дни тихой С.-Палеской жизни произошло два события: пришли три пакета нот из Америки от Госиздата⁵, и я кончил сочинять «Огненный ангел». Теперь бешено дооркестровываю последний акт, покрывая по 13 страниц в сутки, так что скоро надеюсь окончательно развязаться с этим анималем* и прислать Вам литографированный немецкий клавир. Немецкий, ибо постановка предвидится в Германии. Что касается же нот, то я чрезвычайно доволен, что наконец получил их и, как только пройдет оркестровочный пыл, засяду за просмотр и тогда напишу Вам особо.

Н. Я. Мясковский. 10 августа 1927 года, Москва

...разве «Огнен[ный] ангел» был еще не кончен? К моему письму Вы, наверное, кончите все, и оркестровку — при той рекордной скорости, какую развиваете; — мне это удавалось очень редко, да и оркестровка моя ведь шаблонная. Во всяком разе, сейчас я Вас от души поздравляю и с нетерпением жду клавира. Пропустят ли только литографию?!

С. С. Прокофьев. 23 сентября 1927 года, Сен-Пале

Очень много работал это последнее время, оттого и не писал Вам. Кончил, на этот раз окончательно, «Огненного ангела» — партитуру и клавир. Окончательно! — ведь это только иллюзия: не оберешься корректур, проверок иностранных переводов и прочих шлейфов, тянущихся за, казалось бы, законченным сочинением.

Н. Я. Мясковский. 14 октября 1927 года, Москва

Когда пойдет «Огненный ангел»? В начале или в конце сезона? Я нетерпеливо жду, когда появится клавир (литограф[ированный])!

С. С. Прокофьев. 25 января 1928 года, Париж

«Огненного ангела» я кончил, но с изготовлением материала мы опоздали к сроку, и он в настоящем сезоне в Берлине не пойдет. Это, по-моему, свинство со стороны Бруно Вальтера⁶: если не поспел осенью, то мог бы поставить весною. Клавир с немецким текстом все еще литографируется, уж таков темп нашего издательства⁷. Но, кажется, скоро я смогу Вам прислать хотя бы половину оперы, сначала вторую, а потом уж первую.

Н. Я. Мясковский. 12 апреля 1928 года, Москва

«Огненного ангела» я, наконец, получили вполне благополучно [...]. Либретто Вы скроили ловко, но почему так мрачно кончаете? — Приговором инквизитора, а не естественной смертью Ренаты. Так, на пер-

_________

* Чудовищем, животным — от I’animal [франц.].

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

ИЗ ПРОШЛОГО СОВЕТСКОЙ МУЗЫКАЛЬНОЙ КУЛЬТУРЫ

«Стоит жить на свете, пока сочиняется такая музыка!..»

Из переписки С. С. Прокофьева с Н. Я. Мясковским

Содержание